Кран

Из крана тонкой струйкой текла вода. Его всегда бесило, когда кто-то, вот так, без дела расходовал воду – сразу вспоминались обезвоженные дети Африки и коммунальные платежи, но в физиокабинете, видимо, было так заведено – вода должна течь. В противовес быстротечной воде, время в этом кабинете приобрело форму вязкого киселя – такими же свойствами обладает время, когда ты ждешь очередь в туалет. Он лежал, смотрел в потолок и думал. В кожу маленькими иглами впивался ток, вгоняя лекарство туда, где обосновался коварный остеохондроз, открывший свои филиалы по всей длине позвоночного столба. Его носитель был еще достаточно молод, поэтому чувствовал себя неуютно в окружении других посетителей кабинета, пахнущих старостью и мазями, которые, кажется, могли лечить артрит одним только своим стойким ароматом. В кабинете было тихо, так что если закрыть глаза и напрячь воображение, то вода из крана превращалась в ручей, сбегающий с самой вершины горы Фудзияма, а если очень напрячь, то и в водопад из самого центра Килиманджаро. Добродушная, но строгая медсестра кабинета спасаться в телефоне от невыносимой тяжести бытия запретила, так что ближайшие двадцать минут обещали быть наполненными борьбой со сном и собственными мыслями. Хотя, последнее его не пугало – подумать он любил, даже не так – не подумать, а помечтать. Сегодня он был к этому готов: дорога до больницы занимала сорок минут пешим, но достаточно стремительным шагом: машины у него не было, такси он считал непозволительной роскошью, да и, в целом, идею отдавать свои деньги тому, кто зарабатывает больше тебя - преступной, а маршрут от дома до больницы шел вразрез со всеми имеющимися в городе транспортными путями. И всё это время его сопровождали аффирмации! Женщина в наушниках приятным и вкрадчивым голосом говорила о том, какой он замечательный, умный, проработанный и любимый сын Вселенной. В его жизни таких слов было не очень-то много, они были скорее рудиментом его матриархального устройства мира, так что на контрасте этот голос вдохновлял его на мечтания. И вот, лежа в процедурной под звуки то ли ручья, то ли водопада, он представлял себе совсем другую жизнь: вот он вместе с Арагорном, Леголасом и Гимли спасает Гондор от орков и под восхищенными взглядами женщин, но только взглядами, даже в мечтах он не забывал, что жена где-то рядом, он получает титул от Короля людей. А вот он становиться знаменитым киноактером и они с женой, в эту мечту её можно взять, здесь нет злобных орков (правда, есть пара кикимор, но это только по мнению жены) идут по красной дорожке, машут журналистам, улыбаются своими дорогими улыбками. Это бесплатную улыбку из поликлиники не очень-то хочется демонстрировать миру, а вот улыбку ценой в однушку хочется показать каждому. Вдруг стройное течение воды прервалось, насос качающий спасительную хлорированную влагу внезапно закашлялся, два раза плюнул бурлящим потоком и вновь успокоился, равномерно посылая слабую струю в ненасытную пасть раковины. Мечта была испорчена. Он попытался вернуться в нее, напряг все свои воображальные мышцы, но хрупкая картинка была вдребезги разбита нервным стуком, раздавшимся в кабинете. Не менее нервный, слегка надсаженный в многочисленных перепалках и спорах голос спросил: «Я на десять, но пришла пораньше, можно?». Медсестра, как будто поймавшая дзен, на провокацию не купилась и спокойно сказала: «Да, проходите». Шаркающие по полу шаги резко конфликтовали с церемонией награждения киноакадемии и пинками выкидывали из ускользающей карусели прекрасных образов. Он вздохнул и украдкой посмотрел на часы. Прошло всего пять минут. Он вдруг резко почувствовал реальность – дешевая съемная квартира, неподъемные цены на движимость и недвижимость, отсутствие перспектив и финансового благополучия. Яркая, богатая, сытая жизнь о которой он мечтал, мыльным пузырем лопнула в его сознании, окатив на прощание презрительным хохотом, так и не ставшими его коллегами, кинозвезд. Нищета и страх, что это никогда не изменится, окружили его со всех сторон. «Я любимый сын Вселенной, я любимый сын Вселенной!»- торопливо забормотал он и в голове немного просветлело. Паника отступила.
«Ну как, всё хорошо?» - услышал он участливый голос медсестры, - «может прибавить?»
«Прибавьте» – сдавленным голосом ответил он.
Ручка тумблера повернулась и иглы электричества еще глубже зарылись под кожу, с удвоенной силой бросаясь в схватку с обнаглевшим остеохондрозом. «Ух, хорошо!» - пришло в голову пациенту, он тут же отсек эту фразу и решил, что для данной ситуации она довольно странная. Подобное выражение уместно в бане, когда жаркий пар со всей дури выбивает влагу из его потовых желёз, или когда холодная вода по утрам будит его еще разнеженное и негнущееся тело. Даже халапеньо, помимо жажды, вызывает у него что-то подобное. Но что хорошего в ударах тока? Отогнав, так некстати всплывшие из памяти заголовки на данную тему одного нежелательного СМИ, он вновь погрузился в мир иллюзий. И не безуспешно: вот он поднимается на сцену и тысячи людей слушают его речь, вот ему дают статуэтку и он поднимает её над головой, благодарит небеса, близких и почему-то первую учительницу, а все вокруг плачут от пронзительности момента. Вот все идут в ресторан и он первый раз в жизни пробует лангустинов и запивает их Moët. Вот они с женой приезжают в шикарную гостиницу, а девушка на ресепшене говорит: «Всё, процедура закончена».
«Ах ты черт! Заснул всё-таки!» - понимает он, и произносит невнятно: «Спасибо. До завтра». Минута, и он вбегает в жаркий июнь, быстро достает наушники, судорожно вставляет их в уши и включает недослушанную по дороге аффирмацию.
«…чается, деньги и успех сопровождают вас» - продолжает по-прежнему приятный и вкрадчивый голос.
Он расслабляется, точно получив долгожданную дозу наркотика, улыбается, смотрит в безоблачное небо и снова верит в светлое будущее. Оно может и не настанет, и нет вовсе никакой божественной и мудрой «ВСЕЛЕННОЙ», а все эти слова из аффирмации - просто звуки, но они дают надежду. А раз есть надежда – значит, лежит где-то красная дорожка и кто-то сметает с неё пыль, потому что однажды по ней должен пройти именно он.