Семеныч
Семеныч был моим соседом и жил на 13 этаже. Как его звали, а уж тем более, как его фамилия – было тайной за семью печатями. Честно говоря, он сам так представлялся: Семеныч. Ну, Семеныч, так Семеныч, как скажешь. Возраст его приближался к критическому, то есть, к тому, когда начинаешь бояться сам себя и каждый выход из дома (или, не дай Бог, выходка) могут иметь самые серьезные последствия в будущем. Внешность его была тоже не сильно примечательна – довольно высокий, сухой, с крючковатым носом и поджатой верхней губой, съеденной нижней челюстью. Очки и пара бесцветных волосинок на овальной маленькой головке почти всегда прикрыты помятой старой летней кепкой. Казалось бы, что в нем такого, что я вдруг вспомнил и решил вам о нем рассказать? Ан нет, была в нем определенная, ну, если не изюминка, то какой-то внутренний стеб, хитринка пополам со смешинкой в его слезящихся цвета волос глазах. Зубов у Семеныча тоже было маловато, отчего он сильно шепелявил. А поговорить он любил!
Особенностью его было то, что Семеныч был не столько просто любителем пива (в те времена мы все были такими), но и самым настоящим профессионалом, я бы сказал, фанатом и пивным профессором. Редко можно было встретить Семеныча без пива. Нет, вы меня не поняли. Наверное, вы представляете себе смешного старичка, который постоянно глушит из горла пивасик? Вовсе нет. Никогда не видел его, пьющим пиво на улице. Зато он точно знал, где и когда в Москве или ее окрестностях «выбросят» что-то новенькое из этого благороднейшего продукта. Перепробовать все существующие в мире пиво было его заветной мечтой. Однажды я встретил его, выходящим из автобуса и обалдел! ВСЕ его карманы были забиты пивными бутылками и банками! Они торчали отовсюду несмотря на то, что в руках у него были две заполненные пивом увесистые сумки. Глаза его блестели от счастья! «Вот, только с ВДНХ! – радостно сообщил он мне. – Там, оказывается, была пивная выставка, вот я и мотнулся туда, еле успел!» Счастье буквально светилось в его глазках, просвечивающихся сквозь бесцветные остатки ресниц. И он трусцой поскакал домой – на дегустацию.
- Кстати, а ты в Америке был? – как-то раз прошепелявил он. – А пиво американское пил?
- Нет.
В ТЕ времена у нас такого добра не было и жигулевское, а потом очаковское и невское было нашим предметом мечтаний и скромных желаний.
- А я вот дал себе зарок: не помру, пока не съезжу в Америку и не попью тамошнего пива! – он мечтательно вскинул голову.
Ну, конечно, в Америку! Куда тебе? - подумал я тогда, и зря. Оказывается, Семеныч долгое время прослужил в банке и скопил там некую сумму в рублевом эквиваленте. Однако, по увольнению кормилец-банк решил, что эти деньги ему нужнее, чем старикашке, и решил их ему не отдавать. Ну, ладно, ладно, только половину, но не больше! А остальные?! А остальные – адью! Но не на того напали! Семеныч в знак протеста… нет, он не бросил пить пиво. Он начал отращивать бороду! Можете себе представить, какой красоты она у него выросла за те полгода, которые он упорно боролся со своими бывшими работодателями. Вы не поверите, но через полгода банк плюнул ему на макушку и выплатил-таки всю положенную сумму! Тогда Семеныч торжественно сбрил висящую под подбородком страшную метелку, набрал пива и решил это дело отметить. Далее я попытаюсь пересказать близко к тексту его монолог:
- Ты понимаешь, сели мы с Элей (это его жена, маленькая невзрачная женщина с самым распространенным русским именем Элеонора). Так вот, решили мы отметить это дело. А в тот день как раз в Можайске (это за 100 км от дома) выкинули «Невское». Замечательное, я тебе скажу, пиво. Питерское. Так вот, взял я рыбки сушеной, открыли мы пару бутылочек (Эля-то пиво не особо уважает, ну да и Бог с ней, мне больше достанется), выпили, рыбкой закусили. Отличное пиво, просто замечательное. И я, понимаешь ты, не заметил, как всю авоську и уговорил! А было-то там не так уж и много, ну, бутылочек 20. Ну, уговорил и уговорил, что уж там. Только вот сплю я той ночью и снится мне жуткий сон. Будто кто-то тянет меня вниз, как бы, в болото. И понимаю я, что это смерть, смертушка, значит, за мной пришла. И тянет, тянет вниз! Жутко мне стало. А я ничего не могу с ней поделать – тону, то есть, значит, помираю. И так мне помирать не захотелось, что разозлился я на себя и тут вдруг вспомнил Барона Мюнхгаузена! Помнишь, как он себя за волосы вытащил из болота? (Я автоматом посмотрел на его три пера на голове. Семеныч перехватил мой взгляд, и продолжал). Вот и я говорю. Хвататься-то мне не за что, все волосики уж повылазили, тогда за что? А смертушка все тянет, тянет! Вот и придумал я такое: что есть силы схватился за…ну, ты понял, именно за него, благо там еще что-то осталось, да каааак рвану кверху! Думал, оторву! Ничего, обошлось. И главное, проснулся сразу! Гляжу – этот, ну мой…придаток у меня в руках, посинел весь, так я его крепко схватил! Зато чувствую себя как молодой, как будто бы только народился на свет! Посмотрел я на него, горемычного: ну, коли не по назначению, так как палочка-выручалочка сработал. Значит, есть еще в нём нужда! И в честь избавления пошел я на кухню, там еще пивко оставалось…
Вот такой удивительный случай произошел с моим соседом. Еще не раз он его вспоминал. И, надо отдать ему должное, свою мечту он-таки, осуществил – слетал в Америку, попил ихнего пива вдоволь. Только вот большой радости эта поездка ему не принесла. Признался, что пиво ихнее – хуже жигулевского, моча ослиная. Но ведь главное, что мечта осуществилась! А через год он тихо помер. Не знаю, может оттого, что мечтать ему было больше не о чем. А может, «друг» подвел, когда в очередной раз постучалась в дверь костлявая бабуля, может, спрятался куда, испугался корявой, а Семеныч искал, искал «товарища», да все без толку. Вот и уволокла его старушенция в свои апартаменты. Я вот только думаю, что нету у нее, наверное, ТАМ пива. А без пива что за жизнь?