Все пошло не так задолго до поездки в Москву.
После чемпионства-1995 главный тренер «Блэкберна» Кенни Далглиш внезапно уступил пост ассистенту – Рэю Харфорду. Игроки любили Рэя, но раньше он утешал тех, кто не попал в состав, а теперь сам решал, кто будет на лавке. Отношения испортились: приятелем для игроков он уже не был, а строгим боссом не стал – слишком добр.
К тому же Далглиш остался спортивным директором, и журналисты не считали Харфорда вполне самостоятельным. Это тоже мешало утвердиться в новой роли. А потом стартовала Лига чемпионов, и домашний матч со «Спартаком» собрал лишь 20 940 человек.
«Да, чемпионат мы начали так себе (1 победа в 5 турах – Sports.ru), но дебют в ЛЧ – возможно, важнейшее событие в истории клуба, а трибуны заполнились лишь на 2/3, – вспоминал Бэтти в автобиографии. – Я понял, что жители Блэкберна не так уж страстно увлечены футболом.
Да и руководство клуба – тоже. Это впечатление усилилось, когда после поражений от «Спартака» и «Русенборга» Харфорд сказал: «Относитесь к ЛЧ как к приключению». Хотел расслабить нас перед игрой АПЛ с «Мидлсбро» , но я воспринял это как досрочную капитуляцию».
Рэй расслабил настолько, что проиграли и «Мидлсбро» (0:2), и «Легии» в Варшаве (0:1). А потом травма вингера Галлахера и покупка центрхава Бохинена вытеснили Бэтти на непривычный левый фланг.
И Дэвид заиграл на одной бровке с Грэмом Ле Со.
Ударив Бэтти в «Лужниках», Ле Со сломал руку
«Бэтти всегда тянулся к мячу, а я просил не располагаться на поле так близко ко мне. Из-за этого мы пару раз ругались, – признался Ле Со. – А за две недели до московской игры со «Спартаком» – на тренировке – я прокинул мяч ему между ног, и он рассердился.
В следующей игре обозвал меня эгоистом, и в перерыве я попросил повторить эти слова перед командой. Он не стал».
Бэтти: «Мы плелись в середине таблицы и уже ни на что не надеялись в ЛЧ. Писали, что меня хочет «Лидс», а Грэма – «Арсенал». Было тревожное для нас время – только этим я объясняю его поразительное поведение в Москве».
Ле Со: «Холодная и убогая раздевалка, замерзшее поле. Меня тяготила эта мрачная атмосфера, а потом мы с Дэвидом побежали к мячу с разных сторон и столкнулись».
Бэтти: «В таких ситуациях кто-то кричит: «Оставь!» или «Мой мяч!» Но мы почему-то промолчали. Ругань после такого ожидаема, но удара в лицо я никак не ожидал».
Ле Со: «Я упал, поднялся, а он агрессивно пошел на меня. Угрожал, кричал, и я понял: надо защищаться. Но я не драчун – не сжал кулак как надо и сломал руку».
Бэтти: «Грэм врезал мне в левую скулу. Я был так ошеломлен, что не ответил. Да и судья, похоже, не видел раньше драки одноклубников и не знал, что с нами делать».
Ле Со: «От боли в руке я чувствовал себя еще более нелепо. В перерыве Харфорд сказал, что ему стыдно за нас. После игры (закончилась поражением 0:3 – Sports.ru) я извинился перед Дэвидом в присутствии команды, а потом в зале ожидания мы поговорили и нормализовали отношения.
Та стычка – следствие глубокого разочарования. Мы оба были в ярости от происходящего в клубе».
Бэтти: «В команде совсем разладилась дисциплина. Стыдно признаться, но в ночь перед игрой со «Спартаком» мы пили пиво в гостиничном номере. Причем далеко не первый раз. Двумя неделями ранее заказали выпивку перед игрой с «Ньюкаслом».
Через несколько минут ее доставили в номер за счет второго тренера «Ньюкасла» Артура Кокса, который был в том же отеле. Видимо, он решил: раз мы так глупы, что пьем перед матчем, то глупо нам не помочь. Назавтра мы проиграли 0:1.
И если бы мы только выпивали. В московском отеле, если нажать на 12 кнопку телевизора, включалось изображение с камеры в огромном фойе. Доставший наименьшую карту спускался туда и делал 20 отжиманий – с каждым разом придумывали все более изощренные упражнения. Гости и сотрудники отеля недоуменно смотрели на это, а мы хохотали в номере.
На обратном пути мы кидались в самолете влажными полотенцами. Одно из них упало на голову Харфорду.
До этого, когда вингер Уилкокс попал в Далглиша горстью соли в ресторане, тот сказал: «Еще раз – и вырублю тебя». А Харфорд просто снял полотенце с головы и даже не обернулся. Уверен, в тот момент он потерял контроль над командой».
По возвращении из Москвы Ле Со оштрафовали на две недельные зарплаты, а Бэтти – на одну. Дэвид счел, что и так достаточно пострадал (синяк под глазом плюс дисквалификация в ЛЧ), и отказался платить.
Дэвид бредил мотогонками, но отец сделал его футболистом
Гол в ворота «Ноттс Каунти» в феврале 1992-го
Впервые он пострадал в три года: выпал из окна первого этажа и сильно порезал голову. А через несколько лет, захлопывая тяжелую калитку, отрубил себе кончики двух пальцев. И хранил их потом в коробке.
«Однажды учительница попросила принести что-то необычное, – вспоминал Бэтти. – Одноклассники притащили марки, книги, футбольные программки, даже старую швейную машинку, а я – кончики моих пальцев, которые года четыре гнили в глубине шкафа.
Никто так и не угадал, что это – большинство полагало, что птичьи яйца. Наконец учительница сказала: «Хорошо, Дэвид, ты сбил нас с толку. Что же это?» Услышав правду, бедная женщина вскрикнула и бросила бывшие части моего тела как раскаленные угли.
Но потом успокоилась и наградила меня батончиком «Марс».
Более ценную награду Бэтти получил от любимого мотогонщика Рона Хаслама. Тот восхищал тем, что соревновался даже после смерти в мотогонках двух братьев – Фила и Терри. Дэвид наткнулся на Рона в общественном туалете мотодрома «Сильверстоун» – подождал, пока кумир застегнет комбинезон, и взял автограф.
Мотогонки Дэвид любил больше футбола, что совсем не учитывал отец, работавший мусорщиком в компании Leeds Corporation. Эл Бэтти потратил больше десяти лет на превращение сына в профессионального футболиста и безжалостно рецензировал в тетрадке каждую игру с 6 сентября 1978-го, когда 9-летний Дэвид дебютировал в команде «Лошадь и конюх».
«С деньгами в нашей семье было туго: мусорщик – не самая высокооплачиваемая работа, – отмечал Бэтти. – Но плюсом было то, что папа часто приносил мне выброшенные кем-то майки и шорты.
А вот бутсы он всегда покупал новые. Когда шипы стирались, брал строительный нож и вырезал на подошвах канавки».
Обеспокоенный худобой сына Эл начитался книжек о фитнесе и заставлял отжиматься и подтягиваться в гараже, а заодно – играть со взрослыми.
«Отец искал в парке парней постарше и говорил: «Подойди и попросись к ним», – вспоминал Дэвид. – Я это ненавидел, но моему другу Марку Расселу повезло еще меньше: его отец даже после игр изнурял тренировками.
Когда я заиграл в «Лидсе», Марк бросил футбол. В свободное время я помогал ему доставлять в магазины мешки с картошкой».
В «Лидсе» Бэтти чистил обувь плеймейкеру Шеридану и бегал за сигаретами тренеру Бремнеру
Попав в «Лидс», Бэтти обслуживал плеймейкера Джона Шеридана: носил бутерброды с беконом и чистил обувь. А Джон давал прокатиться на своем «Форде» XR3.
«Правда, ветераны жестоко наказывали пацанов, которые плохо начищали бутсы или не доливали соус в хот-доги, – рассказывал Дэвид. – Раздевали, обмазывали кремом для обуви, привязывали к воротам тренировочной базы и оставляли в таком виде.
Судебные процессы устраивались раз в неделю. Честно говоря, я смеялся над подсудимыми, пока сам не оказался на их месте.
А один парень из Хаддерсфилда – Питер Макгуайр – так испугался приговора, что свинтил со стадиона через автостоянку. Страх разогнал его до такой скорости, что догнать было нереально. Он вернулся в клуб только через три дня.
Потом я играл вместе с ветеранами, которые издевались над нами, и ни на кого не держал зла. Считал те пытки еще одним этапом закалки».
Пробиться в основу помогло и то, что в юности Дэвид не отвлекался на гулянки и девочек. То есть с радостью бы отвлекся, но мама с папой забирали всю недельную зарплату – 35 фунтов. Он злился на родителей и завидовал ровесникам, а потом узнал, что деньги откладываются на машину.
Когда набралось 900 фунтов, Дэвиду купили Morris Marina Coupe, куда он, дождавшись повышения зарплаты, установил аудиосистему – за 1000 фунтов.
До 125 фунтов в неделю оклад поднялся благодаря тренеру Билли Бремнеру – легендарному футболисту 60-70-х. Приняв «Лидс» осенью 1985-го, он сделал Бэтти капитаном юниорской команды, вернул с фланга защиты в центр поля и – в отличие от следующего тренера Уилкинсона – приветствовал его агрессивную игру.
«Даже родители называли Бремнера моим вторым отцом, – вспоминал Дэвид. – Билли рассказывал, что видел во мне себя в молодости: такого же задиристого и немного чванливого.
После каждой тренировки он говорил мне: «Сгоняй за сигаретами!» И я покорно бежал в магазин. Ребята называли меня любимчиком тренера, но я не обижался – это же правда. Быть мальчиком на побегушках у Бремнера – привилегия!
Билли – величайший. В конце рабочего дня гонял мяч с юниорами (часто в костюме и туфлях), а потом травил байки про то, как в матчах с «МЮ» сковывал Джорджа Беста».
Бэтти же в дебютной игре жестил против огромного форварда «Суиндона» Дэйва Бамбера. Фанаты вдохновились дерзостью новичка и добивали – по-цыгански лохматого – Бамбера выкриками: «Где твой караван?»
А в перерыве закричал тренер Бремнер: когда увидел, что Бэтти не слушает его, а читает программку.
Бэтти уникально травмировался: нарядился казаком и натер палец сапогом
Через 10 месяцев – в конце сентября 1988-го – Билли орал уже на всех, кроме Дэвида. Возмущенный, что в провальной игре с «Челси» (0:2 дома) ветераны валяли дурака, а бился только 19-летний Бэтти.
В предыдущем сезоне Дэвид забил первый мяч за «Лидс», смотался с молодежкой в Бразилию и услышал после столкновения с форвардом «Ман Сити» Нилом Куинном: «Эй, полегче. Я голосовал за тебя как за новичка года».
Короче, Бэтти был в порядке, но «Лидс» финишировал седьмым во Втором дивизионе, новый сезон начал кошмарно, и вскоре после игры с «Челси» новым тренером стал Говард Уилкинсон, недавно поднявший другой йоркширский клуб – «Шеффилд Уэнсдей» – на пятое место.
Говард преобразил «Лидс» (вплоть до того, что оздоровил командное меню и нарисовал новую эмблему), но взбесил Дэвида: беготней перед тренировками, нудными лекциями, требованием играть аккуратнее и характеристикой Бремнера – «великий игрок, но так себе тренер».
Уилкинсон загонял Бэтти в рамки, но тот противился и в конце 1988-го вылетел из состава. «Я топил печали на рождественской маскарадной вечеринке, – вспоминал Бэтти. – Нарядился русским казаком и разгуливал в тесных сапогах. От пива забыл про неудобство, но дома увидел, что сильно повредил большой палец ноги.
Я никому не сказал, что так тупо травмировался, и играл за дубль в бутсах размера 8,5 – вместо привычного 7-го. Из-за этого у меня до сих пор шишка на стопе, но тогда я добился возвращения в основу».
Через пару месяцев – в апреле 1989-го – игроки «Лидса» напились перед поездкой в Плимут, и одного из них арестовали за драку с полицейским. Уилкинсон оштрафовал не только его, а всех загулявших, но Дэвид пожаловался в Ассоциацию профессиональных футболистов, и наказание отменили.
Казалось, отношения с тренером вконец испортились. Летом 1989-го Бэтти запросил трансфер, но Говард не отпустил его, освободил на тренировках от унылой отработки стандартов и подобрал идеального напарника – Винни Джонса.
Они так сдружились, что Винни даже заходил на чай к родителям Дэвида. А однажды – проболтался о зарплате, и Эл Бэтти использовал эту информацию на переговорах о новом контракте сына.
Дэвида не позвали в кабинет директора «Лидса» Билла Фотерби, но он все подслушал: воспользовался ремонтом в офисе и спрятался за перегородкой.
Отец, все еще работавший мусорщиком, принял бокал виски от Фотерби и перебил его, когда зашла речь о пенсионных отчислениях: «Мне не нужны ваши отчисления. Я хочу охрененно хорошую зарплату».
Фотерби и Уилкинсон стали спорить, а Эл отказался от второго виски и внезапно встал из-за стола: «Не буду вам мешать. Как договоритесь – дайте знать. Но помните: мой парень – лучшее, что у вас есть».
Спустя четыре дня Бэтти сместил Джонса с трона самого высокооплачиваемого футболиста «Лидса».
Выйдя с «Лидсом» в Первый дивизион, Бэтти устроился на каникулах мусорщиком
При этом отец оставался самым суровым критиком Дэвида. По-прежнему сидел на каждой игре, критиковал, требуя большего, и так достал, что в матче со «Стоком» – в январе 1990-го – Дэвид нарочно сфолил в штрафной, спровоцировав пенальти и гневно махнул рукой в сторону отца.
«До этого они спорили из-за шипов, – добавил капитан «Лидса» Гордон Стракан. – Когда Бэтти поскользнулся, отец крикнул с трибуны: «Я же говорил надеть другие бутсы!»
Вратарь Марвин Дэй отбил пенальти, и «Лидс» победил 2:0, закрепившись в лидерах. Бэтти предвкушал подъем в Первый дивизион, но хватало и неприятностей.
Однажды он вышел из паба с защитником Брендоном Ормсби и провалился одной ногой в застекленную дыру на тротуаре, которая вела в подвал магазина.
«Собралась толпа, все смеялись, а я – уже известный человек в Лидсе – застрял в этой гребаной дыре, – жаловался Бэтти. – Тогда Брендон вызвал пожарных, и история попала в газеты, быстро разлетевшись по нашей раздевалке.
А в марте 1990-го у меня скрутило живот за пару минут до игры с «Вулверхэмптоном». Я бы еще успел в туалет, но, как часто бывает в деликатных ситуациях, поступил неверно. Вышел на поле и пережил самые мучительные 20 минут в карьере.
Бегал, прыгал, боролся, но думал только о том, чтобы не расслабить мышцы. И не выдержал – обделался в прямом и переносном смысле. После моей неловкой скидки мы пропустили, и я побежал в раздевалку».
После того поражения «Лидс» все равно финишировал первым, и на летних каникулах Дэвид устроился к отцу волонтером – помогал собирать мусор.
«Отец говорил, что футболистам полезно хлебнуть обычной трудовой жизни, – вспоминал Бэтти. – Я решил, что это хороший способ поддержать форму и спокойно работал, надвинув бейсболку на глаза. Меня особо и не узнавали, только один мальчик сказал отцу: «Это же вылитый Дэвид Бэтти!»
Мне нравилось это дело – особенно блаженный миг, когда в конце рабочего дня мы с папой и двумя друзьями шли в паб. Я парень из рабочего класса и легко влился в такой ритм жизни».
Бэтти – важнейший игрок золотого «Лидса»: бился даже при 0:3 и лучше всех тафгаев обращался с мячом
Тем же летом Дэвид заглянул к партнеру по юношеской сборной Лидса Марку Битону. Его родители попросили дать пару советов их младшему сыну Ли и паре его друзей, среди которых был будущий игрок «МЮ» Алан Смит.
Заодно Дэвид познакомился с сестрой Марка Мэнди. Через несколько месяцев они съехались, а в апреле 1993-го поженились. В загс Дэвид прибыл после утренней тренировки, а после лаконичной церемонии поехал с Мэнди на игру ее 13-летнего брата.
К тому времени Бэтти провалился со сборной на Евро-1992 и выиграл с «Лидсом» чемпионат-1991/92, после чего напился в итальянском ресторане The Flying Pizza, потерял ключи от дома и заночевал с Мэнди в машине.
«Любой команде Англии нужен такой игрок, как Дэвид, – отмечал в 1992-м тренер «Эвертона» Говард Кендалл. – Еще несколько лет назад в каждом клубе был парень, который по-тигриному вырывал мяч у соперника и отдавал точный пас, а сейчас Бэтти чуть ли не единственный, что увеличивает его ценность.
Раньше он был слишком агрессивен и ссорился с сотрудниками клуба, но Уилкинсон успокоил его, не посягнув на игровую боевитость».
Журналист Sunday Express Ричард Ботт подчеркнул: «Бэтти – самый важный игрок чемпионского «Лидса». Кое-кто к концу сезона устал, а он в каждом матче был собран. И плевал на давление – просто выходил и делал свою работу».
Мартин Лич из News of the World добавил: «До сезона-1991/92 я не был поклонником Бэтти, но он меня покорил. Игроки познаются в беде, и он потряс меня в апрельском матче с «Ман Сити». Его команда проигрывала 0:3, а он бегал как одержимый – отбирал, пасовал, бил. Феноменальный характер».
«Я ненавидел вставать в стенку перед штрафным, а он всегда это делал и ни разу не отвернулся от мяча, – вспоминал капитан «Лидса» Стракан. – А однажды заблокировал грудью свирепый удар и тут же принял еще один. К тому же из всех бойцов нашей полузащиты он лучше всех обращался с мячом».
Бэтти ушел в «Блэкберн» – богатейший клуб Англии начала 90-х – и тренировался у крематория
Чемпионство отметили так, что в следующем сезоне улетели на 17-е место, и Уилкинсон задумался о расставании с Бэтти.
Осенью 1993-го тот отбил на разминке мяч после удара Гари Макаллистера и сломал запястье, пропустил четыре игры, а после выздоровления ушел в «Блэкберн» – за впечатляющие для того времени 2,75 миллиона фунтов.
«Я знал Бэтти с апреля 1988-го, когда сыграл с ним за «Лидс» в прощальном матче Джона Чарльза и Бобби Коллинза, – отметил тренер «Блэкберна» Кенни Далглиш. – Бэтти – хороший распасовщик, а Уилкинсон еще и сделал его более дисциплинированным. Узнав, что «Лидсу» нужны деньги, мы провернули сделку за 24 часа».
Денег у «Блэкберна» хватало. Сталелитейный магнат Джек Уокер жадно скупал звезд (форварда Ширера, вратаря Флауэрса, латераля Ле Со) и, по словам нападающего Саймона Гарнера, за несколько лет превратил скромный «Блэкберн» в самый ненавидимый клуб Англии.
«Тренировался клуб миллионеров на поле у дороги, ведущей к крематорию, – рассказывал Бэтти. – К матчам с «МЮ» и «Арсеналом» мы готовились на фоне похоронных процессий и осторожничали, чтоб мяч не попал в катафалк.
Но эти трудности сплотили нас: никогда больше не играл в такой дружной команде. К тому же Далглиш – в отличие от Уилкинсона – разделял мое отношение к футболу как к простой игре, в которой достаточно собрать талантливых парней и ни в чем их не ограничивать.
Защитники «Блэкберна» часто пасовали мне, а не тупо грузили вперед, как в «Лидсе». Я быстро сработался в центре поля с Тимом Шервудом, заслужил похвалу от папы, а разные призы полились на меня рекой, и родственники с друзьями жаловались, что в качестве вознаграждения я беру у спонсора клуба McEwan’s только лагер. Для разнообразия я взял биттер».
Бэтти пропустил год из-за перелома стопы и не радовался второму чемпионству
«Меня тоже называли жестким игроком, хотя я просто умел постоять за себя на поле, – вспоминал защитник «Блэкберна»-93/94 Энди Моррисон, – но Бэтти вывел это амплуа на новый уровень.
В игре с «Саутгемптоном» Фрэнсис Бенали разбил ему локтем голову. По лицу Дэвида текла кровь, и со скамейки ему кричали замениться или хотя бы подойти к врачу. Но он это игнорировал и играл как ни в чем не бывало.
Я потом спросил: «Ты истекал кровью! Почему, твою мать, не ушел с поля?» – «Ублюдок подумал бы, что сделал меня. Не хотел его радовать».
Увы, кроме одноклубников, никто не считал его крутым игроком. В нем видели только полузащитника-головореза, но я ценю его не меньше Пола Скоулза. Разве что забивал Бэттс поменьше».
Дэвид попал в сборную сезона-1993/94 по версии Ассоциации игроков, но в апреле 1994-го сломал стопу в матче с «Астон Виллой».
Перенес несколько операций (отец сохранил на память винты, которые достали из ноги Дэвида), 24 недели провел в гипсе, 9 месяцев испытывал боль и не играл почти год. Зато Далглиш, зная о беременности Мэнди, разрешил восстанавливаться дома, на велотренажере.
Через три месяца после рождения близнецов – Джека и Джорджа – Бэтти вернулся в АПЛ и помог в пяти последних матчах чемпионского сезона. «После игры на «Энфилде» все радовались и получали медали, – вспоминал Дэвид, – а я чувствовал себя ужасно: из-за моего возвращения Марк Аткинс, заменявший меня весь сезон, не попал даже в запас».
Бэтти похвастался в интервью, что ни разу не удалялся, и тут же получил красную
Вскоре после стычки с Ле Со в Москве Бэтти забил единственный мяч за «Блэкберн». Как и половину голов за «Лидс» – в ворота «Ман Сити». Дэвид говорил, что болельщики «МС» – единственные, кто волнуется, когда он приближается к чужим воротам.
В остальном было не до шуток. Расстроенный обстановкой в «Блэкберне» Бэтти нанял агента Хейдена Эванса, чтобы сменить клуб. Тренер Харфорд ответил ссылкой в дубль. Дэвид не играл полтора месяца, поругался с руководством и добился трансфера в «Ньюкасл».
Только заселился в отель Gosforth Park – позвонил новый одноклубник Питер Бердсли: «Мы идем развеяться – заеду за тобой». Дальше: ночной клуб, много пива и слова игроков «Ньюкасла»: «Мы гуляем каждый вечер, Бэттс! Через полгода ты разведешься».
Ближе к концу сезона тренер Киган запретил гулянки, но было поздно: «Ньюкасл» пропустил вперед «МЮ» и финишировал вторым. Вскоре купили Алана Ширера, но первый мяч «Ньюкасла»-1996/97 могучим дальним ударом забил Бэтти.
«Мы много кого купили, но Дэвид радовал меня больше всех, – признался Киган. – Он самый стабильный игрок из тех, с кем я работал в «Ньюкасле». Стабильнее даже Ширера и Бердсли. Дэвида считали только разрушителем, а я сделал его связующим звеном между защитой и атакой – трудная роль, но он полюбил ее». .
После долгого перерыва Дэвид вернулся в сборную, но, узнав, что не попал даже в запас на игру с Польшей, уехал домой. Думал, никогда уже не сыграет за Англию, но позвонил второй тренер Джон Горман и ошарашил: «Если вернешься – против Грузии выйдешь в старте».
Бэтти стал основным опорником в отборе ЧМ-1998, но в «Ньюкасле» слетел с катушек: в октябре 1996-го похвастался журналисту из Лидса Иану Пейнсу, что при своей жесткости никогда не удалялся. И назавтра получил красную за драку с Марком Хьюзом из «Челси».
В интервью Киган пообещал наказать Дэвида, а потом с ним же посмеялся: «Какие штрафы? Хватит с тебя 3-матчевого бана». Вернувшись, Бэтти встретил другого Кигана – невеселого и замкнутого. Вскоре Кевин ушел, а сменивший его Далглиш в следующем сезоне опустил «Ньюкасл» на 13-е место.
Бэтти в том провальном сезоне удалился трижды (последний раз – в игре с «Блэкберном» – усугубил толчком судьи Эллерея), но все равно попал на ЧМ-1998 – в отличие от Пола Гаскойна.
С ЧМ-1998 Англия вылетела после промаха Бэтти, но все винили не его, а Бекхэма
Бэтти отработал по 90 минут в двух первых матчах, но после 1:2 с Румынией уступил место Скоулзу и в 1/8 финала с Аргентиной вышел – вместо Андертона – лишь на две трети овертайма.
Бэтти: «Перед серией пенальти Ходдл бродил среди игроков и вдруг остановился передо мной: «Бэттс, пробьешь?» Никогда не исполнял пенальти, но раз главный тренер верил в меня, то и я в себе не сомневался – и ответил да.
Я вообще не переживал. Сначала – потому что и не думал, что меня отправят к точке. А потом был настолько польщен предложением Гленна, что забыл о волнении. До сих пор не жалею, что согласился».
Отец Дэвида написал в дневнике: «Мы с женой испытали самый большой шок в жизни, когда сыну доверили пенальти – к тому же решающий. Не надеялись, что он забьет, но жили надеждой. Разумеется, он не забил. И Англия вылетела с чемпионата мира.
Страна погрузилась в траур, но Дэвид хорошо держался».
Бэтти: «Я не собирался плакать и валяться на траве. Обычно так поступают, чтобы угодить болельщикам. Меня попросили о том, чего я никогда не делал. Если б я струсил и отказал Ходдлу, я бы и правда расстроился, а так-то? Я очень хотел забить, но не вышло. Чего стыдиться?
Я не нуждался в сочувствии – в отличие от Бекхэма, который расстроился, что после матча его утешил только защитник Тони Адамс. Дэвида жестко критиковали за удаление на 47-й минуте, но никто в сборной не винил его».
Адамс: «Выйдя к автобусу, Бекхэм встретил маму и расплакался, а Бэтти нацепил маску храбреца и заявил в интервью: «Я не забил, очень жаль, но это не разрушит мою жизнь».
Ходдл: «После матча Бэтти одним из первых пошел в душ. Он ничего не говорил – в отличие от Адамса, который громко ругался».
Бэтти: «Мы вернулись в отель, до рассвета выпивали, утром сыграли в гольф и улетели на «Конкорде» домой. В Англии я с удовольствием осознал, что мой промах не считают госизменой. На приеме в Букингемском дворце перед началом следующего сезона ко мне даже подошла королева:
– Где вы играете?
– В Ньюкасле, мэм.
– На севере бывает очень холодно, не так ли?
– Да, конечно, мэм.
Парни потом долго ржали над моим умением вести светскую беседу».
Бэтти перенес операцию на ахилле, но сын врезался на велосипеде в ногу, и швы разошлись
Тем же летом Бэтти перенес операцию на ахилле, после чего часами отвечал на письма поддержки от болельщиков. Потом сын Джек врезался в него на велосипеде, швы разошлись, и возвращение отложилось на несколько недель.
Выздоровев, Бэтти вышел за резервистов «Ньюкасла» против «Ротерхэма», за который играл брат его жены Ли – большого футболиста из него вышло. А Дэвид, набрав форму, вернулся в основу, руководимую уже не Далглишем, а Рудом Гуллитом.
Газеты анонсировали первый матч Бэтти при новом тренере – c «Партизаном» в Кубке Кубков – фотографией девушки в чулках и туфлях с прикрепленной головой Дэвида (отсылка к словам Гуллита о желании видеть в «Ньюкасле» сексуальный футбол). Бэтти получил за это 5000 фунтов и кучу вопросов об ориентации.
Через пару месяцев он проиграл конкуренцию Диди Хаманну и собрался в «Лидс», но «Ньюкасл» просил многовато – 6 миллионов фунтов. От агента Дэвид узнал, что нужен «Реалу», но настоял: нет, только «Лидс». И продавил трансфер: родной клуб купил его за 4,4 миллиона.
«Никто не отдавался «Ньюкаслу» больше Дэвида, и меня шокировала новость о его уходе, – признался полузащитник Роб Ли. – Но я понимаю, почему его тянуло домой: он ведь жил на окраине Лидса и каждый день мотался оттуда на тренировки – сначала в «Блэкберн», потом в «Ньюкасл». Видимо, это нервировало его».
Дэвиду заново собрали ахилл, и он достиг с «Лидсом» полуфинала ЛЧ
«Я с нетерпением ждал возвращения: чувствовал, что к тридцати годам стал сильнее, чем тот Бэтти, что покидал «Лидс» в 1993-м, – вспоминал Дэвид. – Но если б я знал, какие адские годы меня ждут – завершил бы карьеру».
В первой игре за «Лидс» – в декабре 1998-го – Бэтти упал грудью на шипы игрока «Ковентри», сломав ребро и повредив околосердечную сумку. Несколько месяцев пил стероиды, вернулся на поле, но в декабре 1999-го – перед игрой с «Локо» в Москве – снова заболел ахилл.
Физиотерапевт «Лидса» Дэйв Свифт сомневался в серьезности травмы и отправил Бэтти к французскому коллеге, работавшему с «Арсеналом». Тот установил, что ахилл и правда не в порядке, и признался Дэвиду: «Лидс» попросил узнать, точно ли проблема в ноге, а не голове, не косит ли Бэтти.
Дэвид в ярости вернулся в Лидс и поругался со Свифтом, после чего несколько месяцев пыхтел в тренажерном зале. А 28 мая 2000-го качал детей на качелях, подвернул ногу и усугубил травму.
В больнице Шеффилда выявили лишь надрыв, но «Лидс» все равно вызвал спеца по ахиллам – Николу Мафулли. Он читал лекции в Штатах, так что прилетел через неделю и сразу установил: «У тебя разрыв. Надо было срочно оперировать. Теперь придется попотеть».
Мафулли взял другие сухожилия Дэвида – из внешней стороны стопы и подошвенной мышцы – и собрал новый ахилл. Дальше Бэтти тренировался каждый день с девяти до пяти, вернулся на три месяца раньше срока, скооперировался в центре поля с Оливье Дакуром и достиг с «Лидсом» полуфинала Лиги чемпионов-2000/01.
А наигравшись, исполнил давнюю мечту – отдалился от футбола.
С 2004-го Бэтти не общается ни с журналистами, ни с одноклубниками
«Бэттс выдал отличную карьеру, но не очень-то любил футбол, – признал полузащитник «Лидса» конца 80-х Винс Илер. – Как бы ни было холодно, он не разминался перед выходом на поле. Его утомляли дисциплина, тактика и изучение соперника. Он любил просто пинать мяч.
В каком-то матче Бэттс сказал Винни Джонсу: «Видел ту девчонку у флажка? Не узнаешь? Когда будет угловой, подойди – глянь». А через 30 секунд подкинул кого-то в воздух и получил желтую. Как на детской площадке.
Когда лупили его – не корчился на газоне и не жаловался судье, а мстил при первой возможности. Он был жестче Винни Джонса, даже одноклубников не щадил на тренировках. При этом – техничный игрок. Он мне нравился».
С середины нулевых Бэтти живет тихой семейной жизнью и не общается не что с журналистами – даже с бывшими одноклубниками. А они вспоминают его до сих пор.
Например, защитник золотого «Лидса» Тони Дориго – в книге «Последние чемпионы»: «Однажды мы были со сборной в Новой Зеландии, жили в одном номере, и утром Дэвид ушел на рыбалку, а вернулся – весь в рыбьих потрохах.
«Бэттс, черт возьми, посмотри на свой спортивный костюм! Он отвратителен». Дэвид снял его и протянул мне: «А это твой костюм, Тони».