Николай Некрасов играет в карты. Партия в разгаре! Клубы сигарного и трубочного дыма, звон бокалов, вокруг друзья и коллеги по редакции журнала «Современник». Слуга приносит поэту письмо от приятеля - Михаила Лонгинова, литературного критика и заядлого библиофила. Но Николаю Алексеевичу не до писем, он поглощён игрой, на кону – солидная сумма. Он отмахивается от письма и просит поручика Толстого, восходящую звезду, чьи «Севастопольские рассказы» только что были опубликованы в «Современнике»: «Лев Николаич, прочитайте обществу, что там Миша написал!»
Граф начинает читать и обнаруживает, что Лонгинов язвительно критикует и последнюю его повесть, и его самого. Причём не стесняется в выражениях, а лексикон у Миши, известного на весь Петербург автора неприличных стишков, богатый. Толстой в гневе бросает письмо Некрасову, уходит домой и отправляет Лонгинову письменный вызов на дуэль. До поединка, правда, не доходит. В ситуацию вмешивается Некрасов. Чувствуя свою вину, он всячески старается примирить приятелей. Вопрос с дуэлью подвисает в воздухе, и Толстой уезжает в деревню. Причём перед отъездом граф встретил на бульваре Лонгинова и, как позже написал Некрасову, «величественно глядя ему в глаза, прошёл мимо».
Окунувшись на два месяца в прелести деревенской жизни, Лев Николаевич окончательно остывает и пишет Некрасову с просьбой помирить его с Лонгиновым, мол, понял, глупость своего поведения. Николай Алексеевич ухватился за эту возможность и сделал всё, чтобы окончательно загасить конфликт. Впоследствии Толстой возобновит общение с Лонгиновым и даже будет брать у него редкие книги.
О том, как Толстой по вине Некрасова чуть не стрелялся на дуэли, на недавних Карабихских научных чтениях рассказала исследователь Валерия Андреева. По её словам, Лев Николаевич в те месяцы 1856 года работал над повестью «Два гусара». И после истории с Лонгиновым в этом произведении резко прибавилось упоминаний о дуэлях, а также появился мотив карточной игры.
А ведь если бы дело дошло до дуэли, то неизвестно чем бы она закончилась. Пуля – дура, штатский чиновник вполне мог застрелить боевого офицера. И Толстой встал бы в скорбный ряд к Пушкину и Лермонтову. А в истории русской литературы остался бы только как автор «Детства», «Отрочества» и «Севастопольских рассказов»… Так что именно Некрасова школьники должны благодарить за необходимость писать сочинения по «Войне и миру».
Интересно, что через несколько лет Лонгинов отошёл от круга «Современника» и со временем превратился из вольнодумца в консерватора. А став в 1871 году начальником Главного управления по делам печати, то есть главным цензором, всячески боролся с инакомыслием, проходясь красным пером по рукописям прежних приятелей.