Возбуждение фетишиста происходит от самого фетиша (или скорее возбуждение, которое он допускает), которое необходимо для поддержания соблазна, на котором построена его психосексуальность. Факт, что его носитель – мужчина, женщина или сам субъект или что он превращен в неодушевленный предмет – одежду, обувь, нижнее белье или волосы, становится второстепенными по сравнению с необходимостью, чтобы фетиш существовал где-то в неизменной и совершенно захватывающей манере. Агрессивное влечение, свойство любых отношений, есть постоянно формирующая реальность, выживая в ней, объект становится «используемым». Если переходные объекты и феномены сохраняются после этого времени, они неизбежно становятся фетишами. Уильям Гиллеспи (1940) подчеркивал скрытые прегенитальные факторы и связанную с ними тревогу, которая реактивируется при виде женских половых органов. Он делал акцент на опасениях по поводу разрушения объекта, который получает облегчение от фетиша.
Фетиш, неодушевленный предмет, неизменен и постоянен; любой садизм, направленный на это, остается без ответа.
Многие авторы, которые более или менее опровергли теорию о том, что фетиш представляет собой материнский фаллос и ту важность, которую Фрейд придавал комплексу кастрации в фетишизме, говорят о тревоге разлуки и неспособности отказаться от первичной идентификация с матерью, тем самым создавая суть проблемы фетишизма, где фетишизм направлен на преодоление тревоги разлуки через чувство полного единения с матерью, полученное посредством интроекции хорошего объекта (хорошей груди). Конечная цель фетишиста – не получить генитальное удовлетворение, а почувствовать состояние восторга, связанного с этим союзом с хорошим объектом.
Фетишистская деятельность стремится разрушить отождествление с плохой грудью, чтобы установить отождествление с хорошей грудью: «Фетишистский объект – это не только объект, но и идентификация» (Фрейд, 2021). Фетишист проявляет свой фетишизм в собственном характере и относится к своим реальным объектам как к неодушевленным фетишам.
Боязнь разлуки намного больше преобладает над тревогой кастрации (в детском возрасте), и это остается таковым у взрослых, чей фетишизм удовлетворяет изначальное желание союза с матерью.
