И вот час «Х» настал. Мы встретились с Мариной в кафе. Когда все поздравления и комплементы были уже растрачены и первая бутылка вина тихо подходила к концу, мы незаметно перешли к её новостям. Конечно первая из них была про её развод.
- Ты что, встретила свою первую любовь? - поинтересовалась я.
- Не смеши,- расхохоталась она. Если бы ты видела «мою первую любовь» сейчас, то не задавала бы таких вопросов. Просто я устала соответствовать. 18 лет назад мне было 40, а ему 25. Был Крым, отдых, я хорошо играла в волейбол, плавала, мы путешествовали по Крыму. Это был прекрасный курортный роман. У меня были силы бороться с недоброжелателями, а их, поверь, было не мало.
- Сил или завистников?- поинтересовалась я.
- И тех и других. У меня было всё то, о чем я мечтала. Почти взрослая дочь, любовь, надеюсь искренняя, хорошая работа. Я была веселой, крепкой, красивой наконец. Но за всё приходится платить. Сейчас, после онкологии, сил моих больше нет. Я хочу просто жить и быть просто бабушкой, а не пытаться выглядеть на сорок. Я не буду делать подтяжки, отрезать что-то лишнее и накачивать грудь. Я старею и вижу что Слава стал чаще смотреть фигурное катание, чем свой любимый хоккей.
- Ты с ума сошла? «Он смотрит фигурное катание», да пусть смотрит, я тоже его смотрю и муж тоже. И я постарше тебя, и что же нам тоже разводиться? Или можно пока подождать. Я поняла, у тебя стресс. Он тебя что, бьёт? Он пьёт? У него вторая семья? Он старый, нудный, скучный и больной? Погасла страсть? Она рассмеялась.
- А ты уверена, что ты будешь нужна внучке? - продолжила я.
Ну месяц, два ей будет с тобой интересно. А потом? Она молодая, и ты ничего не знаешь о её молодой жизни. Сейчас вы общаетесь, не надоедая друг другу, но ровно столько, сколько нужно обеим вам. Она гордится, что у неё такая современная бабушка. Молодёжь порой жестока. Она идёт вперед, а старики в этом мешают. Ты не боишься, что тебя любят, пока ты её балуешь и что то ей даришь. Со Славой вы уже проросли друг в друга, вам есть что вспомнить, и у вас есть ваши общие планы. Только ваши и больше ничьи. Он переживает за тебя, он может тебя защитить, и наконец он просто любит тебя.
Но упрямая Марина стояла на своём и начинала злиться по серьезному.
- Я боюсь заболеть, боюсь что меня бросят, боюсь быть старухой. Я хочу просто жить, а не пытаться выглядеть на сорок, женой молодого красавчика, на которого сворачивают шеи все приезжие барышни, – долдонила она. Слушай, мне неприятен этот разговор, я пойду.
Я поняла, что разговор будет долгий и попросила принести ещё бутылку вина. Мы выпили по бокалу и поговорили про летние балетные сезоны в РАМТе.
- А ты случайно не ходишь в какую-нибудь секту к какому-нибудь просветленному? Она рассмеялась.
- Нет, я просто хочу помогать воспитывать внучку. И мы пошли по второму кругу.
Марина налила ещё по чуть-чуть. Мы выпили, пить не хотелось, но было надо.
- Со Славой у вас семья уже много лет. Он с твоей помощью раскрутился. Ты для него не кошелек, а любимая женщина. Просто возьми путёвку в санаторий в какой-нибудь небольшой город. Там погуляй, обдумай всё, но поезжай одна. - Наверное, ты права, надо поехать одной, – задумчиво сказала она. А я столько лет хотела поехать в Кострому.
- А ваше свадебное путешествие разве было не в Кострому? Мой язык уже заплетался и это выглядело смешно. Маринка улыбнулась.
- Ты и это помнишь? Нет, в Вологду.
И она уехала. Из Костромы она приехала какая-то другая. Они не развелись. Где-то через полгода мне позвонила подруга и сказала, что Марина умерла, у неё оторвался тромб. Мы встретились своим маленьким подружкиным кругом. Маринка была первая. И в жизни и в смерти. Было тяжело и грустно. Захлопнулся кусочек прошлой жизни.
Время идет, прошел год потом второй. Славка пока не женился. Недавно вдвоём мы ездили к Марине на кладбище. Потом зашли в кафе, официантка просто ела его глазами.
- Ты знаешь, а ведь мне кроме Маринки никто не нужен, а она не верила, - вздохнул он. - Я хочу купить какую-нибудь маленькую экзопланету, и назвать её Марина. И она будет смотреть на нас с небес.
- Ты удивительный. Просто волшебник. Думаю она нас слышит, и теперь точно знает, что ты любил только её, - сказала я.
