На написание данной статьи меня натолкнул ответ на мой вопрос, что же, по мнению собеседника, можно считать объективными и уважительными причинами для расторжения брака.
Таким был ответ (орфография сохранена):
- измена партнёра
- смертельная болезнь
- физическое рукоприкладство
- взаимное согласие на развод
но всё должно быть не оголтелым обвинением, как любят женщины клеймо ставить, а мало мальски доказанным фактом.
А вот скверные бытовые привычки одного из партнёров, делающие совместную жизнь с ним не то чтобы невозможной, но весьма неприятной, такими причинами быть не могут)) В отличие от смертельной болезни.
Камент прекрасен, и если бы таких комментаторов не было, их бы следовало придумать.
С изменой, вроде как, понятно, но только на первый взгляд. Сам изменяющий знает, что он изменил, его супруг(а) тоже догадывается, остаётся лишь вопрос – как убедить в этом судью? Нанимать ищеек? Но они за спасибо не работают, возможности у них небезграничны, и, самое главное: как их профессиональная въедливость будет сочетаться с постоянно закручиваемыми гайками в законодательстве о персональных данных?
И какой должна быть степень «физического рукоприкладства», на какой состав тянуть? А если будет, как в том анекдоте: «вчера поссорились с женой, подрались. Ну я её газетой по голове: БАМ!!!, а она меня тихонько утюгом: тюк»?))
Ну да ладно – пока комментарии в данном блоге не стали источником законодательной инициативы, все эти рассуждения остаются теоретическими. А на практике на память прилетела мне новелла Мопассана «Избавилась». Главная героиня маркиза де Реннедон, в полном соответствии с названием произведения, рассказывает подруге, какими трудами ей удалось-таки состряпать «объективную и уважительную причину» для освобождения от опостылевшего супруга. Они с ним жили как кошка с собакой, он вёл себя с ней отвратительно, она ему отвечала тем же, всячески стараясь его довести, чтобы он ей повод для развода всё же предоставил. Но он поначалу держался, и весомого мотива для этого ей не давал, хотя и жизнь ей в обратку тоже портил.
Как известно, если долго мучиться, что-то да получится. Прекрасная маркиза, выяснив, что маркиз изволит шляться, с помощью брата установила личность «коварной разлучницы», и нашла «делового человека» – специалиста «по разным… изобличениям…». Тот за умеренную плату подобрал ей горничную – хорошенькую, безукоризненную в смысле честности, но не в смысле нравственности, и внешне весьма похожую на пассию неверного мужа.
Дело в том, что согласно всё ещё действующему в месте событий Гражданскому кодексу Наполеона, муж мог требовать развода по причине прелюбодеяния жены при любых обстоятельствах, а вот жена, согласно тогдашней редакции закона, могла его потребовать по данному основанию, только если муж держал свою сожительницу в общем доме. Вот такие двойные стандарты, куда ж без них))
Далее Роза (так звали сотрудницу клининга, по совместительству «решалу», устраивавшую, по её словам, уже восьмой развод), без особого труда мимикрирует под «внешнюю любовницу», и дело в шляпе. Маркизе только и оставалось, как в назначенное время, когда "роман был в самом разгаре", созвать свидетелей, включая родственников, знакомых должностных лиц и подчинённых из числа прислуги, распахнуть перед ними двери будуара – и вуаля! (вряд ли кто из уважаемых читателей хотел бы оказаться на месте «смешного болвана»))))
Хочется даже присоединиться к упрёку подруги-слушательницы всей этой истории: «Почему же ты меня не пригласила посмотреть?», есть грех – люблю комедии положений) Но, учитывая, что нас разделяет и время, и расстояние, оплошность госпожи де Реннедон вполне извинительна))
Сразу замечу: как по мне, все «хороши», и единственным положительным героем тут, как и «Ревизоре», является смех. Только вот поневоле напрашиваются выводы, что ум человеческий лукав, и нет никакого смысла в насильственном сохранении брака, в котором хотя бы один из участников ну никак не желает пребывать.
