Ключевой момент для понимания личности человека, готового пойти на убийство, это отсутствие или очень слабое развитие у него эмпатии, способности сопереживать другим людям в этот момент.
«Интуитивно нам кажется, что убийцы – это скрытные, подозрительные люди, асоциальность которых можно увидеть за версту, – отвечает психолог Эльза Бегеева. – Однако на самом деле большинство убийц – те, кто до момента преступления всем казался совершенно нормальным. Ключевой момент для понимания личности человека, готового пойти на убийство, это отсутствие или очень слабое развитие у него эмпатии, способности сопереживать другим людям в этот момент.
При отсутствии эмпатии другие люди – объекты, модели, фигурки, которые можно легко «снести» во имя какой-то идеи. Ни депрессия сама по себе, ни шизофрения, ни какое-либо другое событие не способны спровоцировать подобное. В конце концов, мы часто в гневе представляем себе, как расправимся с обидчиками, но страх и эмпатия не дают нам этого сделать. Ответа, почему человек решается на убийство, практически не существует. Зато есть множество, объясняющих насилие и преступность в целом. В их рамках убийство рассматривается как крайность в континууме других насильственных или противозаконных действий.
Все эти теории несостоятельны: убийство качественно отличается от прочих форм насилия. Чаще всего оно представляет собой тщательно организованный акт, а не просто вспышку агрессии, и его мотивы не имеют ничего общего с мотивами других форм насилия, таких как избиение, вооружённое ограбление или изнасилование. Более того, не все они принципиально одинаковы.
Взять хотя бы убийство жены, соперника, обидчика, родного ребёнка, пасынка или массовое во время войны. Все преступления совершают разными способами и разные типы людей, которые руководствуются разными причинами. Общие теории насилия просто не могут объяснить различия между многочисленными видами лишения жизни, с которыми мы сталкиваемся в современном мире».