Я лежу на каталке рядом с родзалом, проходит 10 - 20 - 40 минут. Ничего не говорят (да и кроме медсестры на телефоне в конце коридора нет никого). Час прошел. Меня посещают страшные мысли, потому что за пару дней до родов мне сделали контрольное УЗИ, после которого у меня с врачом (одним из лучших УЗИстов Ижевска) состоялся тяжелый разговор. Он опроверг поставленный ранее диагноз. Сейчас под вопросом стояла Тетрадь Фалло. Это порок, состоящий сразу из 4 аномалий в строении сердца. Проще говоря, появилась большая вероятность летального исхода.
И снова, диагноз был не 100%. Я эти 2 дня до родов не переставала плакать. Такой беспомощности и бессилия я никогда в жизни не испытывала.
Но вот, он родился. Я одна и ничего о нем не знаю. Снова реву и жду новостей.
На стационарном телефоне раздался звонок, и я слышала только, как медсестра назвала мою фамилию. У меня случилась истерика, потому что в голове сразу пронеслось:"С Костей что-то случилось ". Я закричала на весь коридор, чтобы ко мне подошла медсестра.
- Что с моим сыном? - дрожащими голосом еле выговорила я.
- Ничего. Я не знаю.
- Вам ведь сейчас звонили, я слышала, что обо мне говорили. Разве нет?
- А, звонил ваш гинеколог, спрашивала, родила ли, все ли в порядке.
И вроде легче стало, что плохих новостей нет. Но и хороших не было. Долго не было.
В конечном счете, мне через пару часов сказали, что ребенка сразу обследовали и поместили в реанимацию, чтобы первое время наблюдать динамику его состояния. Ни тетрада, ни гипоплазия не подтвердилась. У него был ДМЖП (дефект межжелудочковой перегородки) - из всех трёх вариантов он по сложности стоит по середине. Но угрозы жизни на тот момент не было. Я смогла на время выдохнуть. Сначала я навещала его в реанимации, а потом его перевели в мою палату. Наконец-то, я смогла его обнять и поцеловать. Даже на ночь он оставался со мной, хоть мне и неоднократно делали замечания, что спать он должен отдельно. Я не боялась суровости врачей, я боялась отпустить от себя малыша.
У нас не было выписки из роддома, потому что нас перевели в детскую больницу. Там мы еще почти месяц были под наблюдением. Показатели были неплохими. Мы знали, что впереди нас ждет операция, думали, что квоту нам дадут после Нового года. Нас заверили, что бояться нам нечего, срочности в операции нет. И вот, в день, когда нас хотели выписать на дневной стационар (совпало с моим днем рождения, 16 ноября) нам пришел вызов на госпитализацию в Томскую кардиологию на 30.11.2018. Это не гром среди ясного неба, но осознать приближающуюся операцию оказалось сложнее, чем я думала. Я была морально не готова так скоро пережить это страшное событие.
Недели 1,5 Костя посещал дневной стационар и дома по расписанию каждые 2 часа принимал разные препараты. Мы купили билеты на самолет, сняли комнату рядом с НИИ кардиохирургии в Томске. Приняли решение, что со мной поедет брат, потому что перелет долгий, с пересадкой, а мужу нужно работать, так как огромные расходы нужно как-то покрывать.
Мы в больнице. В отделении встречаем делегацию иностранцев, во главе которой идет крупный мужчина в белом халате. Это глава детского отделения кардиохирургии Евгений Владимирович Кривощеков. Именно он будет делать операцию Косте.
Еще один морально сложный разговор состоялся с ним и анестезиологом перед тем, как я передала им сына. Я спросила:
- А почему так рано нас вызвали на операцию. Я думала, что она будет в январе или феврале.
- До января ваш сын не дожил бы, - он был суров в своих ответах, но как профессионал, он не имел права внушать надежду. Только факты. Жестокие и беспощадные факты. - По Вашим выпискам видно, что уже идут осложнения, поэтому тянуть уже нельзя.
Он говорил конкретными медицинскими терминами и показывал все для наглядности в привезенной нами истории болезни. Я не могу и не хочу вспоминать эти названия. Евгений Владимирович подробно описал ход операции.
Он подытожил:
- Ушивание ДМЖП не самая сложная операция, но Вы должны понимать, что и она имеет высокую вероятность летального исхода...
Он еще что-то говорил, потом анестезиолог произнес более оптимистичную речь, но от реальности меня обухом по голове вырубило слово "летальный"... Я много раз, начиная с 25ой недели беременности, думала о таком исходе событий, но до того момента это были эфимерные страхи, от которых еще можно было абстрагироваться. А сейчас мне четко дали понять: 20%, что ребенок не перенесет операцию.
Ночь я не спала, утром я подготовила Костю (нужно было его помыть, переодеть в чистое). Пришла медсестра и с непринужденной улыбкой предложила "попрощаться с сыном, обнять, поцеловать". И увезла Костю от взахлеб рыдающей матери.
_______________
Я не думала, что так сложно снова переживать эти моменты. Думаю, на сегодня достаточно. Завтра напишу, что было дальше.