«К нам приедут шефы с завода». « К нам скоро приедут шефы радиозавода, нам нужно их встретить». Эти высказывания учителей в течение всей недели и директора школы вчера на линейке всем уже надоели. С «шефами» мы знакомы с первого класса. Явятся старшеклассники, и давай нас поучать или читать нам из классиков литературы какую-нибудь «муру». Один только раз у нас были «классные» шефы, это Титовы Петька и Пашка. Мы и в футбол с ними играли, и в походы ходили, и занимались в спортивной секции. Как встречать «этих заводских шефов» и что это за «фрукт» такой, мы ученики 7 класса понятия не имели и не особо и задумывались над очередным мероприятием взрослых.
Нас мальчишек в 1965 году интересовали спутники, выход Леонова в открытый космос и даже война во Вьетнаме. Генка предлагал сбрасывать бомбы на американцев из космоса. Я же возражал, полагая, что прицеливаться из корабля, который летит с космической скоростью, будет очень трудно.
Но в то же время у нас возникали разные идеи и рассуждения о том, как выглядит космос и что находится там за границами нашей планеты. И конечно же, мы мечтали стать космонавтами и летать в космосе.
В один прекрасный день прибыли машины, из них выгрузили много ящиков прямо в школьный коридор. Школьников выстроили на линейку и директор представила парторга радиозавода. Представитель, важный дядька, сказал, что радиозавод берет шефство над нашим колхозом и школой. Школе дарят целый духовой оркестр . Выделяют своего руководителя музыкального кружка, а также несколько коробок с «некондицией» для работы радиокружка. Что такое эта «некондиция» он не объяснил.
Назавтра все мальчишки толпились у класса, выделенного под духовой оркестр, где уже разобрали ящики и на полу, и на партах стояли и лежали трубы разных размеров и конструкций. В этой массе выделялись бас-труба и барабан с литаврами. Всё было новенькое, блестящее. Руководитель музыкального кружка, маленький, лысоватый, черноглазый мужчина выталкивал посетителей за дверь и предлагал приходить на прослушивание после уроков. Сказал, что будет проверять музыкальный слух.
В конце последнего урока, я отпросившись в туалет, смело заглянул в кабинет где руководитель оркестра уже предлагал такому же прогульщику, как и я, подудеть в трубу. Затем я тоже подул в нее. Звуки, извлекаемые из трубы были далеки от музыкальных, и как я ни старался, из инструмента извлекались только хрипы.
Маэстро взял трубу, протер мундштук платочком и сказал, обращаясь ко мне: «Свободен».
Почти все мальчишки из класса прошли прослушивание и стали заниматься в оркестре. Даже Генка выбрал себе огромный барабан с тарелками.
К 9 мая оркестранты выучили несколько маршей и военных песен и гордо вышагивали впереди колонны на параде. Солнце играло на блестящих инструмента; впереди шел руководитель, взмахивая рукой задавал ритм; затем мальчишки, гордо поднимая вверх трубы. Замыкал шествие мой друг Генка, неся впереди себя огромный барабан, ударяя колотушкой по боку его и одновременно хлопая тарелками.
Я же стал заниматься в радиокружке. Там я научился паять детали, разбирать «некондицию», которая представляла собой готовые радиоприемники и другие приборы, но с браком и не прошедшие контроль.