- Я боюсь тебя обидеть, Наташ...
- Нет, скажи. Я же прошу. Настаиваю. Скажи, какое впечатление я произвожу?
- Понимаешь, - я осторожно подбираю слова. - Вот если ты совершишь преступление - скажем, банк ограбишь - а я буду свидетелем, я не смогу тебя описать. Потому что... как бы это... тебя как будто нет. Хотя ты есть. Вот же ты.
- Как точно... - глаза Наташи наливаются слезами. - "Тебя как будто нет". А меня и нет, Оль. Уже 10 лет нет. Есть оболочка Наташи, которая выполняет все нужные функции. Но меня нет... Я не знаю, кто я, что я хочу...
Она начинает плакать. Я подхожу её обнять, напуганная эффектом моих слов. Видит Бог, я не хотела её обидеть, хотела узнать что-то про неё, как про человека и сама не поняла, как разговор взял - и завернул в боль.
Началось всё очень мило.
Наташа пришла на встречу с сыном Семёном. Семёну 10 лет, его она привезла на коляске. Семён очень контактный, очень улыбчивый парнишка. Тут же рассказал мне, что его любимая песня - "Районы, кварталы", что он поезда любит и железные дороги, что он голодный, потому что долго ехал.
Ну, не совсем "рассказал": всё это он быстро написал на планшете. Коммуникация выстроена через планшет, на котором он читает и пишет, и отрывистые звуки. Но Наташа, как мама, понимает сына без слов.
Наташа очень скромная. Рассказывает их историю прилежно, как урок отвечает. А рассказывать-то особо нечего: просто родился недоношенный малыш.
- Да он догонит к году, - говорили потом врачи Наташе. - Не переживайте.
Наташа не могла не переживать: Семён у неё первый ребёнок, и тревожное материнское сердце подсказывало, что ей есть о чём переживать, что что-то не так.
Семен родился на 30 неделе беременности (причина - отслойка плаценты), по Аппгар 6/7. Это мало. "Но для недоношенного мальчика - 1400 весом - наверное, нормально", - пыталась успокоить сама себя Наташа.
Семён неделю пробыл в реанимации, ему делали переливание крови из-за сильной анемии. Выписали Наташу с Семёном через 2 месяца, никаких диагнозов не ставили.
Говорили: "Делайте массажи, физио, бассейн грудничковый. Он догонит к году".
Наташа прилежно делала всё, что велено.
Муж их очень поддерживал.
У мужа от первого брака - две дочери, и он очень хотел мальчика, и рад был очень Семёну.
Но в год массажист, который к Семёну приходил, сказал: "Наташ, что-то не то, надо разбираться".
Диагноз "ДЦП" первым произнёс невролог. Это было в Балашихе, где живёт Наташа с мужем и сыном. Она помчалась в Москву - и там подтвердили: ДЦП.
- Может, ошибка? - прошептала Наташа, вцепившись в стул, чтобы не упасть.
- Нет ошибки. ДЦП. С ним и останетесь.
- "С ним и останетесь", так и сказал, как будто ударил этой фразой, - делится своим состоянием в тот день Наташа.
Сначала она замерла. Не могла продышать. Потом плакала. Потом ела. Набрала килограммы.
Всё время читала про ДЦП и не могла поверить, что это теперь про них. Про Семёна. Про неё. Про мужа.
Муж тоже долго не верил, не мог принять. Никто из них никогда с инвалидностью не сталкивался
И вот Семёну уже 10 лет. Совсем большой. И тяжёлый. Не ходит. Дома он передвигается на ходунках. На улице - в коляске.
Интеллект у Семена сохранен, просто речь никак не стартует. Он пишет всё на планшете и вовлекает в диалог. Мол, смотри, что я написал. И внимательно слушает ответ.
Вся жизнь Наташи - это служение Семёну.
У неё юридическое образование, она мечтает работать юристом или помощником юриста, но когда? Семён - мамин хвостик. Наташа - его ноги, его коммуникация, его настроение.
В процессе разговора был момент, когда у Наташи на глазах выступили слёзы (она рассказывала о том, как узнала диагноз сына).
И я даже не поняла сначала, почему вдруг громко зарыдал Семён. Он рыдал басом, по мужски, на всё кафе, а Наташа вытирала ему слёзы и приговаривала: "Ну я не плачу уже, не плачу, видишь? И ты успокаивайся".
Это он так её настроение считал. Он маму чувствует даже на расстоянии.
А вообще Семён был в восторге от кафе, от парка, от погоды. Ведь всю зиму Семён обычно сидит дома.
"Ну куда нам? - говорит Наташа. - Дороги у нас обычно не чищены, я его с места сдвинуть не могу по снегу. Летом зато гуляем до станции".
Глубинного принятия диагноза сына у Наташи так и не случилось. Она везет взрослого сына на детской коляске и старается идти подальше от людей. Она не знает, как говорить об этом с другими людьми, как защищать себя и сына от косых взглядов.
- Наташ, какая у тебя мечта? - спрашиваю я.
- Что Семён будет ходить.
- А про тебя мечта есть?
Наташа долго думает, вспоминает.
- В молодости в походы ходили. Валдай, лодки, лес. Но этого в нашей жизни давно нет... Даже не могу понять, осталась ли у меня такая мечта. С Семёном какие теперь походы...
- А у тебя есть какие-то увлечения? Ну, не знаю... рисуешь, вышиваешь, может.
- Нет. Я не успеваю. У меня Семён и быт. Я взяла на себя всё.
- Совсем нет?
- Я до ребенка на фитнес ходила. Мне тааааак нравилось. А сейчас... ну вот куда? Когда? Зачем?
- В каком смысле, зачем? Ты молодая, красивая женщина.
- Ой, ну скажешь тоже... - Наташа оттягивает подол футболки. - Нашла молодую и красивую.
- Ну, ты просто сейчас нервничаешь, мало спала и в серой футболке. А надень на тебя платье! Ты же королева будешь. У тебя есть платье?
- Последнее платье я покупала себе в 2012 году, - вздохнула Наташа.
- То есть до Семёна?
- Да. До Семёна. Ой, вру, не в 2012 году, а в 2014 .
- А. Это меняет дело, - я вздыхаю, не скрывая сарказма. - 10 лет назад.
- Давно. Но я думаю, что... Ну какие мне платья, ну какие фитнесы. Я.... Я считаю себя виноватой, что у нас всё вот так. У мужа уже есть два ребёнка, две здоровые девочки. За что ему... - Наташа осекается, не знает, как сформулировать. - За что ему такое испытание сложное... ДЦП... Из-за меня...
- Почему из-за тебя? Так получилось. Не из-за тебя, Наташ. Вот такие обстоятельства, вот такая плацента. Есть вещи, на которые мы не можем повлиять, мы же не Боги.
- Я взяла на себя всё, что можно. Чтобы мужа не грузить, чтобы как-то облегчить ему эту ношу, компенсировать что ли. Я... Я боюсь, что он устанет и...
- От любимой женщины устанет, Наташ?
- От уставшей женщины. В серой футболке. С серым цветом лица. И серым настроением.
- А. Ну, такое может быть. Но это же можно исправить, Наташ. Или не допустить. Переодеться в любимое платье, например, и настроение переодеть. Заниматься любимым спортом или записаться в бассейн - там прорва энергии. Муж домой придёт, а там не безликая женщина в сером, а жена-красавица. С новым ярким маникюром, в платье с декольте. Как ты думаешь, понравится такое мужу?
- Я не подумала даже, что это для него. Я думала - всё красивое просить - это для себя, а я не заслужила...
Наташа плачет. Немедленно считывает её настроение Семён и тоже начинает громко рыдать. Да что ж такое!
Ниже будет сбор на коляску Семёну. Такую, в которой он сможет сам крутить колеса, и не будет так привязан к маме. Эта сепарация необходима им обоим, потому что... 10 лет же.
На прощание я рисую кружочек, глазки, ротик - смайлик.
И говорю:
- Наташ, сейчас ты смайлик улыбочкой вниз. Это очень грустно. Но у тебя есть сын и муж. И ради них ты должна превратить грустный смайлик в веселый. И вернуть себе себя. Обзавестись мечтами и желаниями.
- Это чтобы если я ограблю банк, ты смогла меня описать?
- Да. Именно для этого, - улыбаюсь я. - Приметы преступницы: "Оранжевый маникюр, красивое накачанное тело, шикарное платье".
- Ооо, ну, с такими приметами непросто будет за решёткой, - смеётся Наташа.
- Ну к тому моменту ты подтянешь свои знания по юриспруденции, и сама себя спасёшь...
Сама себя спасёшь... Так и назову этот пост.
Наташа улыбается. Улыбочка вверх.
Армия Волшебников, вот тут можно обнять Наташу и Семёна, если откликнулось.
