Солнце сладко зевнуло и потянулось, как не хочется, ой, как не хочется вставать, но надо!
Лучами протерев глаза, небесное светило решительно поднялось и выглянуло из-за леса, оглядело деревню Петушково.
Населенный пункт ещё крепко спал, лишь неугомонные петухи, гордость и символ деревни, громко перекликались между собой.
- Кукареку, эй, сосед, ты спишь?
- Нет, не сплю, кукареку!
- И я не сплю, всю ночь смотрел как спутники Илона Маска пролетали ровным строем. И вот думаю теперь, а почему петухи так высоко не летают, как спутники? Не парят гордо выше орлов, а? Разве мы их хуже?
- Нет, мы не хуже, а лучше, у нас есть гребешки, есть шикарный хвост, и даже собственный курятник. А ещё у меня есть очень важный вопрос - сосед, вот кем бы ты хотел быть, орлом или спутником?
- Наверное, Илоном Маском, представляешь, какой гарем можно было бы завести с его деньгами?
- Да уж - мечтательно закрыл глаза второй петух - я бы себе иностранок выписал, китайских шелковых кур, например. Или польских хохлатых, у них прически такие шикарные, и груди вот такого размера, увидишь, офигеешь.
Он раскинул широко крылья, показывая, каких размеров бюсты у полячек.
- Я тоже иностранок бы хотел - вздохнул первый - я слышал, есть такие шикарные курицы, Лакенфельдер называются, из Европы.
- Из Тель-Авива выпишите - сонно откликнулась старая курица, которой надоел трёп петухов - есть такие, называются лысые, израильские. Ходят голые постоянно, вам, мужикам в самый раз, любуйтесь денно-нощно.
- Да ты что?
Заинтересовался первый петух - совсем без перьев?
- Совсем - усмехнулась старая курочка - сама в газете фотки видела, срамота!
🐦🐦🐦
От автора: и вправду есть такие курочки, страшные, - увидишь, больше жареную курицу есть не сможешь!
🐥🐥🐥
Пока петухи болтали, солнце вылезло и уселось на горизонт, и внимательно осмотрело поле сегодняшней деятельности.
Всё было как всегда, дома, сады, пьяный пастух Вася под забором, ничего за ночь не изменилось. Ни единой души на улицах, если не считать спящего пастуха. Но у него душа давно продана дьяволу и пропита, так что смело можно говорить, что ни единой души в ближайшем обозрении.
- Во, дрыхнут - вздохнуло солнце - хоть бы кто-нибудь проснулся, что ли?
Но народ спал, наслаждаясь утренней прохладой, разморенный и растекшийся, после жаркого летнего дня и душной ночи.
Окна плотно зашторены, придумали же, повесят черную тряпку, назовут иностранным словом, и не пробьешься никак. Блекаут, язык сломаешь, выговаривая, придумали же, обозвать ветошь черную, таким сложным словом.
То ли дело раньше, занавесочки белые, вышиты розами и маками, рюшечками отделанные, загляденье!
Бывало, засмотрится солнце на такую красоту, даже забывает, что по небосклону нужно катиться, хорошо хоть тучи подталкивали, напоминали.
- Эх, - вздохнуло солнце - обленился народ, с утра по прохладе в поле не выйдут, не посеют, не вспашут! Спят как младенцы до обеда, словно и не в деревне живут! А вот их предки вставали рано, и встречали меня с поклоном, с уважением. Так накланяются за день, что вечером спину разогнуть не могли, вот такие были труженики!
Чу, что это за звук? Солнце вздрогнуло и подскочило с горизонта. Скрипнула дверь и на крылечко одного из домов, вышел крепко сбитый, ладный такой мужчина.
Солнце от радости не удержалось, чмокнуло его в просвечивающее через редкие волосы темечко.
- Радость ты моя - пропело оно, солнышко значит - всего три дня как переехал в Петушково, а уже трудиться собрался в саду ни свет, ни заря!
Витя, то есть Виктор Владимирович на самом деле, хотел заняться садово-огородными делами спозаранку.
Ради этих простых радостей он и купил дом в деревне, хотел пожить в тишине, подальше от городской суеты.
Обычный дом из бревен, кухня и спальня, большая, светлая веранда и огромный сад. Немного неухоженные, что сад, что дом, оно и неудивительно, прежняя хозяйка была в годах, и справляться с таким хозяйством не могла.
Купил Виктор и заехал три дня назад, надеялся насладиться тишиной и покоем, но не тут-то было, вчера приехала Ядвига.
Это его бывшая жена, женщина-мечта, собравшая в себе все лучшие качества.
Доброта, порядочность и женственность, красота и нежность, нет конца этому списку добродетелей, которыми обладала эта хрупкое, почти воздушное, нет, эфемерное создание.
Когда-то молодой и красивый Витя, мечта всех девчонок поселка Строителей, случайно встретил этого ангела во плоти, на улице. Она шла, нет плыла над тротуаром, неся футляр со скрипкой, и огромные синие глаза излучали...
Ну, что-то излучали такое, что Витя как в песне, прошел и оглянулся, чтоб посмотреть, не оглянулась ли она.
Она оглянулась, и хулиган Витька Парамонов пропал! Он влюбился безоглядно и на всю жизнь!
Во всяком случае, так ему казалось тогда, молодому, пылкому, но неотёсанному чурбану, быдлу и хулигану.
Плакали навзрыд девчонки поселка, на свадьбе Виктора и Ядвиги, убивались горемычные, что заарканила "тощая фифа", самого классного из ребят.
Но, что сделано, то сделано, ячейка общества образовалась вопреки протесту родителей Ядвиги, и предупреждениям старшего Парамонова.
Знал батя, что предстоит сыну в будущем, и озвучил свои опасения:
- Пройдут страсть и влюбленность, и взвоешь ты сынок от тоски, сбежишь от идеальной своей жёнушки. Тебе бы девку попроще в жены взять, чтобы было о чём поговорить, или даже поругаться. Ядвига твоя девушка утонченная, муж ей нужен такой же, на Моцартах и Чайковских взращенный.
Влюбленный Витя не внял советам отца, фыркнул и обиделся, ничего не понимает отец в любви.
Нет, они были очень счастливы, безумно любили друг друга!
Первые три года...
За это время родились двое детей, и квартира подаренная отцом Ядвиги, превратилась в нечто среднее, между свалкой, концлагерем и газовой камерой.
Молодая мать и жена ничего не умела делать руками, кроме как держать смычок.
Когда Виктор приходил с работы, дома его ждали голодные и мокрые дети, грязные ползунки и пустой холодильник. От нестиранного белья и грязных горшков шел такой запах, что голуби перестали садиться на подоконник.
Ядвиге от крика детей делалось дурно по семь раз на дню, она хлопая длинными ресницами, падала в постель, и громко рыдала.
А потом глотая слезы, играла на скрипке, пятую, а может и десятую симфонию какого-то Массне, а может Бомарше, а может Шарля Перро.
Витя никак не мог запомнить, ни фамилий композиторов, ни порядковый номер симфоний, для него они все были одинаковыми.
Он готовил, убирал и купал детей, а жена тонкими, красивыми пальцами держала смычок, и искала вдохновение где-то в нотных листах.
Могла плакать, грустить, говорить о любви и других возвышенных чувствах, цитировать Чехова, Бунина, Куприна и ещё с десяток писателей. Но была абсолютно бесполезна, как мать, жена и хозяйка дома. Что Ядвига, что кенарь Кеша в клетке, только и делали, что музицировали.
Тесть с тещей сжалились над зятем-чурбаном и внуками, и выделили ежемесячную сумму на приходящую помощницу по хозяйству. Которая устранила бардак, отмыла квартиру и содержала ее в порядке, пока молодая мать трепетала над новой пьесой или кантатой.
Так дети и выросли, на папиных харчах, маминых слезах и ежедневных сюитах знаменитых композиторов.
Дочь набралась от мамы женственности и доброты, вперемешку с глупостью, тоже играла на скрипке и падала в обморок от комариного укуса. Гены оказались сильнее воспитания Виктора, дочка была копией мамы. В семье появился ещё один вечный спиногрыз, красивый, наверное талантливый, но абсолютно бесполезный.
Но был ещё сын Саня, который взял от папы хозяйственную жилку, большую трудоспособность и ангельское терпение. На него и возлагал все надежды Виктор, понимая, что мама с дочкой пропадут, если с ним случится что-нибудь. Под что-нибудь, не лукавя, он имел в виду скоропостижную кончину, так как тащить непосильный семейный груз за двоих он немножко подустал.
Жить ради детей, это конечно благородно и красиво со стороны, но невыносимо для тех, кто этим занимается. Те, кто пытался это делать, хорошо знают, какие холодные скамейки возле подъезда, и как не уютно сидеть на них, глядя на окна своей квартиры.
Это когда тебе заходить туда не хочется!
А любовь в семье Парамоновых, предоставленная сама себе, бродила между супругами, пытаясь обратить на себя внимание, но им было не до неё.
Виктор вечно занят детьми и бытом, а Ядвига страданиями с заламыванием рук, и вымучиванием из скрипки "криков души".
В итоге, любовь на пятнадцатом году жизни, плюнула на семью Парамоновых и ушла к соседям, с обещаниями никогда не возвращаться.
А они ее даже не услышали, слишком были заняты, каждый своим делом, ушла и ушла, туда ей и дорога!
Постель супружеская окончательно остыла, Ядвига этому была только рада, нелепые телодвижения, производимые в постели, она считала немного непристойными.
И супружеский долг отдавала по чайной ложке, по щепотке, да и то раза два в месяц.
Как-то не к лицу, она считала такому небесному созданию как она, делать кульбиты на простыне и стонать. Поэтому, только бревнышком и молча, выключив предусмотрительно свет и зашторив окна.
Жили они и жили, друг другу не мешали, пока однажды Виктор не завел разговор о разводе.
Так и сказал:
- Давай разведемся и разьедемся без обид!
Ядвига была не против, как истинная женщина, тончайшими фибрами души, она понимала, что Виктору тяжело соответствовать ее завышенным требованиям.
Ему скучно на выставках, в музее, он не хочет в театр, не хочет наслаждаться классической музыкой, особенно не хочется ему, слушать ее в исполнении жены.
Чурбан, правильно о нем говорили мама с папой, когда Ядвига влюбилась в простого парня и собралась замуж.
А она растаяла от его внимания и заботы, он казался таким надежным и сильным.
А что в итоге?
Развод в расцвете лет!
Правда, Виктор человек не совсем пропащий, благородство в нем, жена успела воспитать. Поэтому, несмотря на развод, они благополучно жили в одной квартире, как добрые соседи и уважали друг друга. Виктор убирался и готовил, а Ядвига услаждала его слух своим неземным исполнением скрипичного концерта ля минор Антонио Вивальди.
Бывший муж морщился, вздыхал и пускал слезу, особенно при чистке лука, но Ядвига все принимала в счёт своего таланта.
И надеялась, что Виктор ещё не потерян для общества, еще можно очистить от грубой коросты его душу, и язык от матерных слов.
При жене, Виктор конечно старался заменить мат более легкими формами устного ругательства, но Ядвигу штормило даже от слова "дурак". Ее нежная душа не переносила грубостей и хамства, она сама была идеальной в поведении, и того же требовала от всех.
Виктор понимал, что им разъехаться просто необходимо, иначе эти высокие отношения не отпустят его никогда.
Он хотел жить так, как ему хотелось всю жизнь, без балета и классической музыки, без высокопарных разговоров о духовном.
Дом в деревне ему посоветовал приятель, недорого, и от города недалеко, и Виктор решился разъехаться с бывшей женой.
Но Ядвига нашла его и здесь, приехала на такси, который пришлось оплатить, а ещё и уступить ей кровать. Железная такая, с периной и подушками, не постель, а облако, лёг и утонул.
Но сегодня ночью в кровати-облаке могуче храпела Ядвига, это был ее единственный недостаток, но сама она об этом не догадывалась.
Или делала вид, что не догадывается...
Думая о прошедшей, бессонной ночи, Виктор потирал бок, тот болел от лежания на продавленном диване, на кухне.
Утро было чудесным, но настроение так себе, предстояло терпеть Ядвигу все выходные, и слушать сонаты, кантаты.
Но! Кому-то было ещё хуже, заглушая чириканье мелких пташек, за кустами малины кто-то горько рыдал. Аккуратно, стараясь не царапать руки, Витя раздвинул густые заросли малины, вперемешку с крапивой и лопухом.
На земле под кустом, сидел мужчина в белых шортах и футболке, он горестно вздыхал и всхлипывал, рассматривая пузыри на ладонях.
- Чего рыдаем, приятель?
Мужчина вздрогнул и оглянулся, это был очень приятный человек, с ясно-голубыми, растерянными глазами.
- Это всё Светлана - вздохнул он - заставляет меня вот...
- Какая Светлана?
- Жена моя, она замечательна женщина, но...
Мужчина снова вхлипнул, и показал Вите свои истерзанные ладони:
- Копай говорит, если приехал, подняла с утра, и выгнала в огород. А я художник, мои руки созданы не для лопаты, а чтобы творить.
Виктор вздохнул, ему стало жалко ту женщину, которую судьба наградила таким мужчиной.
"Прямо как мы с Ядвигой, только наоборот" - подумал он, и протянул руку соседу для знакомства:
- Виктор!
- Арнольд Витольдович, для своих просто Арни - узкая, холодная ладонь коснулась крепких, натруженных рук Вити. Но рукопожатия не получилось, от прикосновения художник взвыл как сирена, и присел от боли.
Приложив к пузырям на ладони подорожник, мужчины сели на скамейку возле сарая соседа, и потянулась неспешная беседа двух, взрослых людей.
- Так вот они где окопались?
Крупная, красивая женщина лет пятидесяти, появилась внезапно, будто пряталась неподалёку и ждала своего выхода, как актриса.
- Светочка, я с соседом новым познакомился - Арнольд виновато улыбнулся и втянул голову в плечи - замечательный человек, обещал вспахать наш участок мотоблоком.
- Это кто же у нас такой добрый - Света тряхнула своей буйной, выкрашенной в ярко - рыжий цвет шевелюрой - почем за сотку берете? Предупреждаю, дороже чем Сидорову Петьке не заплачу, пятсот рублей, не более!
- Можете вообще не платить, - улыбнулся Виктор - я у друзей денег не беру за помощь.
- Что-то быстро вы подружились, смотрю - фыркнула Света, но тут же улыбнулась - да ладно, дружите, если вам так хочется. Я даже стол накрою, бутылочку выставлю, приходите с супругой. Но только после того, как вспашете участок, не раньше!
- Да уж - вздохнул огорченно Виктор - как была ты слепошарой и невнимательной, такой и осталась. Неужели до сих пор не узнала меня?
- Витькаааа!
От визга соседки встрепенулась вся деревня, восемь человек схватились за ведра, двое приготовили лопаты и топор.
Чего боятся в деревне летом, как вы думаете?
Конечно пожара, поэтому руки рефлексорно схватили то, чем можно тушить, когда услышали вой сирены.
Но крик не повторился, поэтому инвентарь вернули на место, и пошли по делам, а их летом в деревне, делать не переделать.
Килограммов девяносто живого веса в цветастом сарафане, подпрыгнули и повисли у Виктора на шее:
- Парамошка, миленький, вот не ожидала тебя увидеть здесь!
Радости и обнимашек было столько, что от шума проснулась Ядвига, и лениво потягиваясь вышла на крыльцо.
- Ядичка, иди сюда, я тебя познакомлю с соседями!
Обычно утомленно-сонные глаза бывшей жены загорелись, когда она увидела Арнольда, и спина выгнулась неуловимой кошачьей грацией.
- Ядвига - изящная тонкая рука коснулась длинных пальцев голубоглазого художника, и кажется, придипла намертво. Они стояли как парализованные, не сводя глаз друг с друга, потерянные для бренного мира с его проблемами, бесповоротно и навсегда.
- Однако...
Прошептали одновременно Виктор со Светланой, удивленные и обрадованные происходящим.
- Может пойдем, посмотрим твой мотоблок - шепнула Света старому приятелю - похоже, что мы тут лишние.
- Пошли - Виктор потянул подругу детства за руку, и они попятились осторожно, и стараясь остаться незамеченными прошли к сараю.
- А ты не ревнуешь мужа, всё-таки это самое... Ну, сама понимаешь...
- А ты?
- Пять лет в разводе!
- А я так и не смогла его оставить одного, знаю, что пропадет, не выживет!
- Нежная, ранимая душа?
- Нежнее некуда, два дня оплакивал колорадских жуков, собранных мною. И выпустил из капкана крысу, сказал, что у неё дети сиротами могут остаться.
- Как же тебя угораздило за такого замуж выйти?
- Он мой портрет нарисовал, а ещё и стихи посвящал, дебильные такие. Вот всю жизнь и впахиваю, за один портрет и три стихотворения, а у него то поиски себя, то творческие муки.
Через час, Ядвига в нарядной шляпе, собирала ромашки возле речки, и томно закатывала глаза, слушая бесконечные стихи собственного сочинения Арнольда. Они все начинались словами:
- Очарован я вами, околдован!
А дальше шла импровизация на тему - небес, луны, цветов, и конечно же любви, неземной и всеобъемлющей.
А в сарае!
Виктор со Светланой обзывались и спорили, какой сорт картошки дольше хранится в погребе!
Чуть не подрались, доказывая, что морковь на хранение нужно пересыпать песком, а не опилками.
Потом доказывая свою правоту, Света жарила прошлогоднюю картошку, потом Витя принес запотевшую бутылку.
- Ты дурак или как?
Орала Света, обьясняя новому соседу и старому другу, что кур нужно кормить не только зерном, но и добавлять витамины.
А солнце наблюдало за всем этим сумашествием, медленно, но верно двигаясь по небосклону. А закатившись за горизонт, хохоча, рассказал луне о сегодняшнем событии.
- Ты со смеху умрёшь - заливалось светило, похлопывая себя по бокам лучами - обязательно посмотри, чем закончится эта история.
Луна была девицей немного меланхоличной, и вообще она насмотрелась такого, что солнцу и не снилось. Это днём люди скромные, а по ночам что творят, что творят, а луне приходится смотреть на все эти безобразия.
- Ой, да ладно, чего я там не видела - луна зевнула, и не спеша вскарабкалась на горизонт.
Ничего нового для себя она конечно же не нашла, два пожилых романтика, всё бродили вдоль реки, держась за руки.
Ядвига же млела от счастья и внезапных чувств, Арни воодушевленный ее вниманием, козликом скакал вокруг возлюбленной.
На крылечке сидели Света с Виктором, их разделяла сковорода с жареной картошкой и тарелка с солёными грибами. Стопки стыдливо прятались в тени, а бутылка пошла немного охладиться в холодильник.
- Хорошо - то как - погладил себя по животу Виктор - я столько лет мечтал об этом! Картошечка с грибами под сто грамм, и никаких тебе Вивальди! Слушай, Света, ты же женщина моей мечты, может поженимся и будем жить счастливо?
- А с этими что будем делать?
Света кивнула в сторону реки, откуда доносился счастливый смех Ядвиги и глухой голос художника.
- А мы их тоже женим - Виктор рассмеялся и потянувшись, хлопнул подругу по плечу - пусть радуются жизни вдвоем, слушают Паганини, или ещё кого-нибудь.
Луна печально серебрила редеющие макушки Виктора и Арнольда, мелкие морщины Ядвиги и Светы, и в свойственной только ей манере, меланхолично думала:
- А какого хрена эти дебилы не сошлись раньше? Какого рожна потратили половину жизни на людей, которых вообще не понимали? Ради минутной слабости, называемой любовью с первого взгляда? Расплатились молодостью и долгими годами терпения за слащавую сказку?
О том же думали и те, гуляющие вдоль речки и сидящие на крыльце, но боялись высказать вслух. Трудно признать свои ошибки, особенно, если они длиною в жизнь.
От автора: А вот щьерт его знает, что лучше, поддаться этому порыву, что называется любовью с первого взгляда , или прожить жизнь разумно, выбрав в спутники подходящего человека!?
Жить по уму скучно, особенно в молодости.