Серое мутное небо нависало над городом, как грязная от накипи крышка на кастрюле. Пасмурная погода усиливала хмурое настроение ожидающих редкий трамвай на остановке.
Приближение гроба на колесах желто-красного цвета было ознаменовано отрезвляющим от мыслей, дребезжащим грохотом, способным поставить на ноги даже парализованного.
Жуткое, прямоугольное чудовище с рогами медленно и со скрипом подкатило к остановке. На мгновение показалось, что в кабине водителя сидел сам черт, с рогами и подпаленной шерстью. На несколько секунд на улице снова воцарилась гробовая тишина. Словно в психологических триллерах, двери-гармошки со скрежетом раздвинулись, открыв портал в преисподнюю.
Войдя в трамвай, я увидел главного надсмотрщика гробовой электрической повозки в облике тетки-кондуктора с красным лицом, бейджиком и терминалом для оплаты. За пазухой у нее, кроме всего прочего, к груди заботливо прижималась бутылка с бухлишком, которое иногда удавалось посасывать на конечных остановках.
- Передаем за проезд - так же скрипуче прозвучало из дырки в голове, предназначенной для вливания зеленого змия.
- Нет денег - ответил я, нарушив обычный ход событий в железной коробке.
Скрипучий ленивый голос перешел в более активное похрюкивание:
- Нету денех, привяжите к попе веник, платите деньги шуршащие, можно звенящие, либо выходите.
- У меня особая, льготная категория - ответил я.
- Какая такая катехория? - съязвила говорящая голова с красной обивкой.
- Я риелтор - театрально пролепетал я и фальшиво всхлипнул.
По трамваю прошла череда возгласов удивления, и все с жалостью уставились на меня, божественного.
Кондукторша откинулась к стене, осеняя себя крестным знамением одной рукой, приговаривая «Свят, свят..», другой умудрилась открыть бутылочку с бухлишком и взволнованно пригубила.
Маленький школьник с рюкзаком, беззаботно грызший яблоко, так и застыл с фруктом во рту, глаза по размеру были как то, что он ел.
Рот пухлой тетки с сумочкой скривился в гримасе и не закрывался, глаза были полны удивления и слез сострадания.
Голова водителя трамвая торчала из кабины и смотрела на меня, в то время как тело было повернуто прямо перпендикулярно голове и продолжало рулить и давить ногами на педали.
- Пропустите несчастного риелтора и уступите место - командным голосом приказала кондуктор.
Я картинно медленно пошамкал ногами в сторону конца трамвая, глядя на удивленные лица пассажиров.
Кто-то пихал еду мне в карманы, кто-то деньги, все старались быть соучастными и сострадательными. Я наигранно отказывался, но противодействия не оказывал.
- Мама, а кто такой риелтор? - спросил малыш лет пяти у мамы.
- Это самые несчастные великомученики на земле, - шепотом проговорила мама, - у них сама трудная в мире работа. Говорят, что на одной сделке они могут получить сразу два инсульта, а иногда и параллельно состояние аффекта. Их мучения сравнимы с адскими.
- Мама, а что такое состояние аффекта?
- Это похоже на то, что испытываю я, когда твой папа приходит домой и говорит, что пропил всю зарплату, - только в сто раз сильнее и чаще.
Мальчик подобострастно посмотрел мне вслед.
Я сел на сиденье в конце вагона. Кто-то подбежал и дернул с моей головы пару волос для изготовления ладанки-оберега, чтобы носить на груди.
Доехав до нужной остановки, я вышел.
Дед с бабкой, сидевший рядом со мной, глядя на меня через стекло трамвая, спросил у бабки:
- А чего этот несчастный без машины? Они же вроде хорошо зарабатывают.
- Наверное продал, чтобы обменять на успокоительные или годовой абонемент в психушке, - мечтательно проговорила бабка.
Я достал телефон из кармана и настрочил сообщение подруге: «Привет, сметанка! Твой котик уже на подходе, встречай! Правда, я не за рулем, вчера пил виски, но я раздобыл денег на такси, может, и на лимузин хватит…»