Полвека тому назад в свет вышла книга Эдуарда Успенского - «Дядя Фёдор, пёс и кот», ставшая первой повестью в цикле про Простоквашино. Дети и взрослые полюбили героев этой сказочной истории не меньше, чем Крокодила Гену с Чебурашкой, которых тоже придумал писатель Успенский. Гениальный автор оставил после себя богатое творческое наследие, которое приносит теперь солидный доход его вдове и двум приёмным дочерям. Родная дочь писателя Татьяна в завещании не упоминается. Татьяна Успенская обвиняет отца в тирании, в домашнем насилии. Художник Мирошник встал на защиту памяти покойного друга. Он считает крайне несправедливым и неэтичным словоблудие дочери писателя. Константин объясняет в чём кроются причины семейных проблем сказочника. Художник впервые открывает секреты своего друга, который был неординарным человеком.
- Константин, вам легко было с Успенским?
- Абсолютно! Мы дружили больше двадцати лет. Эдуард Николаевич меня всю дорогу называл лохматым Константином. У него для многих людей и предметов имелись свои имена и названия. Успенский был целеустремлённым человеком, он шёл со своим творчеством напролом! Никто не мог его остановить на пути к цели. Принято считать, что все писатели -романтики, возможно. но только не Успенский. Его друзья искренне поражались, как он, будучи детским писателем, выигрывал суды у крупных корпораций. Он боролся за свои авторские права неистово! У этого человека был математический склад ума: расчётливый и чёткий. Он инженер, блестяще окончил авиационный институт. Но ещё со студенческих лет он сочинял мультики. Успенский делал всё, не обращая внимания ни на кого, в чём был прав! Но тираном он не был! Дочь Успенского говорит неправду. Удивительно, что родная дочка не получала отцовского внимания, а в своих приёмных детей он вкладывал душу. С одной стороны, Татьяну понять можно — сыграли обиды, а с другой - я её не понимаю, поскольку родителей нельзя осуждать, а надо быть им благодарными. Таня меня, мягко говоря, обходит стороной, поскольку я всегда буду на стороне её отца, с которым всегда можно было договориться. Возможно, Таня что — то умалчивает. Но давайте без осуждения. Каждый из нас ответит за все свои шаги.
— Успенский умел любить?
— Ещё как! Он любил Леру, так он называл свою третью жену Элеонору Филину, с ней он прожил шесть лет. Они были творчески близки. Чувствовалось, что в их паре настоящий сексуальный накал, но любовь умерла в одночасье. Успенский погасил огонь своей страсти одним махом. Он это умел делать. Эдик, как все женщины его называли, был взрослым ребёнком, который очень радуется игрушке пока та не упадёт ему на ногу. Как только игрушка делала ему больно, он тут же её выбрасывал. Любовь умирала в нём в мгновение ока.
- А что же произошло?
- Лера предала своего Эдика… Успенский был аутистом, он чувствовал любую фальш, которая его разрушала. Он не был ангелом, как и любой другой гений. Лера сорвалась, не выдержав всех тягот, которые смогла вынести его вторая жена. Расставшись с Лерой, он вернулся к своей родной Елене, которую с юмором и любовью называл Е2 – Е4. Именно Елене суждено было стать его второй женой и четвёртой, той самой, которой он оставил своё состояние, что совершенно справедливо, поскольку Елена заботилась о гении до последней минуты.
— А как он к деньгам относился?
- Привычка экономить была у него в крови, как как он был дитя войны. К вещам он относился спокойно, к деньгам тоже, они для него были лишь средством. Успенский был из тех людей, которые будут спать под деревом и считать себя счастливыми! Он годами ходил в одной куртке, зимой её менял на свой вечный пуховик. Сто лет он ездил на убитой машине, хотя мог себе позволить самый шикарный автомобиль.
- Писатель жил в роскошном доме, пожалуй таких бессребреники не имеют.
- Дом достался ему из -за его принципиальности, которая приносила ему плоды. У этого человека было обострённое чувство справедливости. Он терпеть не мог, когда выпускали какой – нибудь кефир и присваивали продукту придуманное им название. Однажды, известная фирма использовало его топоним. Произошёл спор. Бизнесмены предложили Успенскому дом в обмен на название бренда. Автор согласился. Поехали выбирать. Он остановился перед особняком, который ему понравился.
— Это особняк нашего босса, а мы для вас другой дом приготовили, — сказали сотрудники фирмы.
— Другой мне не нужен, я беру этот, — отрезал Успенский.
— Ну, он для нашего руководителя, — продолжали отстаивать свои интересы
бизнесмены.
— Нет, он для меня!
Оппоненты сдались, вручив писателю ключи от дома своего начальника.
- Как Успенский комментировал свои суды с Леонидом Шварцманом, который нарисовал Чебурашку?
- Да… Леонид Аронович ушёл пару лет тому назад, ему был 101 год. Мягкий был, добрый, чистый человек, светлая ему память. – «Старик Шварцман, — он замечательно нарисовал Чебурашку, которого придумал я, как и всю эту историю», - говорил папа Чебурашки. Он был прав, поскольку Шварцман только нарисовал это прекрасное существо с огромными ушами, а жизнь в Чебурашку вдохнул Успенский. Были моменты, когда он всё отпускал, не судился. Когда вышел новый мультфильм про Чебурашку, я рассказал ему.
— Покажи, — заинтересованно сказал мне Успенский. Я показал ему этот мультик на телефоне.
— А что, неплохо, — сказал папа Чебурашки и радостно заулыбался.
Судиться не стал, хоть этот мультфильм состоялся без него.
- Автор «Простоквашино» был увлекающемся человеком?
— Он был заводной, заводной! Однажды мы целой компанией ездили с концертом в Беларусь. Успенский любил гастроли. За дорогу мы осушили всю выпивку в нашем вагоне, а потом выпили всю водку и в вагоне – ресторане. После этого мы пили пиво на всех станциях. Вот так мы гудели. Мы не шалили, когда выпивали, а рассказывали друг другу весёлые истории, шутили, пели песни и смотрели на ночные поля за окном вагона. Успенский был весёлый, но сам никогда не смешил. Он коллекционировал анекдоты про своих любимых Чебурашку, крокодила Гену и Шапокляк. Удивительна была его реакция на анекдоты, он их анализировал, а не смеялся над ними.
– «А почему Василий Иванович так поступил?», —интересовался он, прослушав анекдот.
— А что вдруг Штирлиц туда полез? — Задавался он вопросом, прослушав анекдот про разведчика.
- Успенский осознавал, что он гений?
- Нет. – «Напишешь картину, не оборачивайся, иди дальше», - советовал мне друг. Он считал, что кто -то должен быть обязательно кем - то. Он не любил «Смешариков», потому что они все одинаковые, а ему нравилось, чтобы в человеке был свой шарм, своя изюминка. Например, ему нравились Фиксики, поскольку он увидел, что они родились из его рассказа «Гарантийные человечки». Ему было приятно признание. Если у кого -то скульптора или художника появлялась новая работа с его изображением он радовался.
- Посмотри эту работу, - говорил он мне, - как она на твой взгляд меня изобразили? Однажды он мне говорит, Лохматый Константин, а хочешь я расскажу тебе о самом счастливом дней моей жизни? Я был рад послушать.
- Приехали в Москву дети на экскурсию, - поведал Успенский. - Дети, а куда вы хотите пойти, в Большой театр или в гости к папе Чебурашки?
- К папе Чебурашки, - в один голос ответили дети и вместо столичных достопримечательностей отправились в деревню неподалёку от Переславля — Залесского, где жил их любимый писатель. Он любил быть один, но, чтобы вместе со всеми, как говорил Довлатов. Во времена, когда Успенский был ещё не столь знаменит, он часто уединялся в глушь, где за две копейки снимал развалюху и работал. Как - то к нему приехали гости, среди них был Виктор Татарский, который и рассказал мне эту историю. Друзья выпили водки, обсудили всё и легли все спать. Первым проснулся Татарский, которого разбудил стук печатной машинки. - Ничего себе, - подумал Виктор Витальевич, - мы выпили столько водки, а Эдик сидит и работает! Заходит в комнату, где они выпивали и видит такую картину: Успенский спит в кресле, в лицо ему светит лампа, на которую он не реагирует. Рядом на столе сидит попугай хозяина Стас, который изображает своими звуками печатную машинку. Когда об этом рассказали Успенскому, он смеялся. Стас отлично выговаривал его имя, а ему было от этого радостно!
— Какой была ваша последняя встреча?
- Стояли последние дни июля. Я как всегда летом собирался в Феодосию к маме. Звонит Успенский: "Лохматый Константин, у меня возле дома роскошный пруд! Приезжай ко мне, порисуй наши чудесные окрестности, а то засядешь опять надолго у себя в Крыму!"
– Обязательно приеду, - выпалил я. Какое -то непреодолимое чутьё мне подсказывало, что надо срочно ехать и рисовать моего дорогого друга, этот пруд и писателя Войновича, который жил с ним рядышком. Я тут же бросил собирать вещи, прыгнул в машину и на всех парах рванул в сторону Троицка, где жил мой друг. Хозяин дома мне обрадовался.
- Где же Владимир Николаевич, - поинтересовался я с порога.
- А, минуту позвоню сейчас Владимиру Николаевичу, - сказал Успенский. Он называл Войновича, с которым был ровесником исключительно по имени отчеству, а тот его звал Эдиком. Через двадцать минут мы сидели за столом с Войновичем и с его женой Леной. Пьём чай, беседуем, возле нас кружат псы и я всех рисую. Солнце заходило яркими лучами и отражалось в пруду! Через два дня Войновича не стало. Успенскому не стали говорить об уходе друга, он ведь сам был болен. Эдуард Николаевич всё равно узнал об этом, он плакал целый день…Через две с лишним недели Успенский от нас ушёл. Часто рисую в любимых краях, на том самом пруду, как и в тот день, здесь всё также играет солнце.
Мариана Саид Шах