Я ознакомился более чем с двадцатью публикациями российский авторов на тему загадочной находки британцем Д.Н. Гренвиллом в 1834 году в окрестностях греческого города Марафон шлема коринфского стиля с черепом внутри. По разным версиям авторов шлем был медным, бронзовым или железным. Найден он, якобы, при раскопках кургана Сорос, в котором покоились останки 192 афинян погибших в битве или обнаружен непосредственно на территории обширной Марафонской долины, где в 490 году до новой эры произошло сражение между греками и персами. По версии многих авторов череп внутри шлема после кремации погибшего воина остался в сохранности благодаря внешней металлической защите. При этом авторы никак не объясняют читателю не традиционную для греков кремацию погибшего воина в шлеме. Изучив имеющиеся фотографии, я сразу обратил внимание на хорошую сохранность, как черепа, так и шлема, на поверхности которых мною не было замечено никаких признаков воздействия огненного жара погребального костра. Я неоднократно находил на древних могильниках бронзовые наконечники стрел, которые были подвержены значительной деформации по причине нахождения на площадке погребального костра. Также ошибочно утверждение авторов в том, что шлем и череп имеют одинаковые повреждения в затылочной части от удара, который послужил причиной гибели воина. Поверхность самого черепа вообще не имеет следов внешнего воздействия, а отсутствующая часть шлема является всего лишь следами естественного разрушения металла в результате многовековой коррозии по причине наименьшей толщины защитного слоя именно в затылочной области.
Сразу же отмечу, что Д.Н. Гренвилл не занимался раскопками афинского кургана Сорос в Марафонской долине и шлем был найден им в другом неизвестном историкам месте. Учитывая малочисленные потери греков в Марафонской битве, для меня крайне маловероятно, чтобы афиняне после одержанной победы могли просмотреть на поле боя тело погибшего соплеменника и оставить его без должного погребения. И что останки воина пролежали на дневной поверхности в довольно густонаселенной местности 2500 лет, пока на них не обратил внимания Гренвилл. По всей видимости, британец в Марафонской долине вскрыл древнее погребение воина V века до новой эры на тот момент времени еще имевшее отличительные знаки. За минувшие двести лет Марафонская долина в результате человеческой деятельности изменилась до неузнаваемости, и многие археологические достопримечательности уничтожены техникой и утеряны безвозвратно.
В своей исследовательской публикации от 19 февраля 2014 года сотрудник Королевского музея города Торонто Роберт Мэйсон излагает свое мнение в отношении находки данного артефакта древности: «Шлем хранится в Королевском музее Онтарио, Канада, Торонто. Инвентарный номер RОМ № 926.19.3. Шлем был приобретен музеем в 1926 году у Т. Саттона, Лондон, Англия через аукцион от 22 июля 1926 года, лот № 160. Шлем продавался вместе с черепом хозяина. Утверждается, что шлем был раскопан Джорджем Ньюджентом Гренвиллом на равнине Марафона в 1834 году. Также частью этого лота, который был продан за 80 фунтов, был шлем «спартанского типа» (в действительности – «халкидского» типа), найденный Ньюджентом в Фермопилах в 1834 году.
Джордж являлся верховным комиссаром Ионических островов после освобождения Греции от османского ига, и в свободное от работы время проводил грабительские раскопки. После его смерти в 1850 году оба шлема по наследству попали в семью Буало, а затем проданы Т. Саттону. Вес шлема составляет 1193.1 грамм, и он пробит в затылочной части купола, но отсутствующая часть незначительна и вес близок к изначальному. Наиболее защищена лицевая сторона шлема, наименее – затылочная часть. Датировка шлема 500 - 490 годы до новой эры и предполагается, что он принадлежал участнику Марафонской битвы. Прочность лицевой стороны идеально подошла бы для гоплитской войны греков с копьем и щитом в этот период, когда сражения велись с помощью ударов копья над большим круглым щитом или вокруг него. Поэтому лицо нуждается в защите, а голени прикрыты тяжелыми поножами и не более того.
Что касается черепа, трудно быть уверенным в ассоциации, поскольку Марафон был победой греков и они могли бы не оставлять на поле никаких частей тела или другого полезного снаряжения, и единственное повреждение шлема, по-видимому, связано с возрастом. Таким образом, можно предположить, что потеря шлема столь же маловероятна, как и потеря головы, которая могла его носить, и шлем у нас, безусловно, есть. У меня нет никаких проблем с общей идеей о том, что шлем находят с сохранившейся в нем головой, поскольку такие вещи находят на полях сражений, хотя они обычно не принадлежат победителям.
Предполагаемое открытие предмета в 1834 году кажется разумным, и Ньюджент, возможно был романтиком, но ничто в его биографии не указывает на рассказчика небылиц. Однако между находкой предмета и нашими записями прошло сто лет, и мы не знаем, насколько надежной могла быть передача информации за эти сто лет, возможно, особенно с учетом того, что дом и содержимое Ньюджента не были унаследованы его собственными детьми. На самом деле мы не можем быть уверены, что череп принадлежал владельцу шлема, но и сбрасывать его со счетов тоже нельзя. ДНК и радиоуглеродный анализ могли бы сказать нам, что это был грек того времени, но в настоящее время это не планируется».
Отмечу весьма замысловатый перевод вышеприведенного текста, из которого, тем не менее, можно понять, что Р. Мэйсон сомневается в надежности как письменных источников относительно находки шлема вместе с черепом, так и конкретного места его обнаружения. Исходя из хорошей сохранности черепа, я делаю предположение, что он был обнаружен Гренвиллом отдельно от шлема и его датировку следует обозначать значительно более поздним периодом времени, чем сам шлем. Для меня удивительно, что сотрудники музея до сих пор не произвели исследование черепа радиоуглеродным методом, что могло положить конец многочисленным домыслам в отношении его принадлежности к участнику Марафонской битвы. Более правдоподобной выглядела бы находка данного шлема Гренвиллом в Фермопильском ущелье, которое британец также исследовал и нашел там еще один шлем уже халкидского типа. В Фермопилах погибло около четырех тысяч греков, преимущественно гоплитов, имевших шлемы, аналогичные находке Гренвилла, и поле боя тогда осталось за персами. Поэтому именно там находка Гренвиллом шлема коринфского стиля выглядела бы более логичной в сравнении с Марафонской долиной, где полегло всего 192 афинянина и которые сохранили за собой поле битвы.
Подобных находок археологами бронзовых шлемов коринфского стиля на территории Греции зафиксировано огромное количество, и сам обнаруженный артефакт древности не представляет для исследования никакой ценности. Уникальность шлема Ньюджента заключается исключительно в его внутренней находке, якобы, черепа хозяина. В статье Р. Мэйсона говорится, что шлем Ньюджента датирован 500–490 годами до новой эры, что соответствует дате Марафонской битвы. Но в подобных случаях временной диапазон определения даже приблизительной даты изготовления шлема при типовых технологиях должен колебаться, как минимум, в пределах полувека, но никак не десяти лет.
Несколько лет назад ко мне обратился за консультацией знакомый человек. По его словам, он обнаружил в лесном массиве могильный курган со следами норы барсука в центральной части земляной насыпи. Возле входа в нору в земляных отвалах лежали старые кости, имевшие странный оттенок зеленоватого цвета. Я пояснил, что кости принадлежали покойнику и были выброшены на дневную поверхность при углублении норы барсуком. А их зеленоватый оттенок был обусловлен многовековым окислением бронзовых или медных изделий погребального инвентаря. Данные предметы при соприкосновении с костяком покрылись патиной – налетом, который образуется на изделии под воздействием кислорода, влажности и других факторов окружающей среды.
И если бы обнаруженный Гренвиллом в Марафонской долине череп действительно находился внутри шлема, в подобном случае вся его поверхность имела бы такой же ярко выраженный оттенок зеленого цвета от многовекового соприкосновения с защитным бронзовым изделием. И данный налет патины на черепе, глубоко проникший в человеческую плоть, невозможно было бы устранить даже в лабораторных условиях.
