Очередная книга Николая Платошкина, нашего известного политика, историка, современника, заметками из которой с вами делюсь в этой статье, - «Жаркое лето 1953 года в Германии». Издана ещё в 2004 году. Она о политике и об истории послевоенной Германии, зарождении двух Германий – ФРГ и ГДР, охватывает период с конца 1940-х годов по первую половину 1950-х, но прежде всего – о всколыхнувших ГДР в июне 1953 года массовых волнениях, беспорядках, забастовках. Что явилось предпосылками, причинами, поводами, какие последствия имели описываемые события – в книге.
Здесь предлагаю вам ознакомиться с конспектом. Как всегда в последнее время, конспект получился подробным и длинным, собрал в нём всё, что посчитал заслуживающим внимания.
Отдельной строкой ниже идёт номер страницы (электронной версии книги); отдельным одним или несколькими абзацами - взятая в кавычки цитата (текст - обычный, без курсива); отдельным абзацем - мой комментарий (текст выделен наклонным курсивом). Отметка (символы) «/!» в комментариях означает важность цитаты и комментария; чем больше восклицательных знаков в этой отметке, тем важнее и значимее комментарий и текст, к которому он относится. Отметкой «/V» отмечены наиболее оригинальные мысли. Иногда встречаются отметки «/?», это возникшие по ходу чтения вопросы. В конце комментариев могут быть приведены ссылки на другие страницы книги, если комментируемый фрагмент с ними связан.
***
5
«СССР пошел на создание «своей» Германии в лице ГДР только в качестве ответной меры на учреждение ФРГ. Москва хотела лишь уравновесить западное преимущество, чтобы на равных продолжать игру на германском поле».
6
«20 декабря 1947 года популярный лидер ХДС Якоб Кайзер был смещен со своего поста Советской военной администрацией в Германии (СВАГ) за то, что он как раз выступал против движения народных конгрессов. СВАГ, как высший орган государственной власти на территории Восточной Германии, имела право на подобные действия».
6
«В выборах приняли участие 95,2 % населения Восточной Германии, из которых за единый список партий Антифашистско-демократического блока голосовали 66,1 %, а против — 33,9 % (или 4 080 272 человека)[1]. Преобладали на конгрессе члены Социалистической единой партии Германии (СЕПГ) — основная политическая партия Восточной Германии, созданная в апреле 1946 года путем слияния организаций КПГ и СДПГ советской оккупационной зоны и сочувствующие».
Похожая технология проведения выборов в парламент использовалась в послевоенной коммунистической Чехословакии после февраля 1948 года, когда коммунисты взяли власть: там тоже на выборах в парламент люди голосовали по единым спискам национального фронта. Формально в этот фронт входило несколько партий, но, по сути, он находился под контролем компартии. Очевидно, коммунисты и в ГДР, и в Чехословакии использовали такую технологию, чтобы обеспечить контроль над парламентом, но с видимостью демократичных выборов. + стр. 15.
7
«...еще с 14 июля 1945 года основные партии восточной зоны входили в упоминавшийся выше Антифашистско-демократический (позднее просто Демократический) блок, который был для СЕПГ и СВАГ относительно надежным инструментом контроля за политической жизнью. Все партии и организации блока координировали свою деятельность и избегали конкуренции на выборах, согласовывая кандидатуры. Конечно, на практике это было выгодно СЕПГ».
7
«Когда в 1948 году обострилась борьба вокруг будущего Германии, практически расколовшая ХДС и ЛДПГ (в этих партиях многие симпатизировали западным союзникам), по инициативе СЕПГ были созданы еще две партии, призванные уравновесить строптивцев в структурах блока. В мае 1948 года была образована Национально-демократическая партия Германии (НДПГ), стремившаяся стать политической родиной для бывших рядовых членов НСДАП и офицеров вермахта. СВАГ разрешила партии использовать лозунг «Против марксизма — за демократию!» Первым председателем партии стал Лотар Больц, состоявший в компартии Германии с 1928 года. В октябре 1948 года в НДПГ насчитывалось всего две тысячи членов[2].
5 августа 1948 года в Демократический блок была принята Демократическая крестьянская партия Германии (ДКПГ), которую возглавил бывший коммунист Эрнст Гольденбаум. В 1948 году партия насчитывала 30 тысяч членов.
Таким образом, к моменту созыва 3-го Немецкого народного конгресса СЕПГ через «своих людей» в других партиях могла задавать тон работы этого органа».
/! То же в наше время (18.02.2024) происходит в Думе России (и в парламентах многих других стран): закулисные властители наплодили формально разных партий, на самом деле являющихся декорацией и не играющих никакой самостоятельной роли, а подчиняющихся одним и тем же закулисным лицам, группе лиц.
12
«Но в конкретных условиях Германии 1949 года приходилось считаться с настроениями многих миллионов немцев, готовых приспособиться к любому режиму, если он гарантировал им определенный материальный достаток».
15
«По возвращении из Москвы Пик и Гротеволь провели 30 сентября и 1 октября раздельные консультации с представителями политических партий и общественных организаций, входивших в Демократический блок. И ХДС, и ЛДПГ удалось уговорить перенести проведение выборов в Народную палату на осень 1950 года. При этом союзникам по блоку не сказали, что планируется представить единый список кандидатов, так как это могло бы вызвать протест и сорвать всю процедуру провозглашения ГДР. Чтобы лучше понять, почему ХДС и ЛДПГ согласились на создание восточногерманского государства, следует отметить, что лидеры и большинство членов этих партий с горечью восприняли образование ФРГ, в правительство которой вошли их политические единомышленники. К тому же «западные» ХДС и СВДП (Свободно-демократическая партия; так называли себя западногерманские либералы) пренебрежительно относились к своим восточным собратьям, видя в них «русских наемников».
+ стр. 6.
19
«Итак, в октябре 1949 года сформировались два германских государства, которые сразу же вступили в конкурентную борьбу, так как претендовали на роль модели для будущей воссоединенной Германии».
19
«...американцы хотели видеть (пусть и не всю) Германию в НАТО, а Москва, памятуя горькие уроки 1941 года, настаивала на нейтральном статусе будущей единой Германии, не претендуя на то, чтобы единое государство было социалистическим.
В заключение можно процитировать, на наш взгляд, абсолютно верное мнение немецкого историка Вильфрида Лота: «Сталин не хотел никакой ГДР. Он не хотел ни сепаратного государства на территории советской оккупационной зоны, ни вообще социалистического государства в Германии. Вместо этого он стремился к парламентской демократии для всей Германии, которая лишила бы фашизм основы в обществе и открыла бы Советскому Союзу доступ к ресурсам Рурской области. Это должно было быть достигнуто совместными действиями держав-победительниц. Социалистическое сепаратное государство ГДР было, прежде всего, продуктом революционного рвения Вальтера Ульбрихта, которое смогло развиться на фоне западной практики отгораживания»[9].
Говоря проще, чем активнее Запад действовал против СССР, тем труднее было советскому руководству тормозить усилия Ульбрихта по построению в ГДР социалистического строя. И тем не менее, вплоть до 1953 года Москва была готова пожертвовать и социализмом, и самой ГДР ради создания демократической и нейтральной Германии».
/!
21
«СЕПГ была создана в апреле 1946 года путем слияния восточногерманских организаций КПГ (около 600 тысяч членов) и СДПГ (681 тысячи). Организационная структура новой партии была построена по социал-демократическому образцу: высшим органом было правление, а не ЦК. Все руководящие посты в СЕПГ должны были заниматься на паритетных началах (то есть на равных условиях между бывшими коммунистами и социал-демократами). Идейной основой СЕПГ провозглашался марксизм (но не ленинизм) и партия проповедовала особый немецкий путь к социализму, отличный от советского. Например, считалось, что в Германии не нужна диктатура пролетариата, так как это чисто русское явление (в России, дескать, к диктатуре пришлось прибегнуть потому, что рабочий класс составлял ничтожно малую долю населения, в Германии же индустриальный пролетариат численно преобладал). Особые взгляды СЕПГ полностью поддерживались СВАГ и ВКП (б)».
/Интересно.
25
«...новая партийная программа, о необходимости которой говорили все руководители СЕПГ, так и не была принята (это произошло только в 1963 году). И здесь основную роль играло нежелание Сталина строить в ГДР социализм, пока сохранялись шансы на объединение Германии. Лидерам СЕПГ было вновь отказано в просьбе провозгласить на съезде курс на строительство социализма. Вместо этого Вильгельм Пик заявил, что партия должна проводить политику таким образом, чтобы все «наши меры способствовали объединению немецкого народа под знаменем демократической и миролюбивой Германии».
26
«37 тысяч членов отказались пройти проверку[12]. Среди последней категории было много бывших членов НСДАП, скрывших во время денацификации свою реальную роль в партии Гитлера и боявшихся разоблачений (перед началом чистки бывшие нацисты составляли 7,7 % СЕПГ)».
26
«...к концу 1951 года численность СЕПГ сократилась с 1,57 до 1,25 млн. человек».
27
«...лидерам СЕПГ было необходимо добиться согласия своих основных партнеров по блоку — ХДС и ЛДПГ на проведение выборов в Народную палату осенью 1950 года по единому списку. К такому решению СЕПГ толкали опасения проиграть выборы, если христианские демократы и либералы выставят своих собственных кандидатов».
/! Единые списки на выборах - важная политтехнология тех лет, помогающая удерживать власть. В Чехословакии тех лет делали также (читал в другой книге Н. Платошкина).
27
«...к началу 1952 года СЕПГ по своей сути ничем не отличалась от правящих коммунистических партий стран «народной демократии», занимая главенствующее положение в политической системе ГДР.
О том, как такое положение было завоевано, и пойдет речь ниже».
27
«Т. Костова в Болгарии)».
/? Кто это?
27
«...прошли показательные процессы против руководящих деятелей компартий (особенно Л. Райка в Венгрии и Т. Костова в Болгарии). Начавшаяся «холодная война» отражалась в этих процессах следующим образом: все обвиняемые были признаны агентами американца Ноэля Филда (арестованного в Будапеште в мае 1949 года), который, в свою очередь, естественно выставлялся агентом ЦРУ. По-видимому, упомянутые процессы стали реакцией на антикоммунизм в США и Западной Европе.
Ведь там коммунистов считали «советскими шпионами», а риторика «охотника за коммунистами» американского сенатора Маккарти ничем не отличалась от речей прокуроров на процессах Райка и Костова».
/! Автор, видимо, выгораживает таким образом зачинщиков и исполнителей чисток и репрессий в восточноевропейских социалистических странах. Потому что, может быть, в США и начали кампанию травли сторонников социалистических убеждений раньше, чем в соцстранах начали делать то же в отношении антикоммунистов, но в Штатах, как понимаю, не устраивали судебных политических процессов и не сажали людей за симпатии к коммунистам (хотя и всячески притесняли), по крайней мере массово, и тем более не казнили. + стр. 49. /Дополнение. На стр. 90 автор пишет, что чиновников ФРГ за связи с коммунистами увольняли и могли посадить, а рабочих и служащих - просто увольняли. Соответствующее решение было принято правительством ФРГ. + стр. 90 (постановление правительства ФРГ о преследовании за связи с коммунистами)! /Дополнение. На стр. 94 автор пишет, как в результате очередного постановления (решения) правительства ФРГ арестовали свыше 70000 прокоммунистически настроенных людей, 1000 из которых предали суду. Там же автор пишет, что в 1956 году компартию запретили. + стр. 94!
28
«ХДС, и ЛДПГ вовсе не хотели единого списка кандидатов с СЕПГ. В ноябре 1949 года на четвертом съезде восточногерманского ХДС второй председатель партии Хуго Хикман под бурные аплодисменты делегатов провозгласил «борьбу против марксизма» и отверг руководящую роль СЕПГ в обществе.
Точно такие же взгляды в ЛДПГ проповедовал министр финансов земли Тюрингия Леонхард Моог. Опираясь на свои уже сильные позиции в госаппарате и помощь СКК, СЕПГ удалось добиться отстранения этих непокорных политиков и их единомышленников с руководящих партийных постов. Методы при этом использовались разные. Хикману еще повезло: его просто отправили в отставку, и он стал председателем саксонского общества изучения Библии. Вместо него лидером ХДС стал вице-премьер Отто Нушке. Другим оппозиционерам досталась доля похуже. В январе 1950 года был арестован член ХДС и министр экономики земли Мекленбург Витте. В Дессау состоялся публичный процесс над председателем ХДС земли Саксония-Ангальт Лео Хервегеном (получил 15 лет тюрьмы). Некоторые депутаты ландтагов (земельных парламентов) от ХДС и ЛДПГ под разными предлогами лишались своих мандатов. Партийный аппарат обеих «союзных» партий был запуган, а их членский состав начал сокращаться».
/!
29
«...на заседании руководства партий Демократического блока 28 марта 1950 года возникли горячие споры относительно необходимости единого списка кандидатов на предстоящих выборах в Народную палату. Выступавших за этот вариант представителей СЕПГ поддержали НДПГ, ДКПГ и профсоюзы (Союз свободных немецких профсоюзов — ССНП). Новые лидеры ХДС Нушке и Дертингер (министр иностранных дел) также не высказали никаких возражений. Сопротивлялось только руководство ЛДПГ. Так как согласия не было достигнуто, пришлось собрать еще одно заседание блока 20 апреля, после которого наконец было объявлено о единой предвыборной программе Национального фронта. В общем списке кандидатов СЕПГ получила 25 % мест, ХДС и ЛДПГ — по 15 %, НДПГ и ДКПГ — по 7,5 %. Оставшиеся 30 % пришлись на общественные организации (ССНП, Союз свободной немецкой молодежи и т. д.), от которых были выдвинуты члены СЕПГ или близкие к ним идейно представители. Таким образом, СЕПГ могла контролировать больше половины мест в будущей Народной палате. Такие же единые списки были созданы и для выборов в ландтаги, которые планировалось совместить с выборами в Народную палату. Состав земельных списков некоммунистических партий свидетельствовал о серьезнейшей чистке в их рядах. Так, например, из 32 депутатов тюрингского ландтага от ЛДПГ в списках не осталось никого, а из 20 депутатов этого же ландтага от ХДС снова баллотировались только четыре человека.
Выборы 15 октября 1950 года проходили под жестким контролем недавно созданного министерства госбезопасности (МГБ). Была развернута кампания за «открытые» выборы, во многих кабинках не было ручек и карандашей. Была издана инструкция, сокращавшая количество недействительных бюллетеней (таковыми считались лишь те, в которых избиратель вычеркнул всех кандидатов или написал, что он против Национального фронта). С учетом всех этих факторов выборы дали «советские» результаты: при явке избирателей в 98,73 % за единый список проголосовали 99,72 %.
Новая (уже не временная) Народная палата опять утвердила премьер-министром Отто Гротеволя. Теперь у него стало уже пять заместителей (двое из них представляли СЕПГ). Вновь созданные министерства (МГБ, машиностроения и легкой промышленности) перешли под контроль СЕПГ. Но главным было, пожалуй, то, что правительство отныне выполняло установки политбюро СЕПГ, хотя это и не было отражено в каких-либо законодательных актах».
31
«Так как ГДР в отличие от ФРГ провела коренную чистку госаппарата от нацистов и их пособников, в министерствах и ведомствах не хватало специалистов. Только 24,6 % руководящих работников имели высшее образование. Бывшие члены НСДАП составляли лишь 3,9 % численности аппарата правительства. Еще 9,8 % были в западном плену, то есть считались не вполне надежными».
/! /Аналогия. Чистки в ГДР в отношении бывших гитлеровцев - ничто иное, как люстрация в отношении бывших коммунистов, занимавших ранее высокие посты, в ряде бывших социалистических стран, таких, например, как Польша, в 1990-х годах. + стр. 99!
31
«Среди руководящих работников (614 человек) коммунистов (а СЕПГ к тому времени уже окончательно превратилась в коммунистическую партию) было 540. 56 % руководящих работников рекрутировались из рядов рабочего класса».
32
«Во время чистки 1951 года пять секретарей райкомов СЕПГ были «разоблачены» и отстранены от должности. Во многом это было наказанием за то, что во время выборов 1950 года местные парторганизации не смогли предотвратить большого количества протестных голосов (против единого списка Национального фронта в некоторых городах и селах высказались до 30 % избирателей)».
35
«...с 1951 года (когда Сталин заявил, что война между лагерями социализма и капитализма не является неизбежной) основной задачей молодежи была провозглашена борьба за мир».
35
«...повседневная работа ССНМ отдавала казенщиной и формализмом. Даже по мнению функционеров СЕПГ она была слишком серьезной и не учитывала естественное стремление молодежи к активным и развлекательным формам досуга. Поэтому в то время, когда на политзанятиях ССНМ аудитории были полупустыми, с каждым месяцем рос поток молодых людей, посещавших кабаре, ночные клубы и кинотеатры Западного Берлина».
35
«Единой молодежной организацией ГДР был Союз свободной немецкой молодежи (ССНМ), в котором в 1950 году состояли 1,5 млн. человек, плюс еще 1,6 млн. юных (или тельмановских) пионеров. Формально ССНМ считал себя непартийной организацией. Но во главе ее стоял активист компартии Эрих Хонеккер, находившийся в 1935–1945 годы в заключении».
35
«В августе 1951 года ССНМ организовал в Берлине грандиозный Всемирный фестиваль молодежи, в котором приняли участие 2 млн. молодых людей из ГДР (из 18 млн. общего населения) и 26 тысяч делегатов из 104 стран».
36
«На протяжении столетий большинство немцев испытывало к русским два чувства: их презирали как отсталых и боялись из-за их силы и могущества. Но большого интереса к традициям, обычаям и культуре русского народа в Германии никогда не было, хотя в России положение было прямо противоположным: немцев уважали за техническую сметку и хорошо устроенную жизнь (Распутин не советовал Николаю II в 1914 году начинать войну с Германией, так как каждый немецкий крестьянин по утру «кофий» пьет)».
/! По-моему, в настоящее время (16.03.2024) представления немцев о русских и русских о немцах примерно такие же.
37
«Для того чтобы переломить прочно укоренившийся в массовом сознании немецкого населения негативный образ русских, при поддержке СВАГ летом 1947 года во всех землях советской оккупационной зоны были созданы «Общества изучения культуры Советского Союза». Однако с самого начала и СВАГ, и СЕПГ допустили стратегическую ошибку. Вместо изучения культуры и образа жизни простых советских людей (а интерес к этой стороне советской действительности в ГДР был, что в некоторой степени объяснялось и чувством вины за преступления вермахта и СС на советской территории) упор был сделан на пропаганду идей Ленина и Сталина, что и так надоедало населению в различных системах политической учебы (в рядах СЕПГ, ССНП и т. д.)».
40
«Самой популярной общественной организацией ГДР был так называемый Союз культуры за демократическое обновление («Культурбунд»). В него входили не только представители творческой интеллигенции, но и все те, кто интересовался литературой, музыкой или танцами. Причем в понятие «культура» входили собирание марок и технический моделизм, короче говоря, любые формы творческого труда».
41
«В целом можно сказать, что интеллигенция была, пожалуй, наиболее довольной социальной группой населения в «рабоче-крестьянском» государстве ГДР, так как ей были созданы хорошие условия для работы».
42
«...достижения в области культуры и образования были, пожалуй, наиболее значимыми в социальном развитии ГДР, даже в ее первые, еще полные повседневных лишений годы».
48
«Основными задачами МГБ была борьба с политическими противниками ГДР внутри страны и отслеживание негативных тенденций в блоковых партиях и общественных организациях».
48
«...«штази» 80-х, ставшей одним из лучших аппаратов разведки и контрразведки в мире».
49
«...в целом вплоть до 1952 года массовых репрессий в ГДР не было, а смертные приговоры были относительной редкостью. Основное внимание МГБ уделяло борьбе с экономической преступностью в госсекторе.
Некоторые исследователи, в том числе и в ФРГ, отмечают, что террор против инакомыслящих в ГДР был скорее «превентивным», то есть одной угрозы наказания хватало, чтобы держать «отщепенцев» в относительной покорности. Тем более, что те, кто был принципиально не согласен с условиями жизни в ГДР, вплоть до 1961 года могли относительно свободно покинуть страну. Заметим также, что и в ФРГ начала 50-х годов активно велась борьба с инакомыслящими (прежде всего, коммунистами и их сторонниками), по масштабам ничуть не уступавшая «мероприятиям», проводившимся в ГДР против «реакционеров» из ХДС и ЛДПГ».
+ стр. 27.
51
«Любые более или менее крупные решения руководства ГДР (кадровые назначения, годовые и пятилетние экономические планы, проекты резолюций съездов партий и общественных организаций) подлежали предварительному одобрению СКК».
51
«Таким образом, если характеризовать политическую систему ГДР 1949–1952 годов как сталинистскую, то следует признать, что это был самый мягкий сталинизм, во многом потому, что тот, чьим именем и был назван такой политический режим, вплоть до своей смерти рассчитывал на объединение Германии и не позволял немецким коммунистам с их «тевтонскими» замашками насаждать в ГДР социализм».
/! + стр. 53 (политика Советской контрольной комиссии в ГДР).
52
«Когда в конце 1951 года МВД земли Мекленбург составило план «оздоровления» кадров путем повышения процентного состава молодежи (ей в ГДР особенно доверяли, так как молодые люди не были запятнаны нацистским прошлым) и членов СЕПГ, советские представители подвергли эту затею резкой критике, заявив, что людей надо подбирать по деловым качествам, а не по формальным анкетным данным».
/!
53
«...за годы национал-социализма набожность, особенно среди молодежи, заметно снизилась».
53
«...утверждение о насаждении СССР в Восточной Германии жесткой формы социализма абсолютно не соответствует действительности. Напротив, СКК служила своего рода высшей инстанцией по защите населения против произвола и самодурства немецких чиновников, хотя многие простые граждане ГДР под влиянием западной пропаганды думали как раз наоборот».
/? Что двигало СКК (Советской контрольной комиссией) на такие действия, какими мотивами они диктовались? Эти действия были (как хорошо показано выше по тексту), безусловно, в интересах общества. Судя по всему, главным мотивом были установки советского политбюро во главе со Сталиным. + стр. 51 (мотивы Сталина при осуществлении политики в отношении ГДР)!
54
«Итак, к 1952 году ГДР была сформировавшимся государством, которому, однако, не хватало самого главного — ясной перспективы. Не только население, но и сами власти не понимали, является ли их страна только предтечей единой Германии или же одной из частей лагеря социализма. Только 1952 год привнес в эту дилемму окончательную ясность».
55
«В соответствии с Потсдамскими договоренностями союзников СВАГ уже летом 1945 года приступила к экономическому переустройству своей зоны. Вопреки достаточно распространенному теперь в историографии ФРГ мнению речь шла не о социалистических (или тем более коммунистических) преобразованиях, а о ликвидации крупных монополистических объединений и латифундий, являвшихся экономической основой гитлеровского режима. Точно такие же мероприятия должны были проводить и западные союзники в своих зонах».
56
«...в советскую оккупационную зону хлынули миллионы немцев, которых насильственно выселили из Польши и Чехословакии. В условиях промышленной разрухи спасти этих людей от голодной смерти могло только выделение им хотя бы небольшого участка земли».
60
«В советской оккупационной зоне была сохранена система обязательной сдачи крестьянами государству части сельхозпродукции по фиксированным ценам».
60
«В 1950 году ГДР смогла собрать урожай основных культур, равный довоенному. При этом урожайность в так называемых «народных имениях» (государственные сельхозпредприятия, образованные на части изъятых у помещиков земель) была выше, чем в частном секторе, за счет более эффективного использования техники».
61
«...сильно выросшего населения Восточной Германии».
64
«Итак, находясь под давлением СКК, власти ГДР могли нарастить сельхозпроизводство только двумя путями. Либо «нажать на кулачество» (что рекомендовала СКК), либо провести ускоренное кооперирование мелких крестьянских хозяйств в целях повышения их производительности. Без радикальных мер на селе увеличить производство основных продуктов питания в 1952 году уже не представлялось возможным».
/!
65
«Так как именно на востоке Германии шли в 1945 году ожесточенные бои (на Западном фронте гитлеровцы прекратили организованное сопротивление в конце марта 1945 года), промышленность как раз на территории будущей ГДР была сильно разрушена».
70
«...согласно договоренности держав-победительниц СССР должен был получать значительную долю репараций за счет западных зон, выделяя при этом из своей восточногерманской квоты репарации в пользу Польши. Однако уже в 1946 году под давлением США западные державы прекратили все репарационные платежи из своих зон Советскому Союзу. Из-за этого репарационная нагрузка на каждого жителя ГДР в три раза превышала подушевой уровень ФРГ».
76
«...1950 год был самым «урожайным» в ГДР в смысле рождаемости (303 866 детей), а это основной показатель уверенности людей в завтрашнем дне».
77
«Жилищная проблема не стояла в ГДР так остро, как в ФРГ, потому что в Западной Германии англо-американская авиация уничтожила жилые кварталы практически всех крупных городов».
78
«...основной проблемой середины 1952 года в экономике ГДР была большая доля государственных расходов в ВВП».
То есть большая доля социальных расходов и относительно маленькая доля инвестиций в промышленность и другие секторы экономики.
84
«Шумахер был в восприятии Аденауэра просто стопроцентным пруссаком. Будущий лидер СДПГ родился в восточногерманском городе Кульм (ныне Хелмно в Польше) в 1895 году. Тамошние немцы веками воспитывались в духе ненависти и превосходства по отношению ко всему славянскому (60 % населения города составляли поляки) и особенно русскому (так как Россия была лидером славян)».
84
«Аденауэр не пошел на коалицию с социал-демократами во многом потому, что не переваривал их лидера Курта Шумахера. Эти два политика, определявшие внутриполитическое развитие ФРГ в первые годы ее существования, были психологически абсолютно несовместимыми людьми».
86
«...столицей нового государства — Бонном (перед этим из отеля бесцеремонно выставили бельгийскую военную миссию). Этот небольшой провинциальный городишко на берегу Рейна недалеко от Кёльна стал столицей ФРГ потому, что находился недалеко от дома Аденауэра в местечке Ренсдорф».
88
«Антикоммунизм и реваншизм стали двумя столпами государственной идеологии ФРГ, которую мы и рассмотрим ниже».
89
«...компартия Германии была наиболее активной силой сопротивления Гитлеру».
90
«Что же касается тезиса об «агентуре Кремля», то неизвестно, чтобы КПГ устраивала в ФРГ крушения поездов, отравляла колодцы или разбрасывала на полях колорадских жуков. А вот западная агентура в ГДР всем этим занималась, о чем будет подробнее рассказано ниже».
90
«ФРГ стала первым государством послевоенной Европы, где антикоммунизм был облечен в юридические формы правительственной политики».
90
«...антикоммунистическая риторика госдепа достигла пика в сравнении коммунистов с нацистами. Причем здесь приводились почти шизофренические исторические доводы: русские цари были родственниками кайзеров, а коммунисты и нацисты продолжают их линию, поэтому они тоже не разлей вода[33].
Аденауэру лишь оставалось воплотить такие постулаты (рассчитанные явно на слабоумных) в жизнь.
19 сентября 1950 года правительство ФРГ приняло решение о «политической деятельности сотрудников государственной службы против основ демократического порядка». Прямо в духе сталинской концепции обострения классовой борьбы в этом документе говорилось, что «противники федеративной республики наращивают свои усилия по подрыву основ свободного, демократического порядка». «Тот, кто в качестве чиновника, служащего или рабочего на службе федерации участвует в организациях или устремлениях, направленных против основ свободного демократического устройства государства, ведет в их пользу какую-либо деятельность или поддерживает их иным способом, а особенно тот, кто действует по поручению или в духе нацеленных на насильственные действия решений 3-го съезда коммунистической СЕПГ и так называемого «Национального конгресса», виновен в нарушении служебного долга»[34].
В решении правительства ФРГ перечислялись организации, поддержка которых госслужащими считалась несовместимой с их нахождением в системе органов государственной власти. К таковым относились КПГ, ССНМ, «Союз друзей Советского Союза», «Общество по изучению культуры Советского Союза», «Культурбунд», «Объединение лиц, преследовавшихся при нацистском режиме», «Комитет борцов за мир»[35]. В этом списке были всего три неонацистские организации, об опасности которых в преамбуле решения ничего не говорилось. Причем интересно, что эти неонацистские организации были «левого» спектра и отмежевались от Гитлера и НСДАП. Федеральное правительство обещало действовать против нарушителей упомянутого решения «безжалостно», причем чиновникам грозило уголовное дело, а рабочим и служащим — немедленное увольнение.
Суды ФРГ на основании этого решения преследовали даже тех, кто просто состоял членом упомянутых организаций и не вел какой-либо открытой общественной деятельности. Причем правительство ФРГ рекомендовало всем земельным органам власти действовать так же. Антикоммунистическая политика Аденауэра находила полную поддержку оккупационных властей. В сентябре 1950 года британские власти конфисковали партийный дом КПГ в Дюссельдорфе, потребовав от прежних хозяев очистить его в 48 часов[36]. Под определение подрывных элементов могли попасть отнюдь не только коммунисты и сочувствующие. Еще в 1953 году англичане арестовали нескольких членов СвДП только за то, что они активно выступали за объединение Германии».
/! + стр. 27 (размах борьбы с инакомыслящими в соц- и капстранах)!
94
«С начала 1951 года Аденауэр решил еще больше «закрутить гайки» во внутренней политике. Новое решение правительства ФРГ от 27 февраля 1951 года объявило все упомянутые в сентябрьском 1950 года решении организации «враждебными конституции»[42]. Причем это было не только терминологическим уточнением. Отныне контрразведка ФРГ могла на законных основаниях вести слежку с применением конспиративных методов за всеми, кто так или иначе находился в соприкосновении с «врагами конституции». Но слежкой дело не ограничивалось. Только за участие в упомянутом выше народном опросе в ходе 8781 полицейской акции был арестован 73 381 человек, более 1000 из которых были преданы суду[43]. Американский военный суд в Дармштадте приговорил к тюремному заключению двух человек, расклеивавших плакаты с призывом бороться за мир.
26 апреля 1951 года был запрещен Союз свободной немецкой молодежи и ряд других организаций, причем один из членов ССНМ, депутат ландтага (земельного парламента) крупнейшей земли ФРГ Северный Рейн-Вестфалия Юпп Ангенфорт был лишен иммунитета и приговорен к пяти годам каторжных работ. Во время ареста была избита его жена. ССНМ особенно не нравился властям своими митингами и демонстрациями, а также спортивными мероприятиями в поддержку германского единства. Эти акции были весьма популярны среди молодежи. Так, например, на общегерманскую встречу молодежи летом 1950 года в Восточный Берлин приехали 10 тысяч юношей и девушек из Западной Германии. На обратном пути полиция ФРГ задержала их на границе, где участники слета жили в палатках почти два дня, ожидая, пока их всех скрупулезно не зарегистрируют[44]. Многие из этих юношей и девушек потом оказались без работы.
Осенью 1951 года правительство ФРГ обратилось в Конституционный суд страны с просьбой о запрете КПГ (в ФРГ только этот суд мог запретить политическую партию), что произошло несколько позднее, в 1956 году. Причем в качестве обоснования упоминалось, в частности, то обстоятельство, что коммунисты, в особенности фракция КПГ в бундестаге, «одобрили лозунг активного сопротивления ремилитаризации».
По мере того как восстановление военной мощи ФРГ вступило в фазу окончательного оформления, репрессии властей против антивоенного движения становились все более жестокими. 11 мая 1952 года полиция без предупреждения открыла огонь по 30-тысячной демонстрации противников милитаризации в Эссене. Один из демонстрантов, член КПГ Ф. Мюллер, был убит, десятки людей получили ранения, сотни были арестованы[45].
Формально правительство Аденауэра требовало запрета КПГ на том основании, что коммунисты провозглашали лозунг «свержения антинародной клики Аденауэра». Однако это был обычный для того времени прием политической борьбы. Сам Аденауэр одобрил предвыборные плакаты ХДС, на которых злобная черная физиономия с раскосыми глазами (естественно, это был облик СССР) пыталась когтистой лапой накрыть мирную Западную Германию. Члены КПГ не вели никакой подпольной деятельности, не накапливали оружия и не разрабатывали планов восстания. Западногерманский адвокат Дитер Поссер констатировал, что со стороны коммунистов не было «политических убийств, покушений, попыток восстания, насильственных действий, тайных складов оружия, списков по ликвидации» неугодных им людей. С другой стороны, «коммунистов преследовали, их партийные штаб-квартиры подвергались разгрому, их витрины с информационными материалами разрушались, их ораторов били, их функционеров подвергали клевете и оскорблением, даже угрожали им убийством»[46]. Не мудрено, что к 1952 году количество членов компартии сократилось до 110 тысяч человек.
Таким образом, размах репрессий против коммунистов и сочувствующих в ФРГ был ничуть не меньшим, чем против инакомыслящих в ГДР того времени. Но функция антикоммунизма в Западной Германии была гораздо более развернутой. Вражда к СССР, ГДР и их «агентам» в ФРГ и сформировавшийся на этой основе образ мышления «друг-враг» (или, говоря на языке стран «народной демократии», «кто не с нами, тот против нас») служила средством сплочения правящего класса ФРГ, который едва оправился после испуга 1945 года. Антикоммунизм был также идеологической дубинкой, с помощью которой подавлялись любые требования СДПГ и профсоюзов по демократизации в сфере экономики и по недопущению милитаризации Германии».
/! + стр. 27 (размах борьбы с инакомыслящими в соц- и капстранах)!
98
«...западные союзники наказали 600 тысяч бывших нацистов, в том числе 500 тысяч из них — денежным штрафом. В категорию главных преступников попали 1549 человек, а «попутчиков» и «менее виновных» оказалось 21 600[48]. Одна треть всех подозреваемых была полностью реабилитирована».
99
«...основное отличие денацификации в советской и западных зонах. В первом случае бывшие нацисты, даже если их не сажали в тюрьму, все равно лишались права занимать должности на государственной службе. Этим во многом определялась и неопытность госаппарата ГДР, который в некоторых отраслях был создан практически с нуля (суды, система образования, аппарат центральных министров и ведомств). В западных же зонах союзники, руководствуясь «прагматизмом» и «преемственностью управления», разрешили использование бывших членов НСДАП в соответствии с квалификацией, которую они приобрели во времена «третьего рейха». Такой подход пользовался полной поддержкой ХДС/ХСС. Не случайно сразу же после образования ФРГ заговорили о реставрационных порядках.
4 января 1951 года американский Верховный комиссар Макклой подписал первый указ о помиловании нацистских преступников, осужденных на 12 нюрнбергских процессах[51]. Это было сделано по просьбе Аденауэра, который говорил о необходимости примирить различные слои общества (видимо, на коммунистов это примирение не распространялось). Почувствовав, что к власти приходят «свои» люди, бывшие члены НСДАП в массовом порядке потянулись на госслужбу».
/! + стр. 31!, 115 («план Маршалла» и программа помощи GARIOA для ФРГ как фактор, на старте давший ФРГ преимущество в экономическом развитии перед ГДР), 117 (ещё фактор, на старте давший ФРГ преимущество в экономическом развитии перед ГДР), 117 (нравственность ГДР vs прагматизм ФРГ), 118 (интересные подробности и примеры + элементы социализма в экономике ФРГ)!
102
«...(в 1954 году 42 % опрошенных в ФРГ считали, что при Гитлере им жилось лучше всего)…»
105
«Американцы поощряли ветеранов вермахта, потому что те публично проводили четкий водораздел между войной на Западном и Восточном фронтах. В первом случае это было досадное недоразумение, когда народы европейской цивилизации столкнулись друг с другом из-за прихоти бесноватого маньяка Гитлера. На Востоке же немцы только защищали Европу от «монгольско-большевистских» орд Сталина. Такая логика блестяще вписывалась в политику ремилитаризации ФРГ, которую Аденауэр проводил в самом тесном контакте с США. В Бонне быстро позабыли, что и сам Гитлер оправдывал нападение на СССР необходимостью избавить Европу от «азиатско-большевистской угрозы».
107
«...объявленная 18 июня 1948 года денежная реформа была самой радикальной мерой по конфискации денежной массы у населения в германской истории. В среднем вместо 100 рейхсмарок каждый немец получил только 6,5 «немецких марок»[65]. Первоначально на руки было выдано 40 марок, а через два месяца еще 20. От обмена денег выиграли только владельцы недвижимости и крупных товарных партий, то есть те, кто был богат и до реформы».
/!
109
«Для проведения нового либерального экономического курса американцы вскоре подыскали «Аденауэра от экономики». Им стал поначалу беспартийный (позднее вступил в ХДС) профессор Людвиг Эрхард, который в 1945/46 году был министром экономики Баварии (самая крупная земля американской оккупационной зоны), а в марте 1948 года вопреки сопротивлению СДПГ был избран директором Экономического совета Бизонии (то есть своего рода эмбрионального западногерманского правительства).
Эрхард с толстым лицом и неизменной сигарой в зубах даже внешне воплощал собой капиталиста, каким их обычно изображали на своих плакатах левые партии. Он стал отцом концепции «социальной рыночной экономики», которая была призвана совместить свободное предпринимательство с заботой о наиболее бедных слоях населения. Считается, что это была одна из самых удачных экономических теорий современности. На самом деле сразу же после ее провозглашения (а начало этой политики обычно связывают с денежной реформой) «социальная рыночная экономика» оказалась в очень трудном положении, и от краха ее спасли внешние факторы и серьезная корректировка либеральных взглядов самого Эрхарда».
111
«Отца «социальной рыночной экономики» во многом выручил «план Маршалла», по которому США выделили сначала западным зонам, а потом ФРГ кредиты в общей сложности на 1,5 миллиарда долларов[69]. Все средства шли на закупку американских же товаров, не находивших в США сбыта».
115
«...наряду с «планом Маршалла» (значение которого принято почему-то преувеличивать) довольно редко вспоминают об американской программе GARIOA. Это была действительно помощь налогоплательщиков США: в ФРГ поступило продовольствия на сумму, превосходящую кредиты, выделяемые по «плану Маршалла». До 1952 года по этим двум каналам ФРГ получила 4,4 млрд. долларов. За все это приходилось по-прежнему платить американским импортом (в 1950 году 15 % всех ввозимых товаров имели марку «made in USA»)».
+ стр. 99 (ещё фактор, на старте давший ФРГ преимущество в экономическом развитии перед ГДР)!
117
«...сводить западногерманское экономическое чудо только к внешним факторам было бы неправильно. Подчеркнем лишь, что факторы эти были благоприятными для ФРГ и неблагоприятными (фактический бойкот на Западе и невиданные в мировой истории разрушения в экономике основного торгового партнера — СССР) для ГДР».
+ стр. 99 (ещё фактор, на старте давший ФРГ преимущество в экономическом развитии перед ГДР)!
117
«За нравственную чистоту экономики пришлось заплатить периодом определенного беспорядка, пока свежеиспеченные менеджеры и плановики не вошли в курс дела.
На западе Германии все было не так нравственно, но зато более прагматично».
Нравственность ГДР vs прагматизм ФРГ. + стр. 99 (об этом же подробнее)!
118
«Молодой глава семейства Круппов (а для всего мира имя «Крупп» было символом германских танков, пушек и бомб) Альфред в 1948 году получил 12 лет тюрьмы, но уже в январе 1951 года он по распоряжению Макклоя вышел на свободу, вернув к 1953 году всю свою индустриальную империю. За Круппа просил не только Аденауэр, но и второе по влиянию лицо ФРГ католический кардинал Фрингс, во многом сделавший из бывшего мэра Кёльна федерального канцлера. Еще во время процесса над Круппом Фрингс публично заявил, что если кто и может претендовать на звание почетного гражданина города Эссена (там находилась штаб-квартира крупповского концерна), то именно Крупп[74].
Еще в 1950 году вышел из-за решетки «танковый король» Фридрих Флик (который должен был провести в местах не столь отдаленных семь лет). Компанию ему составил Фриц Меер (химический гигант ИГ-Фарбен) и член правления крупнейшего в Германии «Дойче банк» Карл Раше. К началу 50-х годов капитанские мостики германской экономики вновь заняли знакомые всему миру еще во времена «третьего рейха» люди. Концерн Тиссена сосредоточил в своих руках 50 % западногерманской сталелитейной промышленности. Среди верхушки «Маннесмана» можно было увидеть бывшего генерального директора Вильгельма Цангена — председателя Совета по вооружениям при Гитлере.
С другой стороны, денежная реформа 1948 года разорила многих мелких предпринимателей, не успевших превратить рейхсмарки в недвижимость или ликвидные товары. Тем не менее «экономическое чудо» не могло обойтись без своих магов и кудесников, то есть самородков, сумевших поймать удачу за хвост. Макс Грундиг в 1947 году начал с того, что гениально обошел запрет оккупационных властей на производство радиоприемников. Он смог продать до денежной реформы более 100 тысяч наборов радиодеталей, из которых практически каждый мог по принципу «сделай сам» собрать нехитрый радиоаппарат. Грундиг смог разумно распорядиться заработными им 20 млн. рейхсмарок и уже в 1955 году его фирма предложила потребителям магнитофон ценой менее 500 марок, что сделало эту новинку товаром массового спроса.
Ханс Тирфельдер прибыл в 1946 году из советский зоны с одним чемоданом. В 1951 году он провел конкурс на звание «мисс ноги» Германии. Сотни тысяч женщин снимали мерки с бедер, икр и ступней, отсылая данные устроителю. Тот обработал их и получил точный анализ рынка женских чулок. После этого Тирфельдер первым в Германии наладил массовый выпуск синтетических чулок из нейлона и перлона (полиамидное волокно)[75].
И все же таких «историй успеха» было не так много, чтобы утверждать, что от экономического чуда разбогатела вся Германия к западу от Эльбы. В 1957 году 10 тысяч самых богатых людей ФРГ имели такой же доход, что и 2 миллиона самых бедных. И Западная Германия, возможно, не дожила бы и до пятилетнего юбилея своего существования, если бы «социальная рыночная экономика» Эрхарда не стала действительно социальной. Произошло это не только под нажимом ОНП и СДПГ, но и под давлением американцев, опасавшихся, что массовая безработица и рост цен приведут к «коммунистической революции».
Государство приняло специальные программы по поддержке производства дешевых товаров. Предприятия получили налоговые льготы и ускоренную модель амортизации. В 1952 году были приняты специальные государственные меры по поддержке инвестиций. Был в ФРГ и свой «госплан» — Союз германской экономики (объединение предпринимателей), который в тесном сотрудничестве с правительством определял «правила игры» на рынке. В 1950 году был принят закон о помощи жертвам войны, согласно которому миллионы людей (в том числе лишившиеся крова, вдовы, инвалиды) получили пенсии и бесплатное медицинское обслуживание. В 1952 году в бундестаге прошел практически «социалистический закон» о распределении тягот войны, по которому был введен особый налог на имущество богатых лиц, и вырученные от него средства шли на помощь беженцам из Восточной Европы и советской оккупационной зоны. До 1964 года в западногерманское общество были интегрированы 12 млн. человек, на что ушло 55 млрд. марок[76]. Без упомянутых выше социальных законов рыночная экономика рухнула бы под тяжестью столь серьезных задач».
/! + стр. 99!, 120 (ФРГ - социальное государство: в чём это проявлялось и чем вызвано)!
120
«...либералу Эрхарду предстояло распрощаться еще со многими своими теоретическими «священными коровами». Закон от 24 апреля 1950 года вводил систему государственного строительства так называемых «социальных квартир», предназначавшихся для «широких слоев населения». В 1950 году только 8 % жителей ФРГ были собственниками своего жилья. По закону предполагалось построить за шесть лет 1,8 млн. квартир. Таким темпам могло бы позавидовать любое социалистическое государство. Но даже такие радикальные меры с трудом сдерживали недовольство населения плохими условиями своего жилья (в 1950 году 41 % жителей не были удовлетворены своими жилищными условиями)[77].
Между тем ОНП требовало от правительства демократизации «структур власти» в экономике. Профсоюзы пригрозили мощной забастовкой, если до 1 февраля 1951 года не будет принят закон об участии рабочих в управлении предприятиями горнодобывающей промышленности. Закон вступил в силу 21 мая 1951 года (при поддержке СДПГ) и предписывал паритетный состав наблюдательных советов на всех предприятиях упомянутой отрасли с количеством занятых более 1000 человек. «Нейтральный» член совета должен был помочь избежать патовых ситуаций при голосовании. Профсоюзам явно понравилась такая «социализация», и в законе «о конституции предприятий» (1952 год) было предусмотрено создание на всех предприятиях страны с количеством занятых более пяти человек так называемых «советов предприятий» из членов трудовых коллективов. Члены совета имели большое влияние при решении социальных вопросов (отпуска, продолжительность рабочего времени и т. д.), и предприниматели были обязаны предоставлять этим советам информацию об экономическом положении предприятий. Согласно закону треть членов наблюдательных советов акционерных обществ должна была выбираться из рабочих и служащих.
Предоставленная этим законом профсоюзам огромная власть базировалась на прочной основе закона о тарифных договорах (принят еще до образования ФРГ 9 апреля 1949 года), которым была введена так называемая «тарифная автономия». Согласно этой системе предприниматели и профсоюзы путем переговоров определяли зарплату и социальные льготы рабочих конкретных отраслей. Посредники от государства привлекались к переговорам лишь тогда, когда они находились под угрозой срыва. Тарифная автономия серьезно ограничила экономическую свободу предпринимателей: отныне ни один завод не мог платить своим рабочим меньше, чем это было согласовано в тарифном отраслевом договоре.
После всех этих законов от либерализма Эрхарда оставалось очень мало. Но зато рабочие в ФРГ прекратили мечтать о социализме в масштабах страны, так как им вполне хватало социализма на своем предприятии. Согласно только входившим в моду в начале 50-х годов социологическим исследованиям только 1 % рабочих мог быть причислен к марксистам, 30 % заявили, что свыклись с существующим порядком вещей и не интересуются ничем, кроме своих личных дел. 25 % верили, что профсоюзы еще добьются новых социальных льгот и готовы были активно участвовать в развитии «своего» предприятия (в профсоюзных газетах публиковались статьи, призывавшие рабочих беречь оборудование и следить за чистотой на рабочем месте), и еще 8 % надеялись на поступательное социал-демократическое движение к социализму[78].
Таким образом, в известной мере можно сказать, что отцами западногерманского «экономического чуда» были Эрхард и Ульбрихт. Ведь именно боязнь революционного взрыва и создания социализма «а ля ГДР» заставила Аденауэра и его экономического гуру забыть о незыблемых канонах чистого либерализма и превратить ФРГ в самое социальное государство Западной Европы».
/! + стр. 118 (социалистические элементы экономики ФРГ)!
122
«После 1952 года «экономическое чудо» наконец-то стало серьезно отражаться на материальном благополучии миллионов простых западных немцев. Если в 1950 году средняя зарплата составляла 243 марки, то в последующие годы она стабильно росла при низкой инфляции в среднем на 20 % в год. Производительность труда в начале 50-х годов на 40 % превысила довоенный уровень. А это в свою очередь удешевляло товары массового спроса, делая их общедоступными. Если в 1950 году рабочий должен был работать 22 часа, чтобы заработать себе на 1 кг кофе в зернах, то в 1959 году для этого было достаточно шести часов. Ради килограмма сахара приходилось трудиться один час в 1950 году и всего 26 минут в 1959 году. Пара хорошей обуви стоила в 1950 году два рабочих дня, а в 1959 году — 10 часов 42 минуты[79].
Огромная социальная деятельность государства привела к тому, что на 12 миллионов рабочих в 1953 году приходилось уже 4 миллиона служащих, а это также означало рост благосостояния, так как служащие неплохо зарабатывали».
123
«К 1953 году население ФРГ наелось досыта и получило возможность разнообразить свой дневной рацион за счет хорошей колбасы и недоступных ранее кондитерских изделий. В 1954 году средний рабочий тратил на питание 180 марок из своей месячной зарплаты в 467 марок (в 1949 году он мог поесть лишь на 131 марку в месяц). Немецкие женщины наконец сняли полувоенные платья до колен и сапоги и облачились в массовые наряды, разработанные Кристианом Диором в стиле «нью лук» («новый вид»): гиперженственные платья, подчеркивавшие осиную талию и полные бедра за счет подбитых юбок. В семьях ФРГ появились велосипеды, мопеды и даже автомобили, которых, правда, в начале 50-х годов было еще очень мало».
/!
127
«Свою политику непризнания ГДР ФРГ и западные союзники основывали на отсутствии легитимации восточногерманского правительства путем свободных выборов. Эту же тему — свободные выборы — Запад решил сделать своей козырной картой и в германском вопросе. Для того чтобы отбивать дипломатические инициативы СССР по воссоединению Германии (что привело бы к потере контроля Запада над ФРГ), США, Великобритания и (неохотно) Франция предлагали начинать объединение страны с организации свободных выборов».
129
«...«Социалистическое» правительство Великобритании вынуждено было послать в английскую колонию Малайю 250 тысяч солдат, зверски подавивших там национально-освободительное движение».
141
«Советское руководство серьезно недооценило степень влияния событий в Корее на германские дела. Конечно, у Сталина были веские основания предполагать, что Запад не будет особенно нервничать из-за событий в Восточной Азии. Во-первых, победа коммунистов в гражданской войне в Китае в октябре 1949 года не привела к ремилитаризации Германии. А ведь вес Китая в мире был просто несопоставим с Кореей. Во-вторых, американские официальные лица (в том числе госсекретарь Ачесон) неоднократно и вплоть до июня 1950 года заявляли, что Корея не входит в систему обороны США и их союзников. Поэтому Сталин полагал, что Северная Корея может помериться силами с Южной один на один без вмешательства Запада (сам СССР участвовать в корейской войне не собирался). В этом на первый взгляд верном анализе был один крупный просчет. Администрация Трумэна подверглась в США небывало резкой критике за «сдачу» Китая (а ведь американцы, в отличие от СССР, напрямую участвовали там в гражданской войне на стороне гоминьдановцев) и просто не могла себе позволить еще один внешнеполитический провал, да еще в том же регионе. К тому же, воспользовавшись отсутствием советского представителя в Совете безопасности ООН (это была крупнейшая ошибка советской дипломатии), США добились принятия резолюции о посылке в Корею войск ООН на помощь южанам. Корейский конфликт неожиданно для Москвы перерос в международный, так как для отпора ооновцам-американцам на помощь Северу поспешили китайские войска. А прикрывать их (а заодно и сам Китай) с воздуха пришлось-таки советским пилотам. Конечно, такая война уже не могла быть проигнорирована в Европе.
Примечательно, что по сообщениям советской разведки правительство Англии в конфиденциальных оценках войны в Корее выражало уверенность, что СССР отнюдь не был ее инициатором[97]. Но это обстоятельство не играло никакой роли для Аденауэра, который, как мы уже убедились, был готов представить в виде смертельной угрозы Европе даже ССНМ».
/!
142
«...советская делегация предлагала критиковать за ремилитаризацию ФРГ не Аденауэра, а западных союзников. Следует признать, что такая по своему конструктивная тактика была в тех условиях несколько ошибочной, так как исходила из неверного предположения, что правительство ФРГ объект, а не субъект ремилитаризации».
Это ФРГ в лице Аденауэра была инициатором и лоббистом ремилитаризации страны (создания собственной армии, наращивания боеспособности и т.д.), а не США и прочие союзники ФРГ.
142
«20–21 октября 1950 года в Праге прошло совещание министров иностранных дел европейских социалистических стран, в котором впервые приняла равноправное участие и ГДР. В совместном заявлении министры осудили планы ремилитаризации Западной Германии, верно охарактеризовав их как полный разрыв Потсдамскими договоренностями».
/Аналогия. Ситуация напомнила Минские соглашения в ходе конфликта на Украине. Россия тоже обвиняла Украину и стоящие за ней западные страны в невыполнении договорённостей. + стр. 147 (другая аналогия, связанная с Украиной), 149 (о марионетках и кукловодах в мировых процессах).
144
«...американцы, раздраженные обструкцией французов на сессии Совета НАТО, требовали до следующего заседания этого органа (28 октября) дать четкий ответ на разработанный США при участии Аденауэра план ремилитаризации ФРГ. Просто отказать французы не могли, потому что как раз в сентябре — октябре 1950 года вьетнамские национально-освободительные силы во главе с Хо Шимином одержали ряд внушительных побед над французскими колониальными войсками. Парижу срочно нужна была финансовая и военная помощь США. Но на соответствующих франко-американских переговорах 12–17 октября 1950 года в Вашингтоне американцы поставили жесткое условие: сначала согласие Парижа на ремилитаризацию ФРГ, а потом деньги и оружие[100].
В этих условиях французы вынуждены были «отступать вперед», то есть выдвинуть какие-нибудь контрпредложения, положительные по форме, но обструкционистские по сути. Основная задача виделась Франции в недопущении ФРГ в НАТО».
147
«...в конце октября Аденауэру надо было что-то отвечать на инициативу французов и стран «народной демократии». Но пока он размышлял над дальнейшей тактикой, Москва нанесла еще один, самый страшный для Аденауэра дипломатический удар. Советское правительство обратилось 3 ноября 1950 года с нотой к правительствам США, Великобритании и Франции с предложением созвать конференцию министров иностранных дел четырех держав, на которой предполагалось договориться об образовании общегерманского временного правительства, заключении мирного договора с Германией и выводе с ее территории всех оккупационных войск через год после подписания мирного договора. Основой конференции — и это больше всего заботило Аденауэра — должны были стать Потсдамские договоренности, то есть демилитаризованная Германия.
Позднее Аденауэр признался, что если Бисмарка мучил «кошмар коалиций», то его самого мучил «кошмар Потсдама»[103]. Канцлер не сомневался, что предложение русских о единой и нейтральной Германии разделяет подавляющее большинство населения ФРГ. Даже ярый антикоммунист, обер-бургомистр Западного Берлина Эрнст Ройтер высказывался в пользу этого варианта. Пришлось Аденауэру выслушивать подобные точки зрения и на заседании высшего руководящего органа ХДС — федерального комитета. Из Парижа и Лондона сообщали, что там относятся к идее проведения конференции четырех держав весьма позитивно. Оставалась только надежда на американцев. Но из США приходили тревожные сигналы. Бывший американский президент Герберт Гувер, выступая 20 декабря 1950 года, высказался за вывод американских войск из Европы.
В самой ФРГ начали набирать силу нейтралистские и «прорусские» тенденции. Причем их олицетворяли уже не только коммунисты, пацифисты и левые социал-демократы. Бывший рейхсканцлер Веймарской республики Й. Вирт и посол Германии в СССР Надольный выступали за возврат к «духу Рапалло» (в 1922 году в пригороде Генуи Рапалло был подписан германо-советский договор, положивший начало «особым» отношением Веймарской республики и Советского Союза). Когда правительство ФРГ настояло на образовании на предприятиях страны «заводской охраны» против «восточного саботажа», многие предприниматели отказались это сделать, так как, «возможно, русские будут править Германией уже через полгода».
После 3 ноября Аденауэр бросил все силы на срыв конференции четырех держав. Почему же он так не хотел единой, нейтральной Германии? Ведь пример Финляндии ясно показывал, что СССР готов не вмешиваться во внутренние дела капиталистических стран, если они не участвовали в направленных против Москвы военных союзах».
/Аналогия. Аналогично, до недавнего времени (а, может, до сих пор (06.04.2024)) Россия хотела видеть Украину нейтральной страной. + стр. 142 (другая аналогия, связанная с Украиной).
149
«...было отвергнуто предложение социалистических стран о создании Общегерманского совета.
Мол, не может быть паритета между ГДР и ФРГ в каком-либо общегерманском органе. К тому же вести переговоры надо не с «марионеткой» ГДР, а с ее хозяином Советским Союзом, но только тогда, когда Запад станет сильнее СССР в военном отношении».
/Аналогия. Снова похоже на российско-украинский конфликт, который трактуется как конфликт между Россией и США. + стр. 142.
149
«Аденауэр боялся доминирования в единой Германии социал-демократов и коммунистов. Федеральный канцлер был весьма низкого мнения о немцах, так как считал, что они не дозрели до настоящей демократии и не смогут противостоять социалистам-искусителям».
Опасения Аденауэра, по-моему, были весьма оправданы. Не знаю, насколько корректно сравнивать гипотетическую нейтральную объединённую Германию с реальной послевоенной Чехословакией, но опыт Чехословакии, которая после войны тоже сначала была нейтральной, а потом перешла под полный контроль коммунистов, подтверждает опасения Аденауэра. С другой стороны, опыт нейтральных Финляндии и Австрии, наоборот, развенчивают опасения Аденауэра.
149
«ГДР предлагала приступить к выработке единого избирательного закона и провести общегерманские выборы. Это был удачный ответ на инициативу Макклоя (февраль 1950 г.). Тот тоже предлагал общегерманские выборы, но на основании избирательного закона, выработанного оккупационными властями. ГДР же предлагала, чтобы сами немцы «за одним столом» создали для себя избирательные процедуры».
Где-то ранее в книге было сказано, что ФРГ была уверена, что ГДР не пойдёт на свободные общегерманские выборы; поэтому ФРГ, не желая объединяться с ГДР в единое нейтральное государство, но вместе с этим и не желая компрометировать себя неприятием единой страны, ставили ГДР заведомо, как считали в ФРГ, невыполнимое условие для объединения: свободные общегерманские выборы в объединённой Германии. Но, как следует из выделенного фрагмента, ГДР не боялась свободных выборов и, наверно, действительно, была согласна их провести, если только это не было хитростью. + стр. 155 (прогноз по победителю на общегерманских выборах, если бы они состоялись), 157 (ещё одна попытка ГДР склонить ФРГ к общегерманским выборам), 166 (Аденауэр полагал, что СССР не согласится на свободные выборы в объединённой Германии), 168 (Запад полагал, что СССР не согласится на свободные выборы в объединённой Германии), 170 (СССР согласен на свободные выборы в объединённой Германии), 171!
151
«Аденауэр предлагал освободить из тюрьмы бывших военнослужащих вермахта, осужденных союзниками за военные преступления».
152
«Американцы поддержали Аденауэра и во внутренней политике, где дела канцлера шли совсем неважно. 6 ноября 1950 года за день до дебатов в бундестаге по вопросу о ремилитаризации и объединении Германии Макклой пригласил к себе Шумахера и пригрозил, что если парламент выскажется против немецкой армии, США прекратят поставки товаров по «плану Маршалла» (вот какая участь ожидала СССР в случае принятия этого «бескорыстного» плана). В противном же случае, если депутаты проявят благоразумие, из этого «плана Маршалла» будет выделено дополнительно на 40–60 % больше средств для тех секторов экономики ФРГ, которые связаны с выполнением военных заказов».
/!
153
«Заключенные ФРГ договоры с иностранными государствами вступали в силу лишь в том случае, если союзные державы в течение трех недель не отвергали их».
Интересный механизм.
155
«...западные собеседники Аденауэра, несмотря на их очень скудные знания истории России, не обманывались насчет истинных страхов канцлера: Аденауэр просто боялся, что на общегерманских выборах победит СДПГ».
+ стр. 149.
157
«15 сентября 1951 года Народная палата ГДР обратилась к своим западногерманским коллегам в бундестаге с самым радикальным до сих пор предложением провести по всей Германии свободные выборы. К тому же ГДР была согласна, чтобы орган по подготовке этих выборов формировался не на паритетной основе (то есть с преобладанием представителей ФРГ)».
+ стр. 149 (другая попытка ГДР склонить ФРГ к общегерманским выборам).
157
«Аденауэр публично порекомендовал активнее привлекать бывших офицеров и генералов вермахта к работе в штабах НАТО, так как у немцев есть опыт борьбы с СССР, а вот «ни один американский, французский или английский генерал не воевал с русскими». Поэтому НАТО должно опираться на богатые знания немецких экспертов. Те, кто сегодня не жалеют черных тонов при описании «сталинской» внешней политики СССР в начале 50-х годов, должны просто попытаться представить себе, как воспринимали в полуразоренном Советском Союзе такого рода заявления».
160
«...в октябре СССР предпринял очень необычный дипломатический демарш. Бывший сопредседатель восточногерманского ХДС Эрнст Леммер, ставший в 1951 году одним из самых близких к Аденауэру политиков через посредничество одного знакомого, встретился в конце октября 1951 года с министром иностранных дел ГДР Дертингером (тоже членом ХДС). Последний, сославшись на то, что действует по просьбе заместителя главы СКК В. С. Семенова, сообщил, что СССР действительно готов признать любые результаты общегерманских выборов. Причем в Москве, продолжал Дертингер, отдают себе отчет, что СЕПГ на этих выборах с треском проиграет. Мол, поэтому именно его, Дертингера, имеющего массу противников среди восточно-германских коммунистов, и избрали для этой конфиденциальной миссии. Единственным условием Москвы была реальная независимость будущей Германии от США[112].
Этот интересный ход советской стороны (хотя и закончился ничем, Дертингеру не поверили)».
/!
160
«В «нейтральную» комиссию ООН входили Пакистан, Бразилия, Голландия, Исландия и Польша (последняя сразу же вышла из ее состава, понимая, что ничего кроме роли «фигового листка» ей не светит). Голландия и Исландия были членами НАТО, а Бразилия и Пакистан полностью зависели от США».
160
«Израиль, который был против объединения Германии в любой форме».
161
«...канцлер ФРГ хотел только одного: включения Западной Германии в военно-политическую систему Запада. Все, что не вписывалось в эту сверхзадачу, включая и объединение Германии, отметалось сразу и бесповоротно».
162
«...(особенно Сталина радовали антизападные взгляды Гудериана, военные дарования которого советский лидер оценивал очень высоко)».
162
«10 марта 1952 года заместитель министра иностранных дел СССР А. А. Громыко вручил в Москве послам США, Великобритании и Франции ноту, которая произвела в мире эффект разорвавшейся бомбы и споры вокруг которой не утихают по сей день. В ноте предполагалось ускорить выработку мирного договора с Германией (тем самым СССР формально реагировал на соответствующую просьбу правительства ГДР, обратившегося 13 февраля 1952 года ко всем державам-победительницам) в границах, определенных Потсдамскими договоренностями. Объединенная Германия не должна была участвовать в военных блоках, направленных против стран, воевавших с гитлеровским «рейхом». Но это было единственное условие СССР. Зато все оккупационные войска подлежали выводу не позднее, чем через год после вступления мирного договора в силу, а самой Германии разрешалось иметь национальные вооруженные силы, оснащенные собственной боевой техникой. Снимались все ограничения в экономической сфере, а бывшим офицерам вермахта и членам НСДАП гарантировалось равноправное участие в строительстве «миролюбивой и демократической» Германии. Это была неприкрытая апелляция к национальным чувствам немцев. К этому советское руководство подвигли в том числе успехи неонацистов в Нижней Саксонии (в Москве считали это реакцией униженных немцев на западную оккупацию по аналогии с периодом после заключения Версальского договора в 1919 году) и поступавшие по линии разведки сведения о недовольстве многих видных бывших генералов вермахта (особенно Сталина радовали антизападные взгляды Гудериана, военные дарования которого советский лидер оценивал очень высоко) курсом Аденауэра на подчинение ФРГ западным державам, прежде всего США.
К советской ноте был приложен проект Основ мирного договора с Германией, что делало демарш СССР еще более убедительным. На Западе ноту сразу же окрестили «нотой Сталина», даже не предполагая, насколько это соответствует истине. Хотя нота и была подготовлена в МИД СССР, Сталин несколько раз смотрел проект и вносил в него изменения[113]».
163
«...польский коридор?» (то есть часть Польши, отделявшая в 1939 году Восточную Пруссию от остальной территории Германии; претензии Гитлера на эту часть Польши послужили формальным предлогом для развязывания немцами Второй мировой войны)».
165
«Национальное Собрание Франции приняло резолюцию, запрещавшую правительству даже рассматривать вопрос приема Западной Германии в Североатлантический блок, так как НАТО является сугубо оборонительным союзом, а ФРГ выдвигает агрессивные территориальные претензии к другим европейским странам».
166
«Тактически Аденауэр советовал ответить Москве контрвопросами в основном на тему свободных выборов под контролем ООН (про выборы в советской ноте действительно ничего не говорилось)».
+ стр. 149.
168
«25 марта послы США, Великобритании и Франции передали три идентичные ноты в Москве министру иностранных дел СССР А. Я. Вышинскому. Упор делался, как и ранее, на необходимости проведения общегерманских свободных выборов под международным контролем. В западных столицах полагали, что СССР ответить будет нечего и поэтому можно сосредоточиться на скорейшем завершении переговоров по ЕОС. Оптимизм послам добавило сделанное Вышинским в ходе беседы заявление, что Москва не примет в Германии комиссию ООН».
+ стр. 149.
168
«...решимости Запада. Стоит последнему стать еще сильнее (а этого можно достигнуть только укреплением НАТО и созданием под крышей блока ЕОС)…»
168
«...британский МИД. Интересно, что его руководящие сотрудники усмотрели в нейтрализации Германии еще одну угрозу. Не связанная с блоками, Германия будет иметь право вести торговлю не только с Западом, но и с Востоком и скоро станет богаче Великобритании и Франции, которых участие в НАТО такой возможности лишает».
170
«9 апреля 1952 года Вышинский передал западным послам ответную ноту (таким образом, на ее выработку ушло всего две недели), в которой признавалась необходимость проведения общегерманских свободных выборов, которые могла бы контролировать международная комиссия из представителей четырех оккупационных держав. Аденауэр немедленно попросил Верховных комиссаров о встрече. Но так как французский представитель не захотел обсуждать новую советскую ноту с канцлером[119], последнего принял от имени трех комиссаров британец Киркпатрик. Теперь Аденауэр уже предлагал отвечать без промедления и не отвергать принципиально возможность четырехсторонних переговоров (идея которых все больше и больше овладевала умами немцев). Но следовало выдвинуть несколько предварительных условий, которые сделают для СССР участие в таких переговорах невозможным. Примечательно, что канцлер предлагал поставить тему выборов в ответной ноте на последнее место, так как видимо она в его глазах не сыграла отведенной ей роли мины, призванной взорвать советскую переговорную позицию».
+ стр. 149.
170
«И Аденауэра, и Вашингтон беспокоила явная близость советских предложений позициям СДПГ, английских лейбористов (те, правда, с ноября 1951 года перешли в оппозицию, но новый премьер Черчилль тоже не очень-то благоволил немцам) и французских социалистов».
Западные союзники СССР в вопросе объединения Германии и придания ей нейтрального статуса.
171
«Ведь пытались же уже «пригвоздить» Москву на теме свободных выборов, а оказалось, что русские готовы обсуждать их проведение. А что же будет, если они согласятся на международный контроль выборов в ходе четырехсторонней встречи? Тогда отступать уже будет некуда».
/! + стр. 149.
174
«26 мая 1952 года Общий договор между ФРГ, Францией, США и Великобританией был подписан в Бонне. На следующий день в Париже был подписан Договор об образовании Европейского оборонительного сообщества.
По этому договору (заключался на 50 лет между Францией, ФРГ, Италией, Бельгией, Голландией и Люксембургом) ФРГ разрешалось иметь собственную армию (хотя и интегрированную в ЕОС) в 12 дивизий. Вся военная группировка ЕОС подчинялась руководству НАТО. США и Великобритания, не будучи членами ЕОС, гарантировали его безопасность.
Оба договора — Общий (официально он назывался «Договор об отношениях между Федеративной Республикой Германией и тремя державами»; Аденауэр, чтобы замаскировать фактически сохранившуюся оккупацию, гордо назвал его «Договором о Германии», подразумевая, что теперь ФРГ наконец обрела суверенитет) и договор о создании ЕОС еще подлежали ратификации во всех странах-участницах.
Таким образом, американцы спасли Аденауэра и похоронили все надежды на скорейшее объединение Германии. Шумахер воскликнул, что те, кто от имени ФРГ подписал оба договора, перестали быть немцами. Для Советского Союза и ГДР встал вопрос: какую же линию теперь стоит проводить в германском вопросе, если были отвергнуты самые радикальные уступки со стороны Москвы и Восточного Берлина?»
+ стр. 180 (Общий договор назван кабальным для ФРГ).
176
«Считается, что «нотная война» вокруг Германии в 1952 году закончилась поражением СССР и победой Запада. На самом деле проиграла единая Германия, а победили Ульбрихт и Аденауэр. Руководство СЕПГ было весьма напугано «нотой Сталина». Позднее, уже после XX съезда КПСС, Ульбрихт говорил, что эта нота таила в себе большую опасность: «Немецкое рабоче-крестьянское государство» было в начале 1952 года еще слишком слабым и могло не выдержать испытания на прочность, если бы Запад всерьез воспринял советское предложение о заключении мирного договора и объединении Германии. Теперь, в мае 1952 года, после фактической ремилитаризации ФРГ, у СССР просто не оставалось другого выхода, кроме как всемерно укреплять ГДР в качестве противовеса Западной Германии, чтобы не утратить равного с Западом соотношения сил в дипломатической борьбе вокруг Германии. А это было на руку Ульбрихту и его сторонникам, которые давно тяготились тем, что Москва не дает «зеленый свет» строительству в ГДР социализма».
/!
177
«Лидеры СЕПГ решили приехать в Москву, чтобы на месте выяснить дальнейшие намерения Сталина и «пробить» наконец санкцию на строительство в ГДР полнокровного социализма».
Понравилось применение слова «полнокровный».
178
«...и Запад готовил подобные шаги (например, рассматривалось прекращение судоходства через английский сектор Западного Берлина, что ставило ГДР в довольно тяжелое положение)».
А ведь любопытная ситуация: если ФРГ запрещала судам ГДР ходить по реке на территории Западного Берлина, то Восточный Берлин, похоже, лишался выхода к морю по реке.
180
«Меры ГДР по укреплению межзональной границы были желанным подарком для Аденауэра, которому удалось переключить огонь критики за подписание «кабального» Общего договора с себя на «коммунистических правителей» ГДР».
+ стр. 174 (о подписании Общего договора).
182
«...обструкционистской позиции Запада».
183
«В проекте констатировалось, что СЕПГ превратилась в марксистско-ленинскую партию и в ГДР созданы все необходимые предпосылки для создания основ социализма (преобладание общественного сектора в экономике, контроль рабочего класса над всеми рычагами государственной власти)».
Критерии социализма. Но на деле большого контроля рабочего класса над «рычагами государственной власти» не было. Как на практике мог обычный человек, рабочий воздействовать на государственного чиновника? Наверно, через жалобы в партийные инстанции либо в газету. Насколько знаю, в СССР такое практиковалось и на это реагировали, такие обращения были действенны.
184
«...любой союз с СЕПГ в тех условиях только ослабил бы внутриполитические позиции социал-демократов в ФРГ.
Но Ульбрихту этот союз тоже был не особенно нужен. Чем сильнее ФРГ подпадала под влияние США и НАТО, тем более аргументированным становился его курс на форсированное строительство социализма в ГДР».
/! Ульбрихт был озабочен построением социализма в ГДР; для этого, логично полагал Ульбрихт, объединяться с ФРГ было недопустимо (так как в этом случае, предполагалось, Германия будет нейтральным государством и так как на общегерманских выборах СЕПГ, скорее всего, не набрала бы большинства голосов). И Аденауэр тоже не хотел объединения, у него была своя причина: он был озабочен интеграцией ФРГ в западный мир, в западные блоки - НАТО и т.д. При объединении же, предполагалось, Германия будет нейтральным, внеблоковым государством. Как было показано в книге, США разделяли позицию Аденауэра и помогали ему в реализации этой позиции. Англия, в целом, как понимаю, поддакивала США. Франция же, видимо, колебалась, но в конце концов согласилась с США, так как, в том числе, зависела от США экономически. СССР же чётко выступал и предпринимал для этого действия за объединение Германии в нейтральном статусе (до тех пор, пока, по мнению СССР, оставалась возможность объединения). Возможно, СССР рассчитывал, что после объединения Германия на деле будет не нейтральной, а встанет на социалистический путь развития, хотя в книге об этом ничего не говорилось. + стр. 188!
184
«Москва еще надеялась, что Общий договор, а особенно договор о создании ЕОС, не будут ратифицированы, и «окно возможностей» в германском вопросе откроется заново».
«Окно возможностей» - хороший термин.
185
«Последовавший после июля 1952-й год даст Ульбрихту практически единоличную власть в ГДР (хотя она никогда не была по объему даже отдаленно сравнимой, например, с властью Сталина над СССР)…»
185
«...как считал Ульбрихт, с 1948 года и так было потеряно много времени из-за бесплодных попыток договориться в Западом о воссоединении Германии. И подписание в конце мая 1952 года «милитаристских договоров», казалось, полностью подтверждало правоту Вальтера Ульбрихта».
187
«Ульбрихта часто считают этаким партийным бюрократом без особых творческих проблесков. Его называли «бетонной головой» (сравните с эпитетом Троцкого в адрес Молотова — «каменная задница») и безропотным исполнителем воли СССР в ГДР. На самом деле».
188
«Для того чтобы лучше понять поведение Ульбрихта и многих «старых» немецких коммунистов в 1952 году, следует прежде всего осознать, что они видели последнюю возможность наконец-то осуществить построение социализма на немецкой земле после трагических неудач немецкого рабочего движения в XX веке. Сначала казалось, что революция победит в 1918 году, но все закончилось зверским убийством Карла Либкнехта и Розы Люксембург и предательством СДПГ. В 1923 году подготовленное компартией вооруженное восстание провалилось. В 1932 году за коммунистами в Германии шло 6 млн. избирателей, и революционный выход из поразившего страну жесточайшего экономического кризиса казался просто неизбежным. Вместо этого — фашистская диктатура, концлагеря и эмиграция. И опять, как считали почти все коммунисты, виновата была СДПГ, отказавшаяся объявить против Гитлера всеобщую забастовку. И вот теперь, в 1952 году, упускать еще одну благоприятную возможность для осуществления коммунистических идеалов? Это казалось немыслимым, особенно после того, как СДПГ в ФРГ опять предала светлые идеалы социализма. Нет сомнений, что Ульбрихт и большинство коммунистов в СЕПГ действительно видели в социализме сытое и достойное будущее немцев. Теперь, когда СССР разочаровался в Западе, надо было срочно, именно срочно заложить в ГДР основы социализма, пока Кремль опять не вернулся в практическом плане к идее объединенной, миролюбивой, но капиталистической Германии.
Именно поэтому, а не в силу какой-то идейной зашоренности, Ульбрихт и решил превратить II партконференцию в тот рубеж, с которого уже нельзя будет вернуться назад, в капитализм».
/! + стр. 184!
189
«...в то время, как советское руководство, так и лидеры стран «народной демократии» очень сильно преувеличивали разногласия в западном мире, и тон в этом неверном анализе задавал Сталин, который как крупный государственный деятель мыслил историческими аналогиями. Ему казалось, что ситуация в Европе в начале 50-х годов очень похожа на послеверсальский миропорядок 20-х годов, что, конечно, было абсолютно не так».
Пример того, что история не всегда развивается циклично, то есть она не всегда повторяет события.
189
«Ульбрихт сделал несколько нелогичный вывод, что «основой нашей внешней политики является борьба за сохранение мира, за мирный договор с Германией и за восстановление единства Германии на демократической основе»[133]. Это было несомненным реверансом в сторону Москвы, как и утверждение, что общественный строй в единой Германии утвердит избранное путем свободных выборов общегерманское Национальное собрание».
189
«Ульбрихт выдвинул лозунг усиления национально-освободительной борьбы в ФРГ против западных оккупантов и «революционного свержения» правительства Аденауэра. Тем самым генеральный секретарь ЦК СЕПГ оказал канцлеру ФРГ большую услугу, так как помог сплотить вокруг него антикоммунистический электорат. А вот для КПГ, которая переняла революционный лозунг, услуга оказалась медвежьей, так как этот лозунг послужил формальной основой для начала процедуры запрета компартии в ФРГ».
191
«СЕПГ требовала от своих членов повышения бдительности, объясняя это сталинским постулатом об усилении классовой борьбы по мере продвижения к социализму. Кстати, сам этот постулат, осужденный позднее XX съездом КПСС, был абсолютно верным. Если у крестьян в ходе коллективизации принудительно отбирают собственность, то они, естественно, сопротивляются этому. Если лишают всех гражданских прав «бывших», то те переходят к подпольной борьбе. Ведь в социальном смысле построение социализма означает не что иное, как вытеснение частных предпринимателей из жизни общества. Другое дело, что можно добиваться этого постепенно, путем поступательного укрепления государственного и кооперативного секторов экономики (именно за этот путь формально выступил Ульбрихт), а можно, как в СССР в 1937–38 годы, через высылку, лагеря и расстрелы. Впоследствии мы убедимся, что ГДР едва не рухнула в июне 1953 года именно потому, что СЕПГ решила вытеснить частника экономически, но очень быстро, пока на пути социализма опять не возник германский вопрос. Это была кардинальная ошибка, первопричина июньского 1953 года кризиса в ГДР.
Что касается шпионов и диверсантов, то в отличие от СССР 1937 года (где их не было) в ГДР начала 50-х эта проблема действительно существовала. При финансовой поддержке американцев в ФРГ и особенно в Западном Берлине было создано несколько организаций, занимавшихся не только сбором информации о внутреннем положении в ГДР и о советских войсках там, но и не гнушавшихся реальным саботажем и террористическими актами».
/!!! Как надо строить социализм, по автору; и с этими выводами-тезисами можно согласиться. При этом отмечу, что в СССР в 1930-е годы была предвоенная обстановка, Сталин и руководство страны знали, что будет война и во многом поэтому, очевидно, социалистические методы хозяйствования - индустриализация и коллективизация - проводились форсированно.
193
«Арестовали Бурианека 29 февраля 1952 года, когда он нес к железнодорожному мосту в районе Берлин-Шпиндлерсфельде чемодан со взрывчаткой. При попытке задержания американский агент оказал вооруженное сопротивление.
«Группа борьбы» пыталась взрывать линии электропередачи, шахты и заводы. Для этого американских хозяев даже просили разработать замаскированную под брикеты угля взрывчатку, чтобы выводить из строя «локомотивы восточной зоны»[137]».
Поэтому подрыв морского нефтепровода «Северный поток» в наше время (пишу это 15.04.2024) совсем не удивителен. Взрыв устроили предположительно американские или английские спецслужбы. Как видим, всё это было уже давно; наверно, с тех пор, как появились спецслужбы. /Дополнение. Как сказано чуть дальше в книге, руководитель группы Тиллих был членом СДПГ, с ним официально сотрудничали министерство ФРГ по общегерманским вопросам и западноберлинская полиция. Правда, там же в книге говорится, что все эти структуры в итоге свернули сотрудничество с Тиллихом, чтоб не компрометировать себя, но факт того, что это сотрудничество, с террористом, было, выглядит странным. Вероятно, сотрудничество было до афиширования терактов, а после - и пришлось его свернуть (это моя догадка).
194
«Саботаж проводился и более элегантными способами. В ФРГ и Западном Берлине печатались продовольственные карточки ГДР, и их пытались отоварить сразу и в одном городе, чтобы вызвать трудности со снабжением. На поддельных бланках рассылались указания заводам немедленно прекратить производство той или иной продукции. Здесь следует заметить, что дезорганизовать плановую экономику (особенно еще не развитую, как в ГДР начала 50-х годов) легче, чем рыночную, так как в плановой существует очень сильная зависимость одних хозяйствующих субъектов от других. Процветал и специфический «немецкий» вид саботажа: перевод активов восточногерманских фирм в ФРГ, куда после денацификации перебрались многие бывшие владельцы.
«Группа борьбы» объявляла определенные дни в ГДР «днями молчания». Подразумевалось, что восточные немцы в знак протеста против политики СЕПГ не должны были в эти дни посещать театры, кино или официальные общественные мероприятия. Но так как «дни молчания» провозглашались публично, то как раз те, кто был не в ладах с властями ГДР, были вынуждены прилежно посещать концерты и митинги, чтобы не вызвать лишних подозрений. Еще более оригинальным и еще менее успешным был призыв «группы борьбы» 8 мая 1950 года (в ГДР, в отличие от ФРГ, это был праздничный день — День освобождения от фашизма) ходить только по правой стороне улиц. Молодчики «группы борьбы» нападали и на тех западных берлинцев, которые выступали за единую и нейтральную Германию. Так, 9 ноября 1950 года в своей квартире был избит известный западноберлинский журналист Хайнц Крюгер».
/Интересно.
195
«Советская разведка вместе с молодым МГБ ГДР, конечно, не смотрела на деятельность американских коллег сквозь пальцы. К 1951 году удалось внедрить агентуру в «группу борьбы», после чего в ГДР были арестованы 163 агента, из которых 34 являлись руководителями подпольных групп[139]».
Агентурная работа - наверно, самый действенный и классический вид работ спецслужб.
195
«Выяснилась и еще одна сторона деятельности «свободных юристов»: они выявляли и доносили американцам на те западногерманские фирмы, которые нарушали эмбарго на торговлю с ГДР».
И ведь и сегодня (15.04.2024) Запад запрещает торговать своим, в том числе частным, компаниям с рядом стран, например с Россией. Вот тебе и «свободная» рыночная экономика. Такая политика является одним из подтверждений, что свободная рыночная экономика - миф.
196
«...(борцов против тоталитаризма покупали в Западном Берлине иногда за пакет с колбасой и крупами; тех, кто стоил дороже, «ловили» на красивых женщин или на компромат из «прежней» жизни до 1945 года)».
/:-) Методы вербовки, мотивация завербованных. Читая в книге, какое обширное поле работы было в то время у спецслужб и как они работали, проникаешься определённой симпатией к этому роду деятельности...
197
«...в начале 50-х годов многих рабочих и специалистов записывали во вредители только из-за того, что они не выполняли технологическую дисциплину или срывали план из-за ошибок смежников. Здесь ГДР явно равнялась на «старшего брата», хотя никогда борьба с «вредителями» не достигала там даже близко советских масштабов 30–40-х годов».
198
«Ключевой темой партконференции, несомненно, было объявление строительства социализма в ГДР. Что понимал под этим Ульбрихт? По его мнению, это означало «провести реконструкцию нашей тяжелой промышленности, создать новые машины, вести хозяйство лучше и экономнее, восстановить города, сделав их более красивыми, чем они были раньше, строить дома, в которых наши рабочие будут хорошо жить, предоставлять производственным кооперативам трудящихся крестьян наиболее современные сельскохозяйственные машины, изготовлять на текстильных предприятиях более красивые и более качественные ткани, издавать книги, которые будут читаться населением с удовольствием и обогащать его знания. Вот те задачи, которые стоят перед нами»[144]».
/!
199
«Если ФРГ сохраняла капитализм социалистическими методами и развивала экономику путем обширного внешнего и внутреннего государственного кредитования, то в ГДР решили построить социализм капиталистическими, причем жестко монетаристскими методами. Это была кардинальная ошибка, ответственность за которую в равной степени несут Советская контрольная комиссия (СКК) и руководство СЕПГ.
Еще летом 1951 года в ГДР была провозглашена политика хозрасчета и жесткой экономии. Ставилась задача свести к минимуму субсидирование госсектора и заставить народные предприятия устанавливать выпускные цены на основе себестоимости. И Ульбрихт, и советские советники совершенно правильно «вычислили» основную экономическую проблему ГДР: отсутствие финансовых средств для честолюбивой программы развития народного хозяйства и повышения жизненного уровня населения. Западных кредитов у ГДР не было (кстати, Аденауэр на переговорах о заключении Общего договора настоятельно просил американцев продолжать кредитную поддержку западногерманской экономики после истечения в 1952 году срока действия «плана Маршалла»), а СССР и его союзники не могли выбросить на рынок ГДР достаточно потребительских товаров, чтобы «раскрутить» экономику за счет покупательного спроса населения. В этих условиях оставались только два пути: дефицитное финансирование за счет контролируемого роста денежной массы (то есть кейнсианский путь, который на самом деле и избрал адепт вроде бы противоположного направления либерал Людвиг Эрхард) или жесткая экономия расходов (монетаристский путь, которым и пошел коммунист Ульбрихт). Кстати, сам лидер СЕПГ с гордостью, достойной Милтона Фридмэна, обрисовал на II партконференции монетаристские успехи ГДР. При росте доходов населения и объема продаж в розничной торговле денежная масса в обращении сокращалась: на 31 декабря 1948 года она составляла 3,38 млрд. марок, а на 29 февраля 1952 года — 3,2 млрд. В Западной же Германии эти же показатели выглядели следующим образом: соответственно 6,3 и 9,5 млрд. марок[145].
Ульбрихт так сформулировал свое монетаристское кредо: «Бурный рост нашего народного хозяйства не может успешно финансироваться такими методами (то есть субсидиями государства. — Прим. авт.). В течение длительного времени финансирование расходов на расширение отдельных предприятий, то есть финансирование капиталовложений и увеличение оборотных средств должно производиться за счет полученной ими собственной прибыли, к которой при крупных капиталовложениях прибавляются государственные дотации»[146].
И далее Ульбрихт сформулировал две темы, подсказанные экспертами СКК, которые в июне 1953 года едва не обернулись крушением ГДР. Прежде всего, было заявлено, что народные предприятия должны включать все социальные расходы в себестоимость, а не финансировать их за счет прибавочного продукта. На практике это означало, что надо либо повышать отпускные цены на продукцию этих предприятий (а этого им как раз не разрешали), либо снижать социальные расходы. Какой путь был избран, легко догадаться, и мы еще опишем его несколько позже.
Второй темой (она была как бы верхушкой айсберга, которым являлся вопрос снижения себестоимости) были уже упоминавшиеся технически обоснованные нормы выработки. Именно лозунг их отмены и вывел на улицы тысячи людей 16–17 июня 1953 года. Эти нормы были введены правительством ГДР 20 мая 1952 года и формально отнюдь не являлись драконовскими. Нормы должны были лишь служить более рациональному использованию оборудования и рабочего времени. Специально подготовленные специалисты должны были рассчитывать нормы и устанавливать на их основе заработную плату. Но проблема реальной жизни состояла в том, что при несовершенстве планового механизма ГДР, актах саботажа и срыве импортных поставок простои на многих предприятиях происходили вовсе не по вине рабочих и служащих. Но они не выполняли нормы, и им снижали зарплату. Конечно, были попытки разобраться с характером простоя, и не все они принимались во внимание. И все же слишком велик был соблазн проводить политику экономии средств за счет фактического снижения зарплаты путем повышения норм выработки. Это и происходило, причем с каждым месяцем приобретая все более и более массовый характер.
Именно эти решения II партконференции и предопределили хозяйственные трудности ГДР. Будучи абсолютно верными с точки зрения «чистой» экономической науки (причем именно либерально-монетаристской), они не учитывали реалий послевоенной Германии. В отличие от советских рабочих, имевших низкий уровень жизни до революции 1917 года, их немецкие коллеги очень болезненно переживали любое, даже мизерное снижение своих жизненных условий, которые до 1945 года были весьма достойными (хотя и не блестящими). Единственным выходом в 1952 году из создавшихся в ГДР диспропорций между необходимостью развития промышленности и отсутствием финансовой базы для этого было, как представляется, резкое сокращение репараций и оккупационных расходов, если уж Москва не могла оказать прямую помощь. По этому пути и пойдет Советский Союз сразу же после июньских событий 1953 года. Тогда же, в 1952 году, в Москве еще не были уверены, сохранится ли ГДР вообще, или ей на смену придет пусть и миролюбивая, но все-таки капиталистическая Германия. А если такая возможность не исключалась, то стоило ли оказывать значительную финансовую помощь стране, которая может стать одной из провинций Германии под управлением «большого друга» русского народа Курта Шумахера?»
/! Довольно парадоксальная любопытная ситуация. + стр. 204 (ещё одна причина народных волнений лета 1953 года)!
204
«Было заявлено, что кулаки (так называли крестьян, имевших более 20 га земли и использующих наемный труд) не выполняют нормы обязательных госпоставок. Пока еще не был описан путь разрешения этой (действительно реально существовавшей) проблемы, но именно последующие ошибки в этом вопросе (а не коллективизация) стали второй основной причиной июньского кризиса в ГДР в 1953 году».
/! + стр. 199!
206
«Прямым вызовом Москве, ГДР и большой части европейского общественного мнения, еще не успевшего забыть ужасы Второй мировой войны, были следующие слова Аденауэра в бундестаге: «…единая Германия, какой ее требует сейчас Советская Россия в своих нотах, а именно, нейтрализованная Германия, единая Германия, построенная на основе Потсдамского соглашения, является для нас невозможной»[151]. В качестве причины создания новой германской армии лидер ХДС привел уже знакомые аргументы об «агрессивной сущности» СССР (что якобы проявилось в корейской войне) и о том, чтобы вклад ФРГ в «оборону» Европы якобы был условием Запада, без которого невозможно достижение суверенитета (эта ложь была явно рассчитана на «понимание» СДПГ)».
207
«Если Ульбрихт не считал строительство социализма в ГДР препятствием на пути объединения Германии, то Аденауэр не видел этого препятствия в интеграции ФРГ в западные военные структуры…»
210
«На II партконференции СЕПГ Ульбрихт заявил, что главным орудием построения социализма является госаппарат. К его укреплению приступили сразу же после партийного форума».
/!
216
«Хуже всего было то обстоятельство, что в МГБ ГДР не было аналитического подразделения, которое обобщало бы поступавшую с мест информацию и составляло обзоры внутриполитического положения в стране. Это дорого обошлось властям ГДР в июне 1953 года».
/! Аналитики обобщают информацию.
220
«В конце 1952 года в самом СССР стали явно обозначаться признаки новой широкомасштабной волны политических репрессий. На этот раз поводом послужила гениальная провокация ЦРУ США, известная как «план «Раскол»[171]. После ссоры СССР с Югославией летом 1948 года в ЦРУ решили подкинуть советскому руководству компромат на тех руководителей стран «народной демократии», которые пользовались среди населения известной популярностью и стояли за «национальный» путь к социализму. Для этой провокации ЦРУ использовало своего агента, сотрудника польских органов госбезопасности Святло. Тот передал советскому руководству «эксклюзивный материал» о том, что многие лидеры восточноевропейских стран являются агентами сети, созданной в Будапеште неким американским шпионом Ноэлем Филдом. Компромат «сработал», и в Болгарии и Венгрии в 1949 году прошли процессы Т. Костова и Л. Райка, завершившиеся казнью этих популярных коммунистических деятелей. ЦРУ рассчитывало повторить успех и оставить во главе стран «народной демократии» ярых сталинистов и бывших эмигрантов, которые своей жесткой политикой доведут свои страны до социального взрыва.
Кстати, в ГДР борьба с национал-уклонистами, как уже упоминалось, прошла довольно мягко. Секретарь ЦК СЕПГ по идеологии Антон Аккерман только признал публично ошибочной свою теорию «немецкого пути к социализму». Его не арестовали, и он продолжал входить в руководство партии.
С 1951 года американцы удваивают усилия, чтобы скомпрометировать генерального секретаря ЦК Компартии Чехословакии Рудольфа Сланского. В ноябре 1951 года среди чехословацких эмигрантов в Мюнхене стали активно распространяться слухи о предстоящем бегстве Сланского на Запад. Американцы даже привозили каждый вечер несколько эмигрантов на аэродром, где те таинственно ждали самолет из Праги с высокопоставленным беглецом. Сталин поддался на провокацию и настоял на аресте Сланского 20 ноября 1951 года, хотя ранее не хотел верить в его виновность. Ровно через год Сланский и его «сообщники» (большинство из которых, как и главный обвиняемый, были евреями) предстал перед судом и был казнен как американский шпион и вредитель.
Всем странам «народной демократии» было рекомендовано немедленно «извлечь уроки из процесса над бандой Сланского». Сия чаша, конечно, не могла миновать и СЕПГ. В декабре 1952 года партия приняла специальный документ «Уроки из процесса против заговорщического центра Сланского». СЕПГ каялась в своей беспечности по отношению к пробравшимся на руководящие посты врагам. Однако собственного «Сланского» в ГДР так и не нашли, и никакого политического процесса организовано не было. Потом, после смерти Сталина и развенчания культа личности, Ульбрихт поставит это себе в заслугу».
/!
224
«...несоответствием честолюбивых цифр пятилетнего плана имеющимся финансовым возможностям».
225
«...масса средств распылялась на многочисленные стройки. Вместо того чтобы вводить в строй только самые важные объекты, было заложено очень много таких, которые могли бы и подождать. Это была обычная беда плановой экономики: если заложишь фундамент, можешь получить дополнительные средства. Но вот их-то как раз в ГДР и катастрофически не хватало».
228
«В принципе сельское хозяйство ГДР подошло к 1952 году с неплохими результатами, что явилось в том числе и следствием значительных капитальных вложений государства в аграрную сферу — 3 млрд. марок в 1945–1952 годы[178]. В 1952 году был достигнут, а в отдельных отраслях и превзойден урожай 1938 года. Например, средняя урожайность пшеницы уже в 1951 году составила 32,2 ц/га (в 1934–1938 гг. — 24,6), ржи — 23,4 ц/га (в 1934–1938 гг. — 17,1). Урожайность картофеля не превзошла довоенный уровень (хотя сразу после войны она была ниже), чему в немалой степени способствовал «подарок» из США — колорадский жук. Масличные культуры и сахарная свекла также держались по урожайности на предвоенном уровне. Поголовье крупного рогатого скота выросло по сравнению с 1936 годом на 12 %, а свиней в 1952 году было больше, чем в 1938 году на целых 59 %. К моменту созыва II партконференции СЕПГ с помощью государства на селе было построено 170 тысяч жилых домов, конюшен и других хозяйственных построек, создана 581 машинно-прокатная станция с 16 тысячами тракторов[179].
15,4 % производственной площади на селе принадлежало мелким крестьянским хозяйствам, которые составляли 46,9 % всех крестьянских дворов. 55,3 % площади обрабатывали середняки (5–20 га) (еще 46,9 % хозяйств). «Кулаки» (20–50 га) располагали 19,6 % площади, но составляли всего 5,5 % хозяйств. Наконец, были еще и помещики (свыше 50 га) — 9,7 % площади и 0,7 % хозяйств.
Часть своего урожая (нормы рассчитывались с каждого гектара сельскохозяйственной площади и с каждой головы скота) крестьяне были обязаны сдавать государству по твердым ценам. 15 февраля 1951 года правительство ГДР еще больше дифференцировало нормы обязательной сдачи продукции в зависимости от размеров хозяйств. 162 тысячи самых мелких хозяйств, имевших менее 1 га земли, были полностью освобождены от поставок[180]. Чем больше крестьянин имел земли и скота, тем выше были нормы обязательной сдачи продукции. Правда, с другой стороны, новый порядок поощрял тех, кто ведет хозяйство интенсивно. Если при урожайности 16 центнеров зерновых с гектара крестьянин сдавал 57 % собранного зерна, то при урожайности в 22 центнера — только 42,1 %.
Основное бремя сельхозпоставок несли середняки, которые в 1952 году давали государству 56,9 % зерна и 64 % мяса. Помещики давали только 4,3 % мяса (в 1949 году — 8,5 %)».
/! /V /? В ГДР не было колхозов? Получается, государство брало с крестьян и помещиков налог в натуральной форме - продуктами. (Это ещё похоже на крепостную повинность (вроде бы, она называлась барщина), когда крепостные крестьяне платили помещику частью своего урожая.) Читая это, подумал: что будет, если распространить такой натуральный налог на все отрасли экономики и заменить в капиталистической стране типа сегодняшней (22.04.2024) России таким натуральным налогом обычные денежные налоги? /Дополнение. Как станет видно из книги чуть далее, сельскохозяйственные производственные кооперативы в ГДР стали появляться в середине 1952 года. + стр. 230.
230
«...надо было идти на кардинальные шаги по наращиванию сельхозпроизводства.
Сделать это решили путем создания на селе сельскохозяйственных производственных кооперативов (СХПК). Вообще-то экономический смысл здесь был прямой, так как мелкие хозяйства не только не могли поставлять продовольствие на рынок, но и требовали еще государственной поддержки для сохранения своего существования. Например, в 1952 году на помощь аграрной сфере было затрачено 2 млрд. марок, а налогов с деревни собиралось в 5–6 раз меньше этой суммы.
24 июля 1952 года Совет министров ГДР принял постановление «О льготах, предоставляемых сельскохозяйственным производственным кооперативам», и с июля по декабрь их было образовано более 1200. В СХПК объединились 12 440 крестьянских дворов со 100 тысячами га. земли[182]. В декабре 1952 года на 1-й конференции активистов СХПК в Берлине были утверждены уставы СХПК трех типов.
В кооперативах I и II типов обобществлялись только пашни, а лес, луга, сады и пастбища оставались в индивидуальной собственности. В СХПК III типа в кооператив крестьяне вносили всю землю и сельхозмашины. В кооперативах I типа сельхозмашины и тягловый скот оставались в частной собственности крестьян, которые, однако, были обязаны предоставлять их для общественной обработки земли по тарифам не выше самого низкого тарифа МТС[183]».
Система типов сельхозкооперативов похожа на аналогичную чехословацкую того времени. (О социалистической Чехословакии читал другую книгу автора.) + стр. 228!
232
«...(к марту 1953 года был создан 4651 СХПК, которые объединяли только 11,3 % сельскохозяйственной площади[185])».
233
«Наряду с административными применялись и меры экономического принуждения. Так, в декабре 1952 года была издана директива Крестьянского банка ГДР (который был монополистом в кредитно-финансовом обслуживании аграрной сферы) «О предоставлении долгосрочных и краткосрочных кредитов крестьянским хозяйствам». Согласно этому документу, с 1 января 1953 года прекращалось долгосрочное кредитование крестьянских хозяйств площадью свыше 20 га, а краткосрочные кредиты выдавались теперь только при условии выполнения текущих госпоставок и погашения всех долгов перед государством. Получался заколдованный круг: чтобы рассчитаться с государством, надо было получить краткосрочный кредит, а чтобы получить этот кредит, надо было предварительно рассчитаться с государством».
238
«Суммируя, можно констатировать, что основными причинами трудностей со снабжением населения ГДР в конце 1952 года были плохая погода, отсутствие средств для необходимого импорта, срыв богатыми крестьянами госпоставок, несовершенство механизма планирования, отдельные акты вредительства и саботажа. И все же главной причиной было резкое повышение зарплаты и многократное снижение цен в госторговле, что создало огромное давление высвободившейся денежной массы на потребительский рынок. Гротеволь прекрасно это понимал, но он не мог открыто заявить в парламенте, что политика правительства по резкому повышению жизненного уровня населения была несколько преждевременной.
Сбежавший в ФРГ Хантке приводил и еще одну причину продовольственных трудностей в ГДР, а именно необходимость выделения больших средств на создание собственной армии. Действительно, в плане развития народного хозяйства ГДР на 1952-й год на эти цели не предусматривалось больших ассигнований. Но после подписания в мае 1952 года Парижского и Боннского договоров пришлось срочно изыскивать необходимые ресурсы».
239
«Конечно, чтобы кормить и содержать армию, пришлось урезать потребности населения. ГДР вела гонку вооружений с ФРГ, находясь явно в более неблагоприятных условиях: Восточная Германия не могла рассчитывать на щедрые американские кредиты, которые были в распоряжении Аденауэра».
/? И, видимо, это в то время (начало 1950-х годов) была одна из причин экономического отставания ГДР от ФРГ. Впрочем, в книге до сих пор, вроде бы, не говорилось, что ГДР в начале 1950-х отставала от ФРГ. Или говорилось? Не помню.
239
«После постановления правительства ГДР от 5 марта 1953 года ремесленников с числом наемных работников более пяти человек стали переводить в категорию частных промышленных предприятий, что привело к резкому росту налогового бремени. В марте 1953 года были ликвидированы торгово-промышленные палаты, которые защищали права частного бизнеса».
240
«Еще абсурднее было постановление министерства финансов ГДР от 24 февраля 1953 года о возврате использованных бутылок из-под минеральной воды, лимонада и пива. За невыполнение этого постановления можно было сесть в тюрьму на пять лет.
Следует, однако, отметить, что многие суды и прокуроры отказывались санкционировать аресты людей или противились вынесению им жестких приговоров».
/Интересно.
247
«...особенно резко евангелическая церковь ополчилась против коллективизации на селе. Например, в январе 1953 года евангелическая академия в Виттенберге провела заседание на тему «Крестьянин на переломе эпох», на котором, в частности, утверждалось, что Бог не хочет кооперативов, а их создание приведет к голоду. Весной на землю снизойдет Господь и вернет всем отнятую землю. Главу Советской контрольной комиссии Чуйкова ораторы, выступавшие на заседании, сравнивали с Понтием Пилатом. В целом утверждалось, что в ГДР «правит дьявол» и необходимо заменить правительство[197]».
/? Бог - Вселенная, Природа. Откуда священникам знать замыслы Вселенной?
253
«Верховная комиссия США в Германии опубликовала 19 января 1953 года результаты проведенного ею опроса, согласно которым 44 % жителей ФРГ считали, что в идеях нацистов было больше хорошего, чем плохого. Американцы сделали из этого публичный вывод, что нацизм представляет для ФРГ гораздо большую опасность, чем коммунизм».
254
«Рабочие были не против норм как таковых, но они справедливо требовали, чтобы при начислении заработной платы учитывались простои, происходившие по вине администрации (главным образом, из-за срыва поставок сырья). Простои же эти собственно происходили и не по вине администрации, а потому, что в начале 1953 года экономике ГДР элементарно не хватало импортных материалов для обеспечения прежних высоких темпов роста промышленности».
256
«Но вернемся в ГДР, которая в начале 1953 года переживала пик обострения классовой борьбы. Шло наступление на частных торговцев, богатых крестьян и предпринимателей. В принципе, если бы эти меры не сопровождались вдруг объявленным с некоторым опозданием после II партконференции СЕПГ введением режима экономии (об этом подробнее ниже), то вполне возможно, что никакого взрыва народного гнева в июне 1953 года так бы и не произошло. Рабочие, мелкие и часть средних крестьян, а также интеллигенция в принципе не страдали от «обострения классовой борьбы».
258
«Со своей стороны руководство ГДР опасалось, что наследники Сталина вновь поставят в повестку дня вопрос об объединении Германии. Так и произошло».
260
«...обличителя «красных» сенатора Маккарти, который вскоре спился из-за невнимания истеблишмента к собственной персоне».
266
«Визит Аденауэра был помимо всего прочего формой предвыборной помощи США ХДС, который пока имел все шансы проиграть следующие выборы в бундестаг (намеченные на осень 1953 года) социал- демократам. Правда, неистовый Шумахер умер 20 августа 1952 года, а его преемник Э. Олленхауэр, конечно, не был пока очень уж популярным. Но с другой стороны, Олленхауэр не был столь ярым антикоммунистом и русофобом и был готов принять вариант единой нейтральной Германии. Не зря фракция СДПГ бундестага голосовала против ратификации и Парижского, и Боннского договоров».
А ведь выиграй тогда социал-демократы выборы в бундестаг и появись тогда единая нейтральная Германия, чего хотел Сталин, то история пошла бы иным путём... Из выделенного фрагмента следует, что вероятность такого сценария была довольно высокая. + стр. 271 (о высокой вероятности объединения Германии, если бы...). /Дополнение. То, что социал-демократы не выиграли те выборы в бундестаг, - моё предположение. Как на самом деле, - не знаю.
266
«В Москве, отдав должное антикоммунистическим эскападам Эйзенхауэра, не теряли надежды (явно с прицелом на Великобританию и Францию), что западным европейцам удастся подвигнуть США на серьезные переговоры с Москвой. Анализ МИД СССР оказался абсолютно правильным, так как Черчилль вовсе не собирался отказываться от своих замыслов.
В начале мая 1953 года Аденауэр с ужасом узнал, что британский премьер готов в одиночку и без всяких условий ехать в Москву. Эйзенхауэр выразил резкое несогласие с такими планами, но смог добиться от упрямого англичанина только одного — обещания не совершать визита в СССР до конца июня (запомним этот немаловажный факт)[207]».
/! Из этого фрагмента уже можно предвидеть ход дальнейших событий. Черчилль, являясь сторонником единой нейтральной Германии (это не точно, но такой вывод следует из написанного в книге чуть ранее), собирался ехать в Москву в конце июня 1953 года для переговоров по Германии, это способствовало бы созданию единой нейтральной Германии. США, стремясь не допустить этого и являясь противниками единой нейтральной Германии, спровоцировали в ГДР большой, серьёзный мятеж против коммунистов, который был подавлен силой. ФРГ и США использовали эту ситуацию, чтобы прекратить все попытки, в том числе усилия Черчилля, создания единой нейтральной Германии. Всё вышеизложенное в данном комментарии - мой прогноз развития событий. Читая книгу дальше, посмотрим, верен ли он. /Дополнение. Как сказано на стр. 268, Черчилль не исключал единой Германии. Черчилль, выходит, не имел чёткой позиции по статусу Германии на момент описываемых событий мая 1953 года. Но даже такая позиция английского премьер-министра сильно беспокоила ФРГ и США, не желавших нейтральной Германии. + стр. 268, 270, 271 (о факторе Берии в вопросе объединения Германии).
268
«Аденауэр решил срочно лететь в Лондон, чтобы повторить свой успех в США. Но переговоры с Черчиллем 15 мая 1953 года показали канцлеру, что он явно не на того напал. Черчилль слишком хорошо знал СССР, вел с ним успешные переговоры и был готов к честной дипломатической игре с русскими. Как и советские руководители, Черчилль понимал, что после 1941 года для Советского Союза просто необходимо иметь в Германии дружественное правительство, и гарантия неприсоединения будущей единой Германии к направленным против СССР военным блокам казалась Черчиллю вполне разумным требованием Москвы».
+ стр. 266!
268
«И к маю 1953 года самообразование британского премьера достигло крайне опасной для Аденауэра черты: Черчилль больше не исключал нейтральной Германии. Причем премьер-министр Великобритании первым поставил под вопрос аксиому западной аргументации 40-х—50-х годов, гласившую, что нейтральная Германия якобы автоматически окажется под контролем СССР».
+ стр. 266!
270
«...канцлер был как никогда раньше уверен, что Черчилль неправильно понимает германский вопрос. Аденауэр стал считать для своей политики почти смертельной опасностью возможность переговоров Черчилля с советскими руководителями. Канцлер стал распускать слухи, что «сэр Уинстон» впал в старческий маразм и неадекватно оценивает ситуацию в мире.
Возможно, страхи Аденауэра переросли бы в ужас, если бы он знал, что в Москве активно действует человек, преисполненный решимости объединить Германию на капиталистической основе уже в 1953 году[208]. Этим человеком была настоящая «сильная личность» послесталинского времени — Лаврентий Берия».
+ стр. 266!
271
«В принципе Берия действовал вполне в духе «ноты Сталина» от 10 марта 1952 года. Но только в отличие от уже престарелого в 1952 году вождя, он проводил свои планы в жизнь со свойственным ему напором и энергией. Если бы Черчилль все-таки вырвался в Москву в мае — начале июня 1953 года и провел переговоры с советской делегацией, в которой, несомненно, тогда участвовал бы и Берия, в германском вопросе по всей вероятности был бы достигнут исторический прорыв».
+ стр. 266 (если бы социал-демократы выиграли выборы в бундестаг, вероятность объединения Германии бы повысилась).
271
«Берия выступал за немедленное объединение страны на капиталистической основе. Удивительным образом его логика совпадала здесь с опасениями британского Форин офис. Если Германия воссоединится благодаря СССР, полагал Берия, то она будет чувствовать признательность и поможет Советскому Союзу в экономическом плане[210] (именно роста советско-германской торговли в случае объединения всерьез опасались английские дипломаты)».
Судя по всему Берия хотел с предполагаемой нейтральной объединённой капиталистической Германией таких же отношений, какие в реальности получились у СССР с Финляндией (тоже нейтральной и капиталистической). Насколько знаю, у СССР и Финляндии были тесные и масштабные торговые отношения. /Дополнение. /? Из книги сразу за выделенным фрагментом следует, что Берия был согласен на объединённую Германию не нейтральную, а в лагере НАТО? + стр. 273 (похоже, что да). /Дополнение. Из фрагмента на стр. 326 следует, что СССР в июне 1953 года выступал за объединение Германии, но с нейтральным (внеблоковым) статусом. Из этого можно предположить, что Берия всё-таки также был готов на объединение Германии только в нейтральном статусе. + стр. 326.
272
«Целью этих шагов Берии было организовать такой поток информации о внутренней обстановке в ГДР, который должен был убедить советское руководство, что причиной экономических трудностей ГДР (а о них в Москве знали очень хорошо) был именно курс на строительство социализма, а не отдельные административные перегибы и недостаток финансовых средств. Если бы на основе такой точки зрения Берии удалось добиться смены курса в Восточной Германии, то перспективы объединения ФРГ и ГДР на капиталистической основе стали бы абсолютно реальными. Берия понимал, что его основным противником в Берлине является Ульбрихт, поэтому он хотел дискредитировать не только внутреннюю политику ГДР в целом, но и лично Ульбрихта, в частности».
/? Не очень понятно, что хочет сказать автор этим фрагментом. Как понимаю, автор говорит о том, что Берия считал капитализм более эффективной в плане экономики системой, чем социализм - по крайней мере, для Германии. Но если это так, то как-то это не по-коммунистически и этим Берия дискредитировал себя.
273
«Берия хотел прозондировать готовность Аденауэра к компромиссу по германскому вопросу (сам Берия полагал, что ГДР должна была пользоваться в составе единой Германии определенной автономией, чтобы сохранить хотя бы некоторые свои социальные завоевания)».
+ стр. 271.
274
«Конечно, бюджетный дефицит ГДР был вещью неприятной, но его размеры были вполне терпимыми. А главное было в том, что выход из явно обнаружившихся экономических диспропорций ГДР должен был быть совсем другим: снижение нереальных (необеспеченных импортным сырьем и финансами) планов развития тяжелой промышленности. Но, к сожалению, для того чтобы прийти именно к этому выводу, понадобилось пройти через июньский кризис 1953 года.
Да и как могло любое ответственное правительство ГДР с легким сердцем снижать денежные выплаты населению, если прожиточный минимум на семью из четырех человек составлял в начале 1953 года 412 марок при средней зарплате рабочего 262 марки в месяц, а служащего — 310? При этом килограмм вареной колбасы стоил в ГДР 12,20 марок, а в ФРГ — 5,31 (марок ФРГ), сливочное масло (1 кг) в госторговле можно было купить за 20 марок (в ФРГ — за 6,13), а растительное (1 литр) — за 12,2 марки (в ФРГ — за 2,36 марки). По промтоварам положение было еще более безрадостным. 1 пара мужских кожаных ботинок обходилась гражданину ГДР в 83 марки, а западному немцу — в 30[215]. Как могло правительство ГДР объяснить своему народу такие ценовые диспропорции? К тому же, несмотря на рост потребления основных продуктов в ГДР, уровень 1936 года в 1952 году еще не был достигнут. Если в 1936 году каждый житель Германии потреблял в среднем 46,8 кг мяса, то в 1952 году в ГДР — 32,5 кг (в ФРГ — 38). По рыбе дела обстояли еще хуже: 11,4 кг душевого потребления в 1936 году противостояли 7,3 кг в 1952 году (19,2 кг в ФРГ). При этом после войны ГДР добилась несомненных успехов: ведь в 1950 году каждый восточный немец потреблял всего лишь 20,6 мяса и 3,8 кг рыбы.
И вот теперь, когда жизнь, казалось, начала налаживаться, населению ГДР предлагали пройти еще один курс «шоковой терапии».
4 февраля 1953 года, выступая в Народной палате, Гротеволь объявил «поход за экономию».
/! Как надо было: надо было балансировать между социальными расходами и расходами на тяжёлую промышленность вместо того, чтобы развивать тяжёлую промышленность за счёт ощутимого снижения социальных расходов.
274
«...революции, как известно, совершают не голодные, а сытые, которых вдруг перестают кормить».
/! /Афоризм.
277
«И так цены на основные продукты и промышленные товары широкого потребления в 1950 году были выше, чем в 1936 году, в пять раз. Даже после многократного снижения цен в 1950–1952 годах в первом полугодии 1953 года они все еще превосходили довоенный уровень в 3,3 раза. Средняя рабочая семья расходовала на продукты 55 % своего бюджета. Спасали только низкая квартплата и невысокая плата за отопление.
Повышение цен было воспринято всеми слоями населения крайне негативно и лозунг их снижения вскоре станет одним из основных на июньских демонстрациях в ГДР. Кому-то может показаться, что повышение цен на 10–15 % не является чем-то из ряда вон выходящим. Но к тому времени многие рабочие в ГДР уже поверили, что при социализме рост цен невозможен в принципе, и вдруг их вера в рабоче-крестьянское государство была подорвана.
Но и на этом борьба за экономию госсредств еще не закончилась. Правительство объявило об упразднении ряда льгот для трудящихся, а ведь некоторые из них существовали еще со времен кайзеровской Германии».
/!
279
«Получалась парадоксальная вещь: СССР расплачивался за свои же рекомендации ГДР по проведению жесткой фискальной и финансовой политики».
282
«...на следующий день Берия направил в Президиум ЦК КПСС докладную записку о положении в ГДР[221]. В ней констатировался резкий рост числа тех граждан ГДР, кто в последнее время бежал на Запад (84 034 человека за первый квартал 1953 года, по сравнению с 78 381 — во втором полугодии 1952 года; следует отметить, что в апреле 1953 года поток беженцев сократился по сравнению с мартом и составил «всего» 37 тысяч человек). Причем теперь Берия указывал в качестве причины такого развития событий уже не только происки вражеской агентуры, но и ошибки руководства ГДР (нежелание крестьян вступать в СХПК, притеснения частников в промышленности и торговле, стремление части молодежи избежать службы в армии и затруднения со снабжением населения продовольствием)».
/! Причины, почему люди бежали из ГДР в ФРГ в 1953 году.
284
«...«Делом Далема» была как бы подведена черта под партийной чисткой 1952 года, которая крайне ослабила СЕПГ, что и стало причиной столь откровенно слабой работы партийных функционеров в критические для страны недели июня 1953 года. Еще бы: ведь за прошедший год в некоторых районных парторганизациях четыре — пять раз были сменены первые секретари, а инструкторы в отраслевых отделах райкомов — восемь — девять раз. По данным за апрель 1953 года, в ходе партийных выборов своих постов лишилась одна треть секретарей комитетов всех уровней. Причем далеко не во всех случаях партийцы отстраняли от должности инертных работников или бюрократов. Чаще как раз стремились избавиться от слишком активных людей, досаждавших членам партии политучебой и другими общественными нагрузками. На их место выбирались люди, которые не вели за собой коллективы, а сами старались свести всю партийную работу к ритуальным и скоротечным партсобраниям».
Партийная «кухня».
284
«...судьбоносным для ГДР окажется скорее проходящая рекомендация ЦК о повышении с 1 июля 1953 года на 10 % норм выработки в промышленности в честь 60-летия Вальтера Ульбрихта. В Москве, да и в западных столицах на это вообще не обратили внимания. Но именно эти 10 % стали той каплей, которая переполнила чашу терпения рабочих ГДР, сделав их неожиданно авангардом социального протеста против «рабоче-крестьянской власти».
+ стр. 288 (подробнее)!
286
«...восточногерманские рабочие начала 50-х годов были по своему составу довольно оригинальным социальным слоем. После войны на заводы устроились много бывших офицеров вермахта, функционеров НСДАП и других нацистских организаций. К ним добавились сотни тысяч переселенцев из Польши и Чехословакии. Все эти люди в своей массе плохо относились к социализму и СССР, причем вне прямой зависимости от своего материального положения. На отдельных заводах концентрация «бывших» была весьма ощутимой. Так, из 2070 рабочих трансформаторного завода в Дрездене были 148 бывших офицеров, 31 бывший полицейский, 55 бывших членов СС и СА. Бывших членов НСДАП насчитывалось 301 человек. На судоверфи «Варновверфт» в городе Варнемюнде 20–25 % рабочих были бывшими госслужащими времен «третьего рейха», а более 400 человек ранее состояли в НСДАП. На флагмане химической индустрии заводе «Лойна» из 21 тысячи рабочих были 3545 бывших нацистов и 124 бывших офицера[224]. В июне 1953 года именно на предприятиях с наибольшей прослойкой «бывших» состоялись самые радикальные по выдвигаемым требованиям и способу действий акции протеста».
288
«Основная проблема, ставшая катализатором событий июня 1953 года в ГДР, касалась так называемых научно обоснованных норм выработки. Еще в 1928 году по поручению Союза немецких промышленников и Союза инженеров был создан Комитет по изучению рабочего времени (РЕФА), который разработал нормы выработки, применявшиеся предпринимателями для установления сдельной зарплаты. Нормы были очень высокими («потогонными») и поэтому многие рабочие говорили: «Сдельная работа — это смерть». После 1945 года одним из главных требований вновь возникших профсоюзов была немедленная отмена норм РЕФА, что и было сделано СВАГ. После этого в течение двух лет большинство рабочих получали повременную зарплату, что, конечно, не стимулировало рост производительности труда. Как уже упоминалось, приказ СВАГ № 234 от 9 октября 1947 года ознаменовал возврат к дифференцированной системе оплаты труда, и уже в конце 1948 года был создан Комитет по установлению технически обоснованных норм выработки. Комитет работал в отрыве от реально существовавшего на большинстве предприятий положения и в конце 1951 года был ликвидирован, а его функции переданы министерству труда.
20 мая 1952 года была издана директива о введении на основании Закона о труде 1950 года на всех предприятиях норм выработки. Партийные и профсоюзные организации от имени рабочих часто брали повышенные обязательства и нормы устанавливались на основе достижений активистов труда и зачастую были трудно выполнимыми. На практике это приводило к снижению реальной зарплаты. В начале 1953 года 65,4 % рабочих народного сектора работали на сдельщине.
Начиная с марта 1953 года, в русле политики жесткой экономии партийная и профсоюзная пресса начала кампанию по «добровольному» повышению норм выработки трудовыми коллективами. Эта кампания с треском провалилась. Рабочие не понимали, почему наряду с и так тяжелыми социальными лишениями (повышение цен, упразднение льгот) они должны еще и больше работать. Во имя чего? Что вдруг случилось с экономикой их страны, которая до сих пор развивалась стремительными темпами? Партийные агитаторы из низовых организаций СЕПГ не могли толком ничего объяснить (они не знали о монетаристских рекомендациях СКК), и этот пропагандистский вакуум быстро заполнила РИАС (немецкая аббревиатура; расшифровывается как «радиостанция в американском секторе» Западного Берлина), количество слушателей которой резко возросло в начале 1953 года. Американская радиостанция разъясняла, что все средства идут на создание «марионеточной» народной армии, в которой нет никакой необходимости. Такая аргументация находила много сторонников, и весной 1953 года уже не столько ГДР поддерживала пацифизм в ФРГ, сколько Запад культивировал его в Восточной Германии. На некоторых предприятиях прошли массовые и горячие дискуссии, а также краткосрочные забастовки с требованием не повышать нормы выработки. Однако СЕПГ упорно гнула свою линию: одним из основных лозунгов к первомайским демонстрациям 1953 года были обязательства по повышению норм. В ответ часть рабочих впервые за все время существования ГДР отказалась принять участие в празднике труда. Осознав, что «добровольного» повышения норм не будет, ЦК СЕПГ и принял в мае 1953 года решение повысить их директивным методом.
Возникает вопрос: почему повышение 28 мая 1953 года правительством ГДР норм выработки всего на 10 % с 1 июля 1953 года стало катализатором мощнейшего социального взрыва? Дело в том, что, стремясь угодить Ульбрихту (60-летие которого планировалось отметить как государственный праздник), некоторые отраслевые промышленные министерства отправили на места директивы о «добровольном» повышении норм выработки на 40–50 %. В Берлине, например, было объявлено о 25 %-ном повышении норм. Рабочие стали роптать сильнее. Пока классовая борьба шла против частного бизнеса, они вели себя спокойно. Но серия мер правительства в начале 1953 года, проведенная под лозунгом «жесткой экономии», задела именно авангард социалистического строительства (а ведь именно так день ото дня именовала рабочий класс пропаганда ГДР)».
/! + стр. 284.
291
«Неожиданные последствия имело и постановление Совета Министров ГДР от 28 июня 1952 года «Об увеличении оплаты труда квалифицированных рабочих в важнейших отраслях промышленности». По нему в общей сложности на 230 млн. марок повышались оклады рабочим пятого — восьмого разрядов, мастерам и ИТР. Но возник такой разрыв в зарплате рабочих высоких и низких разрядов, что на многих предприятиях, чтобы избежать социальной напряженности, стали в массовом порядке переводить молодых рабочих в более высокие разряды. А это, в свою очередь, привело к тому, что в общей сложности фонд повышения зарплаты составил 500 млн. марок, что не было предусмотрено бюджетом на 1953-й год. Представители СКК на уже упоминавшейся беседе в кабинете Чуйкова 9 января 1953 года в общем справедливо указывали на то, что резкое незапланированное повышение зарплаты (по отдельным категориям рабочих на 100 %) привело к массированной атаке на потребительский рынок и стало одной из причин возникших перебоев с продуктами. И именно это злосчастное повышение зарплаты стало предлогом для корректировки кредитно-финансовой политики путем «жесткой экономии».
Короче говоря, в мае 1953 года рабочие ГДР наблюдали, как их недавнее повышение зарплаты было съедено отменой льгот и ростом цен в госторговле. И еще предстояло принять повышенные нормы выработки, что означало впервые после войны снижение реального жизненного уровня. К тому же все эти жертвы приходилось нести на фоне перебоев не только с продовольствием, но и с электроэнергией и промышленными товарами. Такое более чем странное положение многие связывали (причем не без влияния западной пропаганды) именно с курсом на строительство социализма. Получалось, что без социализма жилось лучше».
293
«Рабочие ГДР особенно остро ощутили относительное ухудшение своего положения в начале 1953 года по сравнению со своими коллегами в ФРГ. Конечно, у последних не было стольких социальных льгот, но на примерно одинаковую среднюю зарплату они могли купить в магазине гораздо больше товаров. Так, швейцарский сыр стоил в ГДР 11,2 марки за килограмм, а в Западном Берлине — 6 марок. За килограмм традиционного для Германии напитка № 1 — кофе в зернах — граждане ГДР должны были выложить 100 марок, а западные берлинцы — только 32. Полушерстяное дамское пальто стоило в ГДР 243 марки, а в Западном Берлине — 119. Дамские чулки из сверхмодного тогда перлона продавались в ГДР за 27 марок, а в Западном Берлине за 7. Даже хлеб в ГДР стоил дороже (1,2 марки за 1 кг, в Западном Берлине — 0,87 марки). К тому же в 1953 году выяснилось, что даже подоходный налог на лиц наемного труда в ФРГ в среднем на 25 % ниже, чем в ГДР[228]. При этом эксперты СКК отмечали, что для выравнивания этого показателя годовой фонд зарплаты в ГДР надо увеличить на 900 млн. марок в год. Но одновременно настаивали и на политике «жесткой экономии».
Таким образом, в конце мая 1953 года в ГДР создавалась во многом уникальная ситуация, когда условиями жизни, хотя и по разным причинам и в различной степени, были недовольны почти все слои населения, за исключением разве что ИТР и бедного крестьянства. У первых была хорошая зарплата, а вторым в кооперативах жилось лучше, чем в одиночку. И все же основная часть населения ждала перемен, над программой которых лихорадочно работали в Москве».
295
«...американцы решили предпринять дополнительные усилия, чтобы дестабилизировать ГДР.
Даже Ульбрихт, постоянно призывавший к борьбе с вражеской агентурой, видимо, не предполагал, насколько серьезно американцы взялись за его страну. Еще в конце 1950 года консультанты госдепартамента США У. Кэррол и Х. Шпейер подготовили секретный доклад, в котором говорилось, что только «агрессивная психологическая война, ведущаяся целеустремленно», позволит достичь ослабления ГДР[231]. Среди составных частей этой войны назывались демонстрация Западом военной силы в Германии, саботаж, покушения и похищения. Был подготовлен анализ слабых мест экономики ГДР, на которые предлагалось воздействовать путем торговых санкций и переманивания в ФРГ ведущих специалистов. В докладе делался вывод о необходимости создания при поддержке США «единого, сильного и растущего движения сопротивления в советской зоне, которое… являлось бы надежным и дисциплинированным, действовало бы по плану и ждало своего часа»[232].
На основании доклада Кэррола — Шпейера в США в октябре 1952 года был принят комплексный план психологической войны против ГДР (так называемой PSB D-21). Помимо уже и так применявшихся пропагандистских и экономических мер предполагалось организовать на базе упоминавшихся выше «группы борьбы против бесчеловечности», «комитета свободных юристов» и т. д. активные ячейки борьбы против режима СЕПГ. Важно подчеркнуть, что американцы планировали использовать в этих целях и евангелическую церковь (видимо, не случайно, что сразу же после принятия плана PSB D-21 глава протестантов ГДР епископ Дибелиус, о котором уже шла речь, посетил США, где выступил с резкими заявлениями против властей ГДР)[233]».
297
«Но хотя американцы и резко нарастили свои усилия по ведению необъявленной войны против ГДР в начале 1953 года, они все же не предполагали, что Восточная Германия находится на пороге крупнейших потрясений. И их бы действительно, скорее всего, не произошло, если бы не активность Берии, который почему-то решил, что Запад позитивно воспримет смягчение советской политики в германском вопросе в целом и в ГДР, в частности».
309
«...«Мы повели дело к ускоренному строительству социализма, но массы за нами не пошли»[245]».
/! Распространённая ошибка коммунистов, взявших власть в той или иной стране. Впрочем, где рубикон, который не стоит переходить при строительстве социализма в тот или иной период времени, не ясно.
315
«11 июня 1953 года было опубликовано коммюнике Политбюро ЦК СЕПГ о введении в стране «нового курса». Газета «Нойес Дойчланд», напечатавшая этот материал, была немедленно раскуплена и скоро перепродавалась спекулянтами по цене, в 30 раз превышавшей номинальную (цена номера доходила до пяти марок). 12 июня появились и решения Совета Министров ГДР, конкретизировавшие предложенные Политбюро ЦК СЕПГ меры (утвержденные, как упоминалось выше, на заседаниях политбюро 6 и 9 июня). Особенно обрадовалось население ГДР отмене с 15 июня апрельского повышения цен на искусственный мед и мясо и возвращению к практике выплаты дотаций на транспортные расходы. Налоговые недоимки, возникшие у частного бизнеса до конца 1950 года, подлежали отсрочке. Возвращавшимся из ФРГ предпринимателям и крестьянам снова передавалась принадлежавшая им собственность. В коммюнике политбюро признавалось, что руководство страны допустило в последнее время серьезные ошибки и полно решимости их исправить. В качестве аргументации «нового курса» СЕПГ приводила необходимость бороться за единство Германии.
Как и предсказывал Эльснер, у большинства граждан ГДР возникло впечатление, что СЕПГ под давлением западных держав и церкви отказывается от строительства социализма в пользу единой капиталистической Германии, образование которой не за горами. Уж очень неожиданным и радикальным выглядело заявление политбюро. Получалось, что все меры, принятые после II партийной конференции СЕПГ, были неправильными. С другой стороны, наиболее болезненный для рабочих вопрос повышения норм выработки был полностью обойден. Выходило, и так думали в цехах и на шахтах, что «капиталистам» прощались все их обязательства перед «рабоче-крестьянским государством», а платить за это более интенсивным трудом должны были именно рабочие. Такие странные меры СЕПГ многие объясняли только тем, что уже достигнута договоренность о «сдаче» ГДР в пользу единой, но капиталистической Германии, и вскоре в Восточную Германию войдут войска западных союзников. Даже те, кто предполагал, что «новый курс» инициирован Москвой, не могли понять, что подвигло ЦК КПСС на такие действия. В это же время и РИАС, и евангелическая церковь выставляли «новый курс» в качестве победы Запада и Аденауэра, еще больше подогревая тревогу основной массы населения за судьбы ГДР».
318
«Такая таинственность, помноженная на скупость информации, внесла еще большую неуверенность в партийные массы. Главный вопрос: почему «новый курс» так неожиданно был объявлен именно сейчас, остался без ответа».
323
«Весь день 13 июня агитаторы СЕПГ пытались убедить строителей вернуться на рабочие места, и им с трудом удалось предотвратить поход к зданию ССНП. Тем не менее, страсти накалялись. Один из забастовщиков прямо заявил агитаторам: «Вы делаете капиталистам подарки, а нас эксплуатируете». Ответить ему было собственно нечего».
+ стр. 328.
326
«На Западе «новый курс» страшно испугал Аденауэра, за здоровье которого пили некоторые наивные крестьяне в ГДР. Канцлер ясно увидел взаимосвязь новой политики СЕПГ с готовящимся новым советским мирным наступлением в германском вопросе. Аденауэр опасался, что ГДР может стать сильнее и привлекательнее, о чем уже говорило растущее количество восточных немцев, желавших вернуться из ФРГ на родину.
Правда, публично Аденауэр говорил, что «новый курс» — это банкротство СЕПГ и победа Запада, что осталось еще немного, и русские уйдут из Германии».
Показательный пример, что политические деятели на публику говорят совсем не то, как считают на самом деле.
326
«Пожалуй, наиболее спокойно откликнулась на «новый курс» интеллигенция. Ее и раньше не особенно притесняли, а материальное положение профессоров, преподавателей и инженеров было очень хорошим. Основное требование интеллигенции — облегчение контактов с ФРГ — было составной частью «нового курса»…»
326
«...— полная свобода внешнеполитических действий для единой Германии в рамках целей и принципов ООН.
Ничего нового в этой «срочной программе» не содержалось, и она вследствие своего пятого пункта была неприемлема для СССР».
+ стр. 271 (за внеблоковый статус объединённой Германии или нет выступал Берия?)
328
«И в этот момент, как это нередко случается в истории, в дело вмешался его величество случай.
В субботу, 13 июня 1953 года, рабочие берлинского народного строительного предприятия «Индустрибау» отправились на двух прогулочных кораблях на пикник по одному из озер недалеко от Берлина».
+ стр. 333 (снова случай).
328
«Рабочие возмущались, что «новый курс» нисколько не улучшил условия их жизни, так как введение 10 %-го повышения норм выработки снизит их зарплату на 25 % (кстати, зарплата строительных рабочих была выше, чем в среднем по стране…»
+ стр. 323.
329
«Рабочий день на предприятиях ГДР по немецкой традиции начинался рано, и когда в 7.00 15 июня директор прибыл на стройку».
330
«На собрании строителей больницы Фридрихсхайна присутствовали представители других крупнейших строек Сталиналлее (ныне Франкфуртер Аллее). До сих пор эта улица своей архитектурой напоминает Кутузовский проспект в Москве. Сталиналлее считалась ударной стройкой всей ГДР, символом приближающегося светлого будущего».
/Интересно.
331
«...определенную самоуспокоенность в высшие структуры партии вносила информационная служба Ширдевана, которая сообщала 15 июня, что дискуссия в стране по поводу «нового курса» все больше характеризуется позитивным отношением к руководству ГДР. Возможно, это так и было. Но к несчастью СЕПГ, в ГДР работала другая, неподконтрольная ей информационная служба — РИАС. Эта радиостанция установила связь с рабочими Сталиналлее (что при открытой границе в Берлине не составляло никакого труда, тем более, что среди этих рабочих были и жители Западного Берлина) и уже в 19.30 вечера 15 июня (а затем еще несколько раз) сообщила об акциях протеста строительных рабочих Берлина. Таким образом, РИАС взяла на себя функции руководящего и координирующего центра акций протеста. Уже 15 июня краткосрочные забастовки прошли не только на Сталиналлее, но и на машиностроительном заводе «Ифа» в Галле, ткацкой фабрике в городе Миттвайда и других городах. Стали появляться плакаты и листовки с призывом к всеобщей забастовке».
332
«...все в одночасье изменилось 16 июня 1953 года.
Катализатором волнений стала наряду с РИАС газета профсоюзов ГДР «Трибюне». Там появилась статья заместителя председателя ССНП Отто Лемана, в которой обосновывалась необходимость повышения норм и содержалось требование немедленно приступить к введению новых норм на предприятиях[256]. Позднее заместитель председателя Совета Министров ГДР Отто Нушке признавал, что статья стала «искрой», из которой «возгорелось» пламя протестов».
+ стр. 333.
333
«Но, возможно, что продолжение это возмущение не получило бы. И здесь опять вмешался случай. Открытый кризис в ГДР начался с недоразумения. Во время дискуссии директор стройки распорядился закрыть ворота на объект. Некоторые рабочие подумали, что их хотят арестовать. Присутствовавшие на собрании двое рабочих с «блока 40» быстро вернулись к себе и рассказали, что их коллег на строительстве больницы готовятся взять под стражу.
А в это время на стройке «блока 40» тоже шла дискуссия профсоюзных функционеров с рабочими. Собственно недовольной новыми нормами была лишь бригада отделочников, которая не успевала класть необходимое по новым нормам количество лигнолитовых плиток, которые были очень хрупкими. Другие бригады добровольно повысили нормы, причем некоторые сразу на 20 %. В целом дискуссия развивалась нормально, и рабочие даже решили отработать потерянное в спорах время. И вдруг в 10.40 на объект ворвалась толпа возбужденных рабочих со строительства больницы, у которых в руках уже был транспарант «Мы, строительные рабочие, требуем снижения норм». Подойдя к стройке больницы, колонна рабочих численностью несколько сот человек взломала ворота, призвав тамошних строителей выйти на демонстрацию протеста. Так и начались июньские события в ГДР, которые позднее называли то «рабочим восстанием», то «контрреволюционным фашистским путчем».
+ стр. 328 (снова случай), 345!
333
«Между тем, строительные рабочие на Сталиналлее восприняли статью Лемана как ответ Гротеволя на свою петицию, тем более, что никакой другой реакции на обращение они пока не получили».
+ стр. 332.
335
«Неожиданно в толпе появились чисто политические лозунги: немедленные свободные выборы и отстранение СЕПГ от власти. Это свидетельствовало об активном вмешательстве в события западных берлинцев. Целые группы молодежи из западных секторов города на велосипедах сопровождали колонну демонстрантов на пути к Дому правительства, выкрикивая политические лозунги».
336
«В донесении в Вашингтон 16 июня Верховный комиссар США в Германии Конэнт писал, что «сенсационные» шаги Кремля в ГДР и быстрый темп их осуществления заставляют многих предположить готовность СССР отказаться от «советизации» ГДР в обмен на капиталистическую, но нейтральную Германию. Со дня на день Конэнт ждал предложения Советского Союза о начале четырехсторонних переговоров».
337
«...американцы сориентировались в обстановке очень быстро и, начиная с 16 июня, уже направляли ее. На крупнейшие биржи труда в Западном Берлине были направлены офицеры ЦРУ и военной разведки, которые стали вербовать безработных для участия в намечавшихся на 17 июня акциях протеста в столице ГДР. Западным берлинцам предлагали от 20 до 50 марок за участие в демонстрациях после возвращения из столицы ГДР. Недалеко от границы с восточным Берлином американские офицеры раздавали «добровольцам» бутылки с зажигательной смесью».
Любопытный способ поиска «добровольцев» и логичный.
338
«Теперь дело оставалось за малым: сообщить всему населению Берлина и ГДР о намеченной на 17 июня всеобщей забастовке. И здесь к работе подключилась РИАС. Еще в 13 часов 30 минут 16 июня эта американская радиостанция сообщила».
/Аналогия. Вся эта история с массовой акцией протеста в ГДР, грозившая вылиться в государственный переворот, похожа на «цветные революции» 00-х годов - в Грузии, на Украине; попытках - в Венесуэле, Беларуси. Роль Интернета и социальных сетей в тех давних событиях в ГДР сыграла американская радиостанция РИАС (свободно транслировавшаяся в ГДР и имевшая там, как было сказано в книге ранее, популярность). + стр. 339.
339
«...американцы действовали именно через РИАС, от которой, в случае чего, можно было и откреститься, хотя радиостанция содержалась на средства правительства США и управлялась американцем».
+ стр. 338.
341
«Актив столичной парторганизации был созван в 20.00 на инструктаж в концертном зале Фридрихштадтпаласт в центре Берлина. В своем выступлении там Гротеволь еще раз объяснил необходимость «нового курса». «Мы ошиблись в темпах», — сказал он. Национализировав крупную промышленность, существенно подняв жизненный уровень за счет 12-кратного снижения цен, введя в действие невиданное ранее в германской истории прогрессивное законодательство, руководство ГДР решило, что можно перейти к строительству основ социализма. По мнению Гротеволя, успешному осуществлению этого решения помешало два фактора. Во-первых, из-за подписания Парижского и Боннского договоров правительству ГДР пришлось во втором полугодии 1952 года выделить большие незапланированные средства на укрепления обороноспособности страны, то есть на резкое наращивание численности казарменной народной полиции. Во-вторых, и это было главной ошибкой, вместо запланированного на конец 1952 года повышения зарплаты высококвалифицированным рабочим на 700 млн. марок (вторую фазу повышения — для рабочих низких разрядов — предполагалось осуществить в 1953 году) получился рост фонда оплаты труда на 4 млрд. марок, так как рабочих низких разрядов стали в массовом порядке переводить в высокие. Такая социальная благотворительность привела к огромному выбросу ничем не обеспеченных денег на потребительский рынок и вызвала перебои с продовольствием.
Наконец, Гротеволь признал и слишком напряженные цели пятилетнего плана. Хотя и здесь правительство ГДР руководствовалось вовсе не какими-то догмами о необходимости развития тяжелой промышленности. Просто в условиях блокады Запада без собственной металлургии нельзя было обеспечить работу машиностроения, а без него — достигнуть таких объемов экспорта, которые позволяли бы закупать необходимое для населения продовольствие.
Курс правительства, отмечал Гротеволь, столкнулся с активным сопротивлением и саботажем частнокапиталистических элементов, что выразилось в неуплате налогов и невыполнении крупными крестьянскими хозяйствами обязательных норм госпоставок. И здесь власти ошиблись, сделав ставку на административные и полицейские методы. А это было неправильно, так как привело к бегству большого количества людей на Запад и стало дополнительным препятствием на пути воссоединения Германии.
Поэтому, говорил Гротеволь, авангарду рабочего класса — СЕПГ — необходимо притормозить, чтобы не упустить из виду главную цель — объединение Германии (за этими словами ясно чувствовалось влияние Берии, но партактив об этом, естественно, не подозревал). В конце выступления Гротеволь пообещал вскоре сократить слишком завышенные планы первой пятилетки[265]. В целом, глава правительства ГДР дал абсолютно верный экономический анализ положения в стране. Но он ничего не сказал ни о повышении норм выработки (видимо, этот вопрос по-прежнему считался несущественным), хотя, например, признал ошибочность сокращения социальных льгот рабочих весной 1953 года».
/!!! Экономический анализ положения в ГДР на июнь 1953 года. Ёмко, по делу. В частности, Гротеволь перечислил ошибки, допущенные руководством ГДР на начальных этапах построения в стране социализма; это важно знать для недопущения подобных ошибок. Любопытно, что на эти ошибки немецким товарищам указала советская администрация (следует из книги); сами руководители ГДР не стали бы проводить «новый курс» (и менять прежнюю политику), если бы не требования СССР. Получается, советским лидерам со стороны было как будто лучше видно, какие ошибки делает руководство ГДР в своём стремлении построить социализм. Возможно. Но вместе с этим у СССР был свой мотив для проведения в ГДР «нового курса» и отказа там от прежней политики жёсткого администрирования экономики (а, возможно, и политики): как показано в книге, после смерти Сталина Берия с большим энтузиазмом возобновил попытки объединить Германию на капиталистических началах. (Сталин тоже прилагал усилия, чтобы Германия была единой, и не возражал, если она будет капиталистической. Но обязательным требованием Сталина по объединённой Германии был её нейтральный внеблоковый статус. Такой вывод я сделал из прочитанного. А вот, настаивал ли Берия на нейтральном статусе объединённой Германии, мне не понятно (из прочитанного не понятно).) + стр. 344 (руководители ГДР были не согласны с «новым курсом», но были вынуждены подчиниться СССР), 345!
344
«Позднее Семенов сообщал в Москву о том, как 16 июня Ульбрихт открыто заявил ему, что «новый курс» был ошибкой и через четыре недели СЕПГ вернется к «проверенным методам» работы. В некоторых исторических исследованиях, посвященным событиям в ГДР 17 июня 1953 года, даже выдвигается гипотеза, что Ульбрихт чуть ли не сам организовал беспорядки, чтобы похоронить «новый курс». Эта трактовка событий, конечно, не имеет под собой никаких оснований. Ульбрихт еще в начале июня в Москве не скрывал, что считает «новый курс» ошибочным, прежде всего, в тактическом смысле. И здесь генсека поддерживали и его внутрипартийные противники Эльснер и Херрнштадт. В том виде, в каком «новый курс» был преподнесен населению, он не мог вызвать иной реакции, чем предположений о скором отстранении СЕПГ от власти. Если бы необдуманные или не просчитанные экономические меры были отменены именно с экономическими доводами, то вполне возможно, что массовых волнений удалось бы избежать».
+ стр. 341 (ошибки ГДР на ранних этапах построения социализма, отчасти ими был обусловлен «новый курс»)!
345
«Для американцев демонстрация строительных рабочих 16 июня, начавшаяся из-за недоразумения с закрытыми воротами, явилась подарком небес, так как еще за неделю до этого они сами боялись потерять свое влияние в Западной Европе. 7 июня 1953 года на выборах в Италии грандиозного успеха добились коммунисты и социалисты, получившие дополнительно 1,7 млн. голосов. Только благодаря открытой финансовой поддержке США христианские демократы во главе с Де Гаспери смогли удержаться у власти. Положение Аденауэра в ФРГ в преддверии выборов в бундестаге также выглядело весьма шатким. Во Франции компартия уверенно набирала очки, а Черчилль в Великобритании, хотя и был консерватором, но считался почти союзником СССР, по крайней мере, в германском вопросе. И тут наконец-то зашаталось советское господство в Германии, хотя американцы и не знали, что виновато в этом (конечно, в определенном смысле) само советское руководство, а точнее, его «сильный человек» — Берия».
/! + стр. 333 (описание недоразумения с закрытыми воротами), 341!
356
«Аденауэр через статс-секретаря МИД ФРГ Хальштейна поддерживал постоянный контакт с западными Верховными комиссарами. Он выступил с правительственным заявлением, выдержанным в очень осторожных тонах (многими участниками демонстраций в ГДР оно было воспринято как предательство). Наконец, вечером 17 июня РИАС стала призывать жителей Берлина подчиняться всем распоряжениям советских властей. На Западе явно не желали начинать из-за Берлина мировую войну».
360
«...в небольшом местечке Тетеров (в северо-восточной Германии вообще сохранилось много городов и деревень со славянскими названиями; например, Шверин был когда-то «Зверином», что говорило о богатых дичью местных лесах)».
360
«...были быстро арестованы 22 зачинщика, которых установили в ходе демонстрации переодетые в штатское сотрудники криминальной полиции».
364
«Особое внимание в округе и советские органы и власти ГДР уделяли металлургическому комбинату имени Сталина с непрерывным циклом производства. Остановка его могла иметь для экономики ГДР катастрофические последствия».
Бывают такие предприятия...
370
«С самого начала столкновения в Лейпциге отличались особым ожесточением. Когда при обороне тюрьмы полицейские начали стрелять в воздух, нападавшие стали забрасывать их горящими бутылками с бензином и спиртом. Пришлось стрелять на поражение, в результате чего был убит один рабочий и 64-летняя пенсионерка. 60–80 человек ворвались на вокзал и захватили в помещении транспортной полиции 32 пистолета. Этой акцией руководил уволенный ранее именно из этого подразделения бывший полицейский. В 15.00 на площади у вокзала начался митинг, разогнанный позднее советскими войсками и полицией.
Несмотря на объявленное в 16.00 военное положение, беспорядки в Лейпциге не прекращались. К концу дня погибли еще пять демонстрантов и прохожих, случайно попавших под пули. 60 человек получили огнестрельные ранения. Со стороны народной полиции был убит один и ранены 35 сотрудников».
Похоже, в ходе описываемых массовых волнений на всей территории ГДР только в Лейпциге были убитые. /Дополнение. Чуть далее в книге, на стр. 371, сообщается, что погибшие были не только в Лейпциге, но и в других городах округа. + стр. 371. /Дополнение. Далее в книге ещё приводятся эпизоды со смертельными исходами в ходе беспорядков в разных округах ГДР. + стр. 374, 377, 378, 381 (итоги восстания, в том числе общая статистика по погибшим)!
371
«Только слабой политической агитацией можно объяснить то обстоятельство, что 20 тысяч забастовщиков в Лейпциге (из 120 тысяч рабочих) смогли стать в городе полными хозяевами положения».
Любопытный вывод автора или упомянутого только что в книге автором представителя СССР в ГДР Семёнова, но я с этим выводом не согласен. Пассивность немитингующих рабочих, скорее, объяснялась не недостаточностью пропаганды партии, а тем, что многие (или просто какая-то часть) рабочие в душе просто поддерживали митингующих и бастующих и не были сторонниками или поклонниками партии, и вряд ли пропаганда могла повлиять на внутренние убеждения таких рабочих.
371
«...в тот трагический день 17 июня кровь пролилась не только в столице округа. В райцентре Делицш забастовку, переросшую в демонстрацию, начали рабочие железнодорожных мастерских. К ним на помощь подъехали на поезде рабочие из Биттерфельда. Совместными усилиями был захвачен райсовет, где были выбиты окна и повреждена телефонная связь. С помощью советских войск полиция отбила райсовет, но демонстранты напали теперь уже и на райотдел полиции. Их пытались образумить уговорами, но помогла только стрельба на поражение. Двое нападавших (19-летний ученик слесаря и 20-летний каменщик) были убиты».
+ стр. 370 (о погибших в Лейпциге).
374
«В результате применения оружия советскими войсками и силами правопорядка ГДР в Галле 17 июня были убиты шесть и ранены три человека[275]».
+ стр. 370.
375
«В одной школе города даже успели выбрать нового директора, который тут же отменил обязательное изучение русского языка».
Любопытно узнать, что в ГДР тогда обязаткльно учили русский язык; впрочем, это предсказуемо.
377
«Настоящая кровавая бойня развернулась возле тюрьмы МГБ. Там сначала были обезоружены охранявшие ее полицейские, из оружия которых был открыт прицельный огонь по защитникам тюрьмы. Двое полицейских и один сотрудник МГБ были убиты. В это время на помощь подошли советские войска, открывшие ответный огонь. В результате перестрелки погибли трое демонстрантов, в том числе случайно оказавшаяся на месте событий 16-летняя девочка. Около 40 человек получили ранения разной степени тяжести».
+ стр. 370.
378
«Меньше повезло начальнику охраны государственного магазина в городке Ратенов Хагедорну. Его считали тайным осведомителем госбезопасности. Поэтому несколько молодых людей избили его до полусмерти и бросили в реку. Когда Хагедорн попытался выбраться на берег, его стали бить шестами по голове. Избили также и его жену. Хагендорна удалось доставить в больницу, но он скончался от полученных ран. Один из убийц сумел сбежать в Западный Берлин, двух других приговорили к смертной казни, но потом помиловали, учитывая их возраст».
+ стр. 370.
380
«17 июня акции протеста в городах не были поддержаны интеллигенцией. На некоторых берлинских заводах инженеры наотрез отказались выходить на демонстрации. То же самое произошло и в университетах страны. Ни в Берлине, ни в Галле забастовщикам не удалось привлечь в свои ряды преподавателей. Да и сами рабочие в ГДР вовсе не встали в едином порыве на сторону восставших. В целом по стране волнения произошли только в 270 (по другим данным, в 400) общинах (то есть населенных пунктах) ГДР из 10 тысяч. Лишь 10 % рабочих приняли участие в акциях протеста. Только в Берлине, где наиболее активно действовали агитаторы из западной части города, удалось вовлечь в демонстрации до 40 % рабочих».
/!
380
«Сюрпризом для организаторов восстания стала пассивность деревни. Большинство крестьян были удовлетворены «новым курсом» и не видели причин участвовать в насильственных действиях, за которые в любом государстве можно было угодить в тюрьму. Однако в ряде районов кулакам все же удалось раскачать селян».
381
«Как описывалось выше, практически не были затронуты протестами северная часть ГДР и большинство районов Тюрингии. Кроме Берлина, по-настоящему сильные беспорядки имели место, как уже отмечалось, в Галле, Мерзебурге, Магдебурге, Герлице, Йене, Гере, Лейпциге и Дрездене. Советские войска применяли оружие 17 июня в Берлине, Магдебурге, Галле и Лейпциге. Всего в результате беспорядков 17 июня были убиты 10 человек в Берлине (200 ранено), шесть — в Галле (три ранено), четыре — в Лейпциге (100 ранено) и три — в Магдебурге[281].
Позднее Верховный комиссар США в Германии Дж. Конэнт признавал, что русские действовали 17 июня очень умеренно. Собственно, нужды в более крутых мерах и не было. Демонстранты действовали нагло до тех пор, пока под влиянием РИАС (распускались слухи, что в отличие от Берлина, где советские войска применили силу якобы только из-за близости американцев, на остальной территории ГДР они этого делать не станут) были уверены, что сопротивления им не окажут. Поэтому, как только советские войска и полиция по-настоящему вступали в дело, демонстрации за редкими исключениями мгновенно прекращались. Выяснилась и еще одна интересная особенность. Многие настоящие рабочие, увидев, что их протест используется бывшими нацистами, предпринимателями и чиновниками для насильственных действий, стали покидать демонстрации, не желая иметь с погромами ничего общего. Немецкое рабочее движение всегда гордилось именно своей дисциплинированностью, а тут впервые в своей истории видело, что под его знаменами жгли магазины и жестоко избивали членов СЕПГ, многие из которых сами вышли из рабочих».
/! Итоги восстания. + стр. 370, 394 (ещё цифры)!, 395 (статистика по количеству бастующих).
387
«Одновременно с агитационной работой СЕПГ, МВД СССР и МГБ ГДР приступили к широкомасштабным арестам зачинщиков беспорядков. Особенно негодовал Берия, видимо, догадавшийся, что восстание в ГДР поставило крест на его смелых планах по германскому вопросу и, возможно, подорвало его претензии на лидерство среди руководства СССР».
390
«...в любом случае, считали американцы, восстание в ГДР дало им в руки наиболее сильный из всех возможных аргументов против предложения британского премьера о четырехсторонней встрече[294]».
391
«Помимо этих пропагандистских мер, директива СНБ № 158 предусматривала завершение создания так называемого «Добровольческого корпуса свободы», то есть военной организации эмигрантов из социалистических стран, которой надлежало в случае повторения беспорядков принять в них самое активное участие. Наконец, США планировали резко нарастить запуск в социалистические страны, особенно в ГДР, воздушных шаров с листовками и пропагандистской литературой.
В целом директива СНБ была довольно циничным документом, направленным на извлечение конкретных выгод из крови, пролитой в ГДР во многом опять же по вине американцев (РИАС). Это был настоящий план боевых действий по свержению существующих в Восточной Европе режимов, который, как показали, например, события осени 1956 года в Будапеште, мог вполне привести к мировой войне. Логика действий США была опробована на ГДР и сводилась к следующему: подстрекательство к массовым беспорядкам, а затем использование их подавления для дискредитации Советского Союза. При этом количество возможных жертв при проведении подобных социальных экспериментов разработчиков директивы СНБ, похоже, не очень заботило: ведь в любом случае это были не американцы».
/! Вывод: американские спецслужбы имеют прямое отношение к кровавым беспорядкам в Венгрии в 1956 году и другим подобным событиям.
393
«Но даже если предположить, что эти показания он дал под давлением (хотя они были довольно детальными)…»
Детальность, подробность показаний - фактор, повышающий их достоверность.
394
«Всего по итогам беспорядков в ГДР 16–18 июня были приговорены к смертной казни шесть человек (двое в Герлице, двое в Магдебурге, по одному в Берлине и Йене). При этом приговор был приведен в исполнение в отношении четырех человек[297]. Конечно, жаль каждую человеческую жизнь, но для массового террора и «зала мучеников» цифры были все же незначительными. Да и расстреливали, что бы там ни говорили, далеко не первого встречного. Например, в Магдебурге был расстрелян один житель города, который ворвался с карабином в здание радиостанции Магдебурга и вел оттуда стрельбу по советским войскам. Интересно, а как бы реагировали американцы, если бы подобный случай произошел, например, в Западном Берлине?
Всего в ходе беспорядков в ГДР погибли 40 человек, 11 из которых были полицейскими и активистами СЕПГ. Были ранены 350 участников волнений и 83 сотрудника сил правопорядка и членов партии[298]. Бесспорно, что этих жертв можно было бы избежать, если бы демонстрации проходили мирно, а не вылились в результате подстрекательства РИАС и американских офицеров в погромы, поджоги и захват государственных учреждений».
/! + стр. 381 (ещё цифры)!
395
«...количество забастовщиков явно шло на убыль. Если 17 июня в забастовках по всей территории ГДР участвовали 180 тысяч человек, то 18 июня — 120 тысяч, а 19-го — почти в два раза меньше».
+ стр. 381 (ещё цифры)!
397
«Советские власти и руководство ГДР полностью доверяли Грюберу, старавшемуся всегда сгладить противоречия между СЕПГ и церковью».
Полезно иметь некоего посредника, сглаживающего противоречия.
398
«А аппарат Семенова провел 18–21 июня силами десятков сотрудников опрос населения ГДР, который выявил, что основной причиной беспорядков было недовольство населения падением жизненного уровня во второй половине 1952 — начале 1953 года. Многие говорили, что чувствовали себя в первой половине 1952 года вполне нормально, и если в короткий срок будет восстановлено положение того периода, то отпадут все предпосылки для протеста. Женщины жаловались на высокие цены в госторговле и невозможность достать постельное белье. Поэтому лозунг снижения цен на 40 % был очень популярным и вовлек в ряды демонстрантов много представительниц слабого пола».
Способ обратной связи с населением.
399
«19 июня настойчивый и честный британский комендант Берлина в своем описании событий 16–17 июня еще раз отмечал, что с западной стороны постоянно «подливалось масло в огонь» беспорядков. Особенно ярко, по мнению англичанина, это проявлялось на границе Западного и Восточного Берлина, где были зафиксированы «провокации западных подстрекателей и политических партий». Один из сотрудников британской военной администрации в Берлине Стивен Оливер сообщал в аппарат Верховного комиссара Великобритании в Германии, что по недавно появившимся сведениям «восточное бюро» ОНП в период между объявлением в ГДР политики «нового курса» и началом волнений «разжигало сопротивление строительных рабочих Сталиналлее против повышения норм».
400
«20–21 июня в Берлине и основных крупных городах ГДР опять как по мановению волшебной палочки стали распространяться слухи о намеченной на 22 июня всеобщей забастовке железнодорожников и «итальянских забастовках» на ряде ведущих предприятий страны, в том числе заводе «Карл Цейс» в Йене. Проверка этих слухов сотрудниками МВД СССР выявила их полную беспочвенность. Однако правительство ГДР, уже «обжегшись на молоке» 16 июня, стало «дуть на воду». Перед командованием советских войск был поставлен вопрос о выделении оружия для вооружения транспортной полиции и переброске с севера ГДР полка казарменной полиции для усиленной охраны крупнейших железнодорожных узлов».
/Метафора. Понравилась метафора про молоко и воду.
400
«Между тем кому-то явно не нравилось, что «сопротивление тоталитаризму» в ГДР никак не обретает «второе дыхание».
/Аналогия. Напомнило. В 1918 году (вроде бы) Германия была близка к победе социалистической революции, страна была охвачена волнениями рабочих и военных. И Советская Россия в тот период, как я помню по книге о Троцком, активно способствовала и помогала компартии Германии совершить ту революцию. (Коммунистам тогда, кажется, удалось взять власть только в Баварии и только на несколько дней.) В событиях, которые описываются в читаемой сейчас книге, уже США всячески помогали своим, так сказать, протеже совершить переворот и тоже безуспешно.
402
«Предложение сделать Ульбрихта «козлом отпущения» было сделано и с явным расчетом на то, чтобы понравиться Берии, который ненавидел Ульбрихта».
405
«В целом, после 17 июня население ГДР вело себя более смело и напористо в разговорах с властями. Была широко распространена точка зрения, что именно массовые демонстрации и акции протеста заставили «начальство» наконец-то прислушаться к требованиям простых людей. У самой СЕПГ было очень сложное положение, так как весь мир увидел, что нахождение партии у власти всецело зависит от советских войск».
405
«...после событий 16–17 июня многими партийцами овладела апатия. С другой стороны, бывшие члены СДПГ наоборот стали проявлять повышенную активность. На многих предприятиях звучали призывы организовать в партии дискуссию о социал-демократическом пути к социализму. Люди говорили, что они не против социализма как такового, но не согласны с насаждением в ГДР советских методов его достижения. Принимались даже резолюции рабочих бригад, в которых выдвигалось требование «немецкого социализма».
406
«К сентябрю 1953 года в СЕПГ насчитывалось 1,2 млн. человек, но по оценке руководства партии основная масса членов все равно оставалась политически инертной и безынициативной».
407
«…СЕПГ.
Последняя, в свою очередь, избрала следующую тактику: чтобы отвлечь население и партии блока от политических мечтаний, необходимо было резко улучшить условия жизни большинства людей и сделать это в кратчайшие сроки. На заседании руководства Демократического блока 25 июня 1953 года Гротеволь говорил: «Любовь, как известно, идет через желудок. Еще не у всех на столе достаточно колбасы и яиц, как мы видим»[307]».
408
«Из государственных фондов выделялось большое количество сырья и полуфабрикатов для частных предприятий».
410
«Все эти меры, бесспорно, были давно назревшими, и если бы они были приняты в конце 1952 года, то почти наверняка можно предположить, что никаких массовых волнений в ГДР в июне 1953 года не произошло бы».
413
«В конце июня 1953 года неугомонного Черчилля к их радости хватил удар, и его поездка в Москву окончательно была забыта. Болезнь британского премьера сорвала и планы по организации встречи в верхах трех западных держав. Вместо этого в Вашингтоне 10–14 июля заседали министры иностранных дел западной «большой тройки», причем французы и англичане с удивлением узнали о гуманитарной акции американцев в ГДР. По крайней мере, англичане сразу поняли, что скрывается за великодушием США, и их оценки, в принципе, ничем не отличались от советских. В Лондоне распределение продовольствия считали «слишком явным видом политической войны против режима Восточной зоны и советских оккупационных войск»[315].
10 июля «Правда» сообщила об аресте Берии, который был осужден на пленуме ЦК КПСС 2–7 июля как иностранный шпион. Тем самым из игры выпали два основных человека, которые вполне могли сдвинуть с мертвой точки процесс германского объединения: Черчилль был болен, а Берия сидел в тюрьме. А ведь в Москве были прекрасно информированы о серьезных разногласиях между Англией и США в германском вопросе».
/!
419
«...всю схему кадровых перестановок в ГДР задумывал Берия (как и сам «новый курс»), а теперь он был разоблачен как «английский шпион». На Пленуме ЦК КПСС 2–7 июля 1953 года одним из главных обвинений Хрущева и Молотова в адрес Берии было как раз стремление последнего «отдать ГДР» западным империалистам. Соответственно, теперь надо было по логике поддержать основного противника Берии в ГДР — Ульбрихта. Гротеволь был также вполне приемлемой кандидатурой, но в Москве боялись, что он из-за чрезмерной мягкости не сможет без Ульбрихта удержать стабильность ГДР в условиях предстоявшей пропагандистской войны вокруг американской продовольственной помощи.
Пока в ГДР ничего не знали о судьбе Берии, на заседании политбюро 8 июля подавляющее большинство членов высшего партийного органа высказались за отстранение Ульбрихта от работы. Но уже после 10 июля генеральный секретарь снова был «на коне» и готовился отомстить своим политическим противникам. Все решил 15-й пленум ЦК СЕПГ, состоявшийся 23–24 июля 1953 года. Херрнштадт и Цайсер потеряли свои места в политбюро (за «связь с Берией»), а в январе 1954 года оба были исключены из партии. Херрнштадт был отправлен на работу в архив и писал оттуда письма в ЦК СЕПГ и ЦК КПСС, убеждая, что он ни в чем не провинился перед делом социализма в ГДР. Цайсер, только что награжденный по случаю своего дня рождения высшим орденом ГДР — орденом Карла Маркса — вплоть до своей смерти в 1958 году работал переводчиком с русского в Институте марксизма-ленинизма. В 1993 году правопреемница СЕПГ Партия демократического социализма официально реабилитировала Цайсера».
421
«Лишь со временем благодаря помощи СССР органы госбезопасности ГДР смогли превратиться в эффективную структуру».
421
«Руководители окружных управлений должны были докладывать первому секретарю окружкома СЕПГ о настроениях населения (особенно на предприятиях)».
421
«Само МГБ было молодым и плохо укомплектованным кадрами министерством, привыкшим к тому же работать с оглядкой на «советских товарищей». Только в результате событий 16–17 июня МГБ (оно было позднее воссоздано) стало превращаться в тот мощный аппарат, который вскоре стал известен всему миру как «штази».
422
«...события июня 1953 года в ГДР привели к укреплению личной власти Ульбрихта и, по сути дела, помешали советскому руководству кардинально обновить персональный состав высших партийных и государственных органов ГДР. Такое положение вещей вполне устраивало американцев, которые еще с 1948 года старались укреплять позиции наиболее одиозных для населения руководителей стран Восточной Европы и компрометировать их популярных в народе соперников».
429
«...кровь погибших 17 июня уже была капитализирована в антикоммунистическую истерию».
432
«24 октября 1953 года было произведено значительное снижение цен в государственной розничной торговле. Мясо и мясные товары стали дешевле на 10 % (1 кг телятины стоил 16,20 марок), рыбные консервы — на 20 %, маргарин — на 25 % (килограмм маргарина стоил 7 марок). К особой радости трудящихся подешевели пиво (на 15 %) и сигареты (на 13 %)[336]. Всего понижение цен затронуло 12 тысяч товарных групп. Впервые в ГДР при поддержке государства была введена система покупок дорогих товаров (проигрыватели, телевизоры, мебель, ковры и т. д.) в кредит. Покупатель платил 25 % суммы, а оставшуюся часть ему предоставляла сберкасса, которой он должен был вернуть кредит (6 % годовых) в течение двух лет».
433
«После июньских событий 1953 года в ГДР на Западе (прежде всего, в Бонне и Вашингтоне) окончательно возобладал силовой подход: зачем идти на уступки русским, если можно выдавить их из Германии и Восточной Европы организацией «народных восстаний»?»
433
«В марте 1954 года СССР сделал последнюю попытку все же предотвратить раскол Германии и подал заявку на вступление в НАТО. Кстати, и Сталин еще в августе 1952 года не исключал такой возможности[339]».
+ стр. 434.
434
«После провала четырехсторонней конференции в Берлине и отказа СССР в приеме в НАТО…»
+ стр. 433.
436
«В СССР о событиях июня 1953 года не писали. Не изменилась ситуация и после 1991 года. Были лишь реабилитированы несколько расстрелянных советскими властями участников беспорядков. Видимо, многим стыдно за подавление народного движения советскими танками. Вот и возникло к началу XXI века следующее стереотипное восприятие событий 16–17 июня в ГДР: спонтанное народное движение против сталинизма и за воссоединение Германии было зверски подавлено советскими войсками и их восточногерманскими сателлитами. Уже никто не знает (точнее, не хочет знать) ни о психологической войне и подрывной деятельности Запада против ГДР и других социалистических стран. Не известно ничего широкой общественности ФРГ (особенно молодежи) ни о «новом курсе, ни о попытках СССР все же добиться воссоединения Германии. Еще бы, ведь уже сформировался канонический взгляд на «холодную войну», в которой был, мол, виноват только СССР, проигравший, к счастью, это противоборство. Поэтому с государственным размахом отмечаются в ФРГ юбилеи событий в ГДР и так называемой «берлинской блокады» 1948 года. Создается новая система исторических мифов, которая не служит ни делу восстановления исторической истины, ни созданию по-настоящему тесных и дружеских отношений между народами Германии и России.
На самом деле события 17 июня 1953 года представляют собой яркий образец использования внутренних экономических трудностей ГДР (во многом и вызванных расколом Германии и блокадой Запада) западными державами для своих корыстных целей, не имевших ничего общего с чаяниями населения Восточной Германии. Кровь погибших в июньские дни в ГДР людей стала просто дополнительным козырем в дипломатическом покере против СССР, который хотел только одного: чтобы единая Германия не участвовала в направленных против него блоках. И это желание после 22 июня 1941 года было вполне понятно для тех государственных деятелей Запада, кто не боялся иногда высказываться не так, как это делали в США, на чью территорию в годы Второй мировой войны упала только одна маленькая бомба, запущенная на воздушном шаре с японской подлодки.
События июня 1953 года в ГДР должны, как представляется, напоминать всем и по сей день о недопустимости использования внутренних трудностей государств для организации там насильственных «волнений», «восстаний» и «движения сопротивления». Ведь если все крупные страны начнут этим заниматься, то планета погрязнет в череде войн и конфликтов. Только на пути укрепления взаимопонимания, стремления понять исторические судьбы других народов можно прийти к новому миру без взаимной подозрительности. И изучение так называемых «белых пятен» истории должно сыграть в этом ключевую роль».
/!!! Данная книга написана автором, как понимаю (видел в Интернете), в 2004 году. Но как же выводы из выделенного фрагмента созвучны с ситуацией на Украине с 2013 года по сей (03.06.2024) день. Ведь видится, что современная Россия тоже просто не хотела, чтобы Украина стала членом НАТО. А США, пользуясь недовольством украинского населения коррупцией и т.д., в своих интересах устроили или помогли устроить там всем известные события...
616
«178
Салехов Н. И. Социалистические преобразования в сельском хозяйстве ГДР 1949–1980 гг. М., 1981, С. 67».
/Книга.
Автор статьи: Иван К.