Я не писала почти полгода.
Не могла.
Добивала старые тексты.
Писала для кого-то.
Только не для себя.
Из знакомых букв все время получались не знакомые слова.
Не правильные. Лживые. Безликие.
Они никак не хотели отражать то, что
я чувствую.
Как бы я их не переставляла, всё время получалось четыре слова:
«У меня все хорошо».
И точка. Точка в конце.
Не смайлик.
И даже не олдскульная скобочка.
Жирная. Бескомпромиссная.
И жестокая.
Она бесконечно напоминала мне,
что «правильные решения всегда самые тяжелые».
С укором смотрела на меня из переписок с близкими:
«Ну чего ты? Ты же сама так захотела!».
И это её бесконечное «бла бла бла»
о сложности бытия, принятии обстоятельств и всё такое.
Дико раздражало.
Да, когда только шагнул, анальгизирующее действие эйфории
от собственной смелости притупляет чувствительность.
Ты как будто под наркозом.
И кажется, что все по-настоящему хорошо и легко.
Веришь, надеешься, ждешь,
что за это время всё сгладится, сотрутся из памяти события, голос, взгляд, смех.
И останется только то, что лихо заворачивало в тугой узел и заставляло выть от душевной боли.
Как шрам.
Глядя на которой, на войну больше никогда не захочется.
Но даже собственная память предает.
И когда уже «вот-вот» и ты снова будешь здоров, свободен и цел - получаешь от нее ножом в то же место.
Всё - от плейлиста до случайных вопросов знакомых - кидает тебя
в рандомный из моментов.
Песню всегда можно переключить,
а на вопрос отшутиться.
Но единожды дав слабину - дослушав трек до конца, не перелистнув фото,
не отмахнувшись от воспоминаний - снова возвращаешься к точке А.
Вышибает воздух из легких с первых нот.
Перед глазами неудержимым калейдоскопом мелькает все,
что ты затолкал и утрамбовал туда, откуда (казалось) не выбраться.
А ты - связан по рукам и ногам.
И эта дорога - пока что только по кругу.