13 мая Церковь отмечает память святителя Игнатия (Брянчанинова). Когда он преставился, «Ангелы, – говорил преподобный Варсонофий Оптинский, – дориносили его душу». Настоятель Вологодского кафедрального собора протоиерей Василий Нордов сообщил отцу почившего о смерти сына с пасхальным приветствием: «Радуйтесь! Ваш сын на Небесах!» Как душа может сподобиться такой победной Пасхи – перехода в жизнь вечную?
Дориношение (от греч. δορυφορέω «нести копья») – символическое изображение триумфа императора-победителя, вносимого в город на щите, под которым воины скрещивали копья. Совершая Великий Вход во время литургии, священнослужители высоко над головой поднимают Святые Дары, а Ангелы незримо копьеносят Царя царей – Самого Христа. Признание, усвоение и исповедание Его всемощной Голгофской Победы святитель Игнатий и считал условием соучастия каждого из нас в Воскресении Спаса. Признаем мы Господа верою. Например, в экстремальных обстоятельствах смерти за други своя (Ин. 15:13) или умиранием для мира в монашестве. «Я умру, а Бог меня воскресит!»
Учитель покаяния
Митрополит Тихон (Шевкунов), выступая однажды на монашеской конференции перед солидным составом игуменов и игуменей монастырей, поинтересовался: «Как бы мы с вами назвали человека, который в 20 лет, став послушником, за три года сменил восемь монастырей, не найдя для себя ни одного духовного руководителя? Потом в Архиерейском доме принял монашество и практически через месяц священный сан и вскоре настоятельство. И не просто игуменом становится 24-летний юноша, до этого три года скитавшийся по разным монастырям – он становится духовником всей братии, принимающим каждого на откровение помыслов...»
Без упоминания имени весьма нелестная характеристика для кворума опытных настоятелей. А назывался доклад отца Тихона «Благодарность современного монашества святителю Игнатию (Брянчанинову)», и речь шла именно о святителе Игнатии – давно уже признанном учителе монашествующих.
Святителя Игнатия также называют «учителем покаяния» – этого главнейшего делания монаха и вообще любого христианина.
«БЕЗ ПОКАЯНИЯ НЕВОЗМОЖНО НИ ПРИЗНАТЬ ИСКУПИТЕЛЯ, НИ ПРЕБЫВАТЬ В ИСПОВЕДАНИИ ИСКУПИТЕЛЯ, – ПИСАЛ ОН. – ПОКАЯНИЕ ЕСТЬ СОЗНАНИЕ СВОЕГО ПАДЕНИЯ, СОДЕЛАВШЕГО ЕСТЕСТВО ЧЕЛОВЕЧЕСКОЕ НЕПОТРЕБНЫМ, ОСКВЕРНЕННЫМ И ПОТОМУ ПОСТОЯННО НУЖДАЮЩИМСЯ В ИСКУПИТЕЛЕ».
Перед Царем царей грешник, по слову святителя, может предстать только в одежде покаяния.
От «света» – к Свету
Обретению покаянных одежд мало способствуют блестящие перспективы в обществе, ожидавшие фаворита Его Императорского Высочества, каковым считался Димитрий Брянчанинов, всесторонне одаренный юнкер Военного инженерного училища. Но может посодействовать монастырская жизнь, которой молодой человек посвятил себя, выйдя в отставку вскоре после выпуска.
...То бывший крепостной обсыплет мучной пылью да заставит взять край грязного мешка зубами, чтобы легче было насыпать, то старец Лев Оптинский нарочно забудет «дворянчика» в конюшне на морозе... И только попробуй что-то возразить. Обладатель незаурядного литературного таланта, которому сам Пушкин пророчил литературную славу, ощущал себя «бессловесным животным»...
Однако участь в свете и в вечности может разительно отличаться. Так, преподобному Варсонофию Оптинскому в видении была открыта посмертная участь Пушкина. Тот шел промозглой страшной степью... «Слава? На что она мне теперь...» – ответил великий поэт на попытки отца Варсонофия его утешить, и пошел дальше... Но входивший некогда в круг Пушкина Брянчанинов пошел по иной стезе.
Его посмертные явления отмечены большим оптимизмом. В одном из них он своей духовной дочери Софье Снессоревой скажет: «Всё, что написано в моих книгах, правда».
Облечение во смирение
«Исповедание, – писал святитель, – есть действие смирения». Согласно его учению, смирение – главный итог и критерий правильности духовного пути. Однако «учителем смирения» не дерзнешь назвать и самого святого. Ссылаясь на авву Исаака Сирского, он писал: «Святой Дух таинственно обучает смирению человека, приуготовившегося к такому обучению». Или:
«БОЖЕСТВЕННОЕ ТАИНСТВО СМИРЕНИЯ ОТКРЫВАЕТ САМ ГОСПОДЬ ИИСУС ВЕРНОМУ УЧЕНИКУ СВОЕМУ, НЕПРЕСТАННО ПРИСЕДЯЩЕМУ У НОГ ЕГО И ВНИМАЮЩЕМУ ЕГО ЖИВОТВОРЯЩИМ ГЛАГОЛАМ».
И открытое, смирение пребывает сокровенным: оно, – по уверению виртуозно владеющего слогом святителя, – неизъяснимо словом и языком земным. «Оно для плотского разума непостижимо; непостижимо постигается разумом духовным и, постиженное, пребывает непостижимым». «Облеченный в смирение Бог явился человекам, – читаем у святителя, – и кто из человеков облечется во смирение, соделывается Богоподобным».
Но путь к Богоподобию пролегает через личную голгофу. Святитель Игнатий прожил многоскорбную жизнь. «Детство мое было преисполнено скорбей... Я не имел, кому открыть моего сердца: начал изливать его пред Богом моим, начал читать Евангелие и жития святых...» – сызмальства он уединялся, будучи слаб здоровьем, потом именно резкое его ухудшение стало поводом подать с государевой службы в отставку и открыло для дворянина возможность уйти в монастырь...
Здесь ему дали послушание ловить рыбу. И он жестоко простудился, ныряя в ледяную воду за запутавшимся неводом. Всю жизнь простуда напоминала о себе сильнейшей болью. И сейчас в его келии в Приморской Сергиевой пустыни, куда он был в возрасте 24 лет назначен настоятелем и следующие 24 года здесь пробыл, можно увидеть тройные рамы на окнах и другие приспособления для аккумуляции тепла...
Лицо врага – как лицо Ангела
Часто особенно после тяжких скорбей, клеветы и наветов, которые дополняли крест телесного страдания терзанием души, он безвыходно уединялся в келии, объясняя это болезнью. «После долгого затвора всегда являлись на столе поучительные его творения, – вспоминает его келейник, а впоследствии и преемник архимандрит Игнатий (Малышев), – и сам он выходил из своей темницы со светлым, необыкновенно радостным лицом».
Но надо было видеть это лицо, когда он получал типографские гранки своих сочинений после цензора... В Санкт-Петербург как-то приехал известный митрополит.
– Ваше Высокопреосвященство, а возможно ли сегодня в наше время в монастырях беспрекословное послушание духовнику? – задал вопрос гостю Сергиевой пустыни ее настоятель, который, как известно, в своих сочинениях и сам предостерегал от подобного.
– Да нет, – ответил митрополит. – Не те времена... Да и где примеры-с?
– Примеры-с? – поднимает брови архимандрит. – Васенька, подойди, пожалуйста, сюда.
Послушник подходит...
– Плюнь на рясу митрополита.
Послушник плюнул.
После этой шутки цензору было дано распоряжение исправлять труды архимандрита Игнатия до неузнаваемости, чтобы он сам от них отказывался. Кто имеет отношение к писательскому труду, знает, что это за мука.
Одна из загадок жизни святителя Игнатия: почему его так ненавидели? Впрочем, благодаря этой ненависти и злобе до нас дошло уникальное свидетельство, когда он описывает, что видел лицо врага – того, кто буквально готов его убить – как лицо Ангела! Это ли не исполнение заповеди о любви к врагам (Мф. 5:44)? По большей части враждовали даже вовсе не мирские люди, представители духовного сословия – клеветали и доносили.
Архиерей собственного сердца
Схиархимандрит Илий (Ноздрин), благословляя некогда на написание дипломной работы на Высших Богословских курсах Московской Духовной академии о святителе Игнатии, заметил: «Он – целая академия!» Однако же неблагожелатели зачастую стремились очернить его, обвиняя в невежестве.
Будучи на одном великосветском дне рождения, архимандрит Игнатий принципиально отказался вступить в богословскую распрю с католическим ксендзом. На него тут же донесли ректору Санкт-Петербургской Духовной академии, что уровень его богословских знаний столь низок, что Его Высокопреподобие даже не смог поддержать разговор...
В свое время император Александр II сетовал: «В наших духовных академиях одни разговоры: все знания да знания, – а опыта духовного нет. Вот бы Игнатия туда ректором определить!» Тогдашнему ректору было известно и это сетование... Так что сообщенную ему сплетню о святителе довели до Синода и святителю Игнатию запрели выезд из монастыря и, опасаясь именно его хиротонии, ввели ограничение: без духовного образования в архиепископы не ставить.
Потом уже, когда его все же рукоположат архиереем на Кавказскую кафедру, в своей речи епископ Игнатий скажет: «Монашество нравилось и нравится мне само по себе! Но я вовсе не мыслил о служении Церкви в каком бы то ни было сане священства. Быть Епископом своего сердца и приносить в жертву Христу помышления и чувствования, освященные Духом – вот высота, к которой привлекались мои взоры». Он тяготился контактами с миром, от которого когда-то отрекся.
И снова в «свет» – исповедником
А вот особых проблем несовместимости, как сейчас бы сказали, представительского уровня со служением духа и Евангельского слова он не видел. Навещая одного митрополита, услышал признание, что тот сшил себе мухояровый, очень дешевый, подрясник – смирения ради. Архимандрит Игнатий взял полу этого подрясника, высморкался в нее и сказал Высокопреосвященному: «В золоте ходите, но думайте о Церкви! В этом послушание ваше и смирение ваше».
Сергиеву же пустынь еще до своего ухода в монастырь святитель действительно считал для монашеского жительства непригодной. И даже отдав ей четверть века служения, признавался, что не любит ее. «Я готов выполнить любое послушание Священного Синода, только бы меня убрали из Сергиевой пустыни», – писал он в одном из писем.
Однако назначение его волей императора настоятелем именно в центр великосветских пересечений трудно недооценить. Сюда из великосветской суеты придворной жизни потянулось дворянство. Аристократия нашла в нем высокодуховного, вдумчивого исповедника, наставника, непотаковника.
К первой красавице Санкт-Петербурга фрейлине большого двора Нелидовой в свое время имело недвусмысленные притязания первое лицо государства. Придворный духовник наставлял подчиниться: положение верноподанной обязывает... Архимандрит Игнатий сказал фрейлине все, что он по этому поводу думает! Она, пораженная, завещала себя даже похоронить там, где они побеседовали. Завещание, кстати, было исполнено. В соборе Сергиевой пустыни вы можете постоять у ее могилы на месте этого душеспасительного разговора...
Сопричастник Воскресения
Уже после смерти святителя его сестра Ольга стояла как-то в храме. Она только что причастилась. Вдруг в отражении одного из стекол кивота иконы она увидела лик брата.
– Тебе сейчас хорошо? – спросил он.
– Хорошо, – ответила причастница.
– А мне всегда так хорошо.