— Вы говорили, что олимпийское движение рушится. Но при этом сохраняете надежду выступить на Олимпиаде-2028. Нет ли в этом противоречия?
— Есть. Но я же по жизни оптимист. Мне всегда хочется верить в чудо и высокие идеалы, которые провозглашены Олимпийской хартией. Хотя жизнь раз за разом ставит нас на место, объясняя, что идеальнее денег в этом мире нет примерно ничего. В том числе и для Международного олимпийского комитета. Вдруг рассосется? За четыре-то года!
Мне однажды позвонили из банка, навязывали какие-то продукты, сказали: «Давайте вы нам сейчас дадите денег, мы что-то сделаем, а через пять лет отдадим вам в три раза больше?» Я такой: «Когда дадите? Через пять лет? Серьезно?»
На дворе был 2023 год. За пять лет до этого, в 2018-м, у меня не было ни одного национального старта, но международных при этом — 15 штук, 11 из которых я выиграл, у меня призовые больше 100 тысяч долларов, езжу везде, в паспорте нет места для печатей, визы во все страны, я гражданин мира. А в 2023-м я уже не могу перевод в соседнюю страну сделать. Вы представляете, как все поменялось за пять лет? Сейчас вообще все по-другому.
Хотя с болячками я так же боролся. Меня уронил Маклауд, я в Дохе ковырялся, пытался вылечиться и успешно с этим справился — занял второе место на чемпионате мира в 2019-м. Это было всего-то пять лет назад. А 2028-й всего лишь через четыре года. Все может кардинально поменяться за это время, — сказал чемпион мира в беге на 110 м с барьерами.
