Марина стояла в центре Москвы на высоком крыльце Торгового Центра, трепетно прижимая к груди роскошный букет нежных пионовидных роз.
Высматривала изящную женскую фигуру среди множества заходящих в магазин людей. Переживала и волновалась, ожидая увидеть ту, с кем была на связи постоянно, но не видела ни разу в жизни. Ту, которая нежным голосом произносила вещи, немыслимые для Марины прежде - о свободе выбора для женщины, о любви к себе, о любви к мужчине, о любви к жизни. И о том, что именно она, Марина, достойна любви самого лучшего для неё мужчины.
Сваха!
Сколь многое она помогла понять Марине и какую придала решимость изменить свою жизнь, свою судьбу.
Никто никогда не произносил таких слов скромной девочке из Сибири.
Мама говорила другое :
- Да кому ты нужна, такая гордая? Поскромнее надо быть.
- Вышла замуж - живи!
- Видели глазки, что покупали, теперь ешьте, хоть повылазьте.
- Учись, дочка, и будешь счастливой. А замуж то всегда успеешь.
- Угождай мужу, обихаживай, он тебя за это любить будет. Ну, а не полюбит, так хоть не прибьет.
Вот и училась Марина, была отличницей и в школе, и в медицинском институте. И мамины советы слушала, запоминала и выполняла. Только счастья не видела ни у мамы в жизни, ни у себя.
Вроде и смотрели на неё ребята, и на танцах приглашали наперебой, делали комплименты распахнутым глазам и открытой улыбке, старались в танце плотнее обнять тонкую талию. Да не до того ей было, на танцах она появлялась редко, только когда подружки зазывали.
- Маринка, пошли на танцы, сегодня курсанты придут. Высокие, видные... У них скоро выпуск, они невест присматривают. А за военным замужем хорошо! - щебетали подружки, прихорашиваясь перед зеркалом.
- Да какие невесты-женихи, курсанты- офицеры? Зачёт впереди, а потом сессия, на отлично надо сдать, - отмахивалась Марина.
Ей вечно было некогда, не до парней! Она училась, штурмовала учебники по стоматологии и осваивала на практике азы непростого зубоврачебного искусства.
И стала лучшей на курсе, получила приглашение на работу в лучшую стоматологическую клинику города. Вгрызлась в работу. Стала лучшим врачом.
А когда чуть освоилась, оглянулась вокруг - ну что, где вы, подружки? Вот теперь я могу с вами на танцы! Оказалось, подружки все замужем, первенцев в колясках катают. Кто в военном городке, офицерский женой, кто за инженером замужем, а кто за врачом. И каждая щебечет о муже, о ребёнке, о планах на расширение семьи. Слушать тошно...
Она остро ощутила одиночество, поняла, что осталась без пары. Да и ребят свободных вокруг поубавилось, переженились все. И на танцах ей одной неуютно среди малолеток, и приглашают её уже не так интенсивно. Как будто в тираж вышла, хотя и не старая совсем, тридцати ещё нет.
Попробовала войти в круг замужних подруг, их семей, в надежде познакомиться с хорошим, надежным, холостым другом кого то из мужей подруг. И с удивлением поняла, что бывшие подружки в гости её не ждут, не зовут в компании и не стремятся знакомить с мужьями.
- Красивая ты, Маринка, - усмехаясь, честно объяснила подружка, - и глаза у тебя голодные. Наведешь на грех мужика, а у нас семья, ребёнок, ещё одного хотим. Нет, одиноких подруженек я к мужу не допускаю, незачем мне это. Так что прости, дорогая!
Вот и сошлась Марина с мужчиной намного старше себя, он единственный проявлял серьёзный интерес. Но замуж не звал, говорил:
- Да зачем тебе эти формальности? И так хорошо живем. У нас гражданский брак.
Она верила. Да поначалу вроде и неплохо жили, гражданский муж занимал положение, был при должности и при зарплате, даже немного баловал её. Но расходы семьи росли, появилась дочка, денег требовалось всё больше, муж взял ипотеку, квартира стала просторней, но он не справлялся один. Она впряглась в работу, стала лучшей в городе. К ней на приём очередь была расписана на месяц вперёд. В декрет не уходила, два месяца только понянчила доченьку, покормила грудью, порадовалась материнству. А потом бросила дочку на руки няне, и снова ринулась в работу.
Выплатили ипотеку быстро, справились за восемь лет. И так захотелось ещё ребёнка, в глазах стояли тонкие пальчики, лёгкий пух на головке, чмокающие губки и внимательный довольный взгляд кормящегося младенца.
Родила! На этот раз сына.
Муж радовался продолжению себя, рода, фамилии. Но бросаться на заработки не спешил, говорил, что устал, что нет сил, на работе проблемы, молодые поджимают и отодвигают его, заслуженного, в тень. В итоге уволился и лёг на диване в хорошо отремонтированной квартире. А она снова наняла няню и приняла предложение стать заведующей отделением стоматологии.
Времени на семью не осталось совсем, домой она приползала поздно вечером и валилась спать. Сил не было даже на ужин, да и ладно, смеялась она, фигура будет стройнее.
И стройнела, и выглядела прекрасно в свои сорок, потом сорок пять, а отношения с мужем становились всё скучнее, всё безрадостнее. Интим ушёл из их жизни давно, поговорить стало не о чем, интерес друг к другу прошёл без следа, как будто и не было его. Немного объединяли дети, но муж отстранялся от общения с семьёй, перестал ходить с ними гулять, перестал поддерживать разговоры об интересах и успехах детей.
А о чем с ним ещё разговаривать, она и не знала. Всё остальное - работа. Да ещё кулинария. В еде муж был требователен, привередлив, а ей нравилось готовить для семьи медвежью лапу, оленину с кедровыми орешками, запекать хариуса или нельму. Выкраивала время в редкие выходные или ранним утром, в этом отводила душу.
Подарки, путешествия , красивые слова - это было не для нее. Это было где то в кино или в женских романах, читаемых запоем в краткие перерывы между приёмами пациентов.
Но однажды проснулась среди ночи, как от удара - с мыслью "На что я трачу свою жизнь? "
Ощутила себя всю - с длинными ногами, тонкой талией, крутыми бёдрами, налитой грудью, - и абсолютно не нужную никому со своими женскими прелестями, нежной душой и трепетностью нерастраченной любви.
Взглянула на храпящего рядом мужчину и не почувствовала ничего, кроме привычного раздражения и желания отодвинуться как можно дальше.
- Это я? Это моя семья? С этим чужим человеком? Как я дошла до этого? Как будто живу чужую жизнь, а моя где то проходит совсем по другому, но без меня..
Марина остро ощутила, что вот он - последний миг её женской жизни, последний луч её красоты и привлекательности для мужчин. Последний шанс почувствовать себя живой. А если нет? Да тогда вообще нет смысла в её существовании, только дети держат, её материнский долг перед ними.
Она смотрела как будто в бездну и ужасалась перспективе в бездну провалиться, не испытав за время пребывания на этой прекрасной земле ничего, кроме постоянного напряжения и постоянной работы.
Нет, она не жаловалась, она любила свою работу и своих пациентов, она искренне помогала людям.
Но хоть кусочек счастья. Хоть кроху любви для себя. Хоть искру восхищения её красотой и женственностью....
Но как? Где взять? Как найти? Куда бежать?
Не умеет она, и никогда не умела привлекать мужчин. Да и как понять, кого привлекать? Кого можно впустить в свою жизнь, а к кому даже не приближаться ..
Вспомнила, что видела в Интернете рассказ свахи об успешных знакомствах её подопечных, о большом опыте сватовства. Её тогда поразила теплота женщины, смотрящей на Марину с экрана телефона, её светлая улыбка и любовь в глазах, передающаяся даже через экран.
И очень романтичное имя, непривычное сибирскому уху, какое то волшебное, как и сама женщина в красивом платье - Ольга Романив.
Схватилась за телефон, судорожно нажимая кнопки и отчаянно боясь, что контакт потерян. Ура! Нашла контакт - вот телефон.
Пальцы дрожали, не слушались её. Марина перевела дух.
- Что со мной? Я взрослая, я сама решаю, как мне быть, как жить, к кому обратиться за советом. Или, хотя бы, за внятным ответом на мучительные вопросы. Что же мешает? Мысли как будто спеленуты, скованы мощнейшим запретом. На что?
На счастье. На свободу. На любовь.
- Господи, - взмолилась она, - помоги, наставь на путь истинный.
Марина вспомнила бабушку, её уютный запах, родные глаза, заботливые руки. Вот бабуля любила её, щедро делясь со внучкой нехитрыми секретами трудной жизни.
- Не знаешь, что делать, зашла в тупик - помолись, Господь вразумит, - так говорила бабушка маленькой остроглазой шустрой внучке.
Да, нечасто она вспоминала бабушкины советы. А вот пришлось.
Марина подошла к иконе, сложила молитвенно руки на груди. Молитву она знала только одну - "Отче наш". Её и произносила вслух пересохшими губами, непривычными к старославянским словам.
Читала молитву и чувствовала, как успокаивается дыхание, как проясняются мысли, как приходит уверенность в правильности принятого решения.
Марина отошла от иконы, поклонилась ей с благодарностью, взяла телефон и твердой рукой написала заявку:
"Уважаемая Ольга Николаевна, помогите мне стать счастливой женщиной. "
Нажав кнопку отправки, откинулась в изнеможении на подушку, внезапно обессилев, но чётко понимая, что передала свою судьбу в руки Высших сил.
Ах, если бы она знала тогда, к чему приведёт её решение....