Вот не знаю, как вам, а мне уже поднадоело слушать о том, сколько у России поводов для гордости. В кого ни плюнь, каждый норовит научить меня, на кого я должна смотреть с восторгом. Как вроде я сама не разберусь, кем мне нужно гордиться, а кого следует всенепременно стыдиться и делать вид, что мы незнакомы.
Сначала по этому поводу выступил Андрей Макаревич, на месте которого я бы точно молчала. Не то, чтобы он был как-то особенно плох по сравнению со всеми этими ... лицедеями, которые называют себя поэтами и исполнителями, но в его возрасте обычно ожидаешь, что человек уже отдает себе отчет в том, что он говорит и что делает.
Нет мозгов - это бывает. Они действительно есть не у всех. Кому-то их не досталось изначально, кто-то для себя решил, что мозги - дополнительная нагрузка на позвоночник и отказался от них сознательно, тут у всех по-разному. Но вот жизненный опыт - он есть у каждого. От него просто так не откажешься!
Так вот, Андрей Вадимович выгнал из черепной коробки остатки того, что ему туда вложили при рождении, и сказал, что от нас уехала Россия. Как вообще такое может прийти в голову, я не очень понимаю, скажу вам откровенно, но именно так он и сказал.
Если честно, я уверена, что уже раз пятьдесят об этом пожалел, ибо можно сколько угодно строить из себя счастливого гражданина солнечного Израиля, но никогда человек, который жил в империи и собирал залы, не будет чувствовать себя полностью удовлетворенным, если он поет в провинции в сельском клубе. Я ничего не имею против сельских клубов, там бывают прекрасные исполнители и люди их с удовольствием слушают, но масштаб все-таки разный.
Если ты изначально привык к клубам - это одно. А вот если ты переместился туда волею случая и своей глупости после Кремлевского дворца - это немного другое. Это как плыть по речке, сидя в автомобильной камере и отбиваясь от оводов, или скользить по морским просторам на белоснежной яхте. И там, и там вода и легкий бриз, но ощущения все-таки разные.
Выспаться можно и на раскладушке, которую поставили на муравейник, особенно если ты давно не спал и очень устал. Но на ортопедическом матрасе в комнате с кондиционером все-таки спать удобнее. А с возрастом начинаешь ценить комфорт.
Потом еще много кто рассказывал нам, как надо правильно относиться к талантам, как их следует беречь и ценить, кормить и ублажать, нам читали стихи: "Крылья будут гореть, Алла будет петь", хотя чего-чего, а крыльев у Аллы точно отродясь не было, ибо они ей совершенно без надобности, и мы начали относиться ко всем этим высказываниям философски, как к Макрону на Олимпиаде.
Мол, мели, Емеля, твоя неделя. Потом разберемся!
И тут на первый план вышел, приосанившись, этот пожилой мальчик Максим Покровский, заблудившийся в годах и тумане, и сказал, что «Россия сейчас может гордиться Андрюхой Лигалайзом, обязан гордиться Чулпашей Хаматовой и Лешей Паниным. Личностями. Россия может и должна гордиться Аллой Пугачевой».
А давайте Максим будет гордиться Чуплашей, а мы кем-нибудь другим? Я категорически не желаю гордиться такой личностью, как Леша Панин, я не вижу никакого поводя для гордости, если честно. Нет, наверняка он кому-то нравится он даже, говорят, в каком-то фильме снимался, хотя лично я с моим сильно развитым эстетическим чувством смотреть на это не могу. Ну так мне и не надо! Другие посмотрят.
Но что за монера обращаться именно к России и учить ее, как именно ей жит, что делать и кого любить? Пусть Покровский сам любит Панина! Или они вдвоем могут любить друг друга, тоже прекрасный вариант.
«Я не могу сказать, что я его очень хорошо знаю, потому что мы с ним не очень много общаемся. Но могу сказать, что горжусь тем, что знаком с Лешей и приятельствую с ним в самом хорошем смысле», - рассказал нам Покровский.
Я прекрасно знаю тот "хороший смысл", в котором приятельствуют эти достойные немолодые мужчины. И не я одна. Это хороший смысл знают все, но вот восхищаются его наполнением немногие.
И я даже знаю, кому он нравится - Чуплаше, Макаревичу и Алле Борисовне. Они гордятся друг другом, приятельствуют в самом хорошем смысле и общаются.
Ну и дай им Бог всего хорошего. А мы тут, простите, при чем?
Мы чужие на этом празднике жизни.