Велосипедисты ужасны.
Когда я еду за рулём, меня раздражают пешеходы: переходят в неположенном месте, не смотрят по сторонам, бросаются под колёса. Когда я иду пешком, я возмущаюсь автомобилистами: они не сбавляют скорость, проезжая через лужи, не пропускают пешехода, то есть меня, паркуются как попало и шумят моторами по ночам.
И только велосипедисты, а также самокатчики как подкласс двухколёсных возниц вызывают моё искреннее негодования и когда я еду в машине, и когда я иду по улице без неё.
Идёшь, бывает, по весенней улице, по тротуару, выложенному знаменитой плиткой, средь зеленеющих деревьев, дизайнерских лавочек и кофеен, такая благость вокруг и умиротворение внутри. Но где-то позади уже едет этот бесшумный убийца — велосипедист, не соблюдающий ни божьего закона, ни людского. А ты в наушниках ещё, расслабленный. И тут он мчится мимо. Может, и не мчится, а едет со скоростью километров двадцать в час. Но всё-таки! По пешеходной зоне, мимо мирно идущего тебя. Испуг переходит в негодование, а сделать уже ничего нельзя — пролетел голубчик.
Или, положим, едешь по дороге поздно вечером. День отступил со своими заботами, и впереди только хорошее: вечерняя лампа, чай, книжка, сон. И тут из темноты на перекрёстке — они, трое. В шлемах и на велосипедах. С какими-то проблесковыми слепящими маячками, а ещё хуже — без них: тогда их совсем не видно, они тени ужаса в ночи. И причина виновности автомобилиста в дальнейшем дорожно-транспортном происшествии.
Не выношу велосипедистов. Не выношу.
И да, конечно, я купил себе велосипед.
Не то чтобы это было для меня каким-то новшеством — велосипед был у меня более-менее всегда. В юности я катался на нём по дворам, а в зрелости — только по дачному участку. Теперь осваиваю город. В каждом автомобилисте, в каждом пешеходе я вижу себя — ворчливого горожанина, которому прохода нет от велосипедистов.
Хотя, надо признать, велосипедистов в Москве совсем немного. Не сравнить не только с Амстердамом и Берлином, но даже и с Варшавой. И когда ты едешь на велосипеде, ты это чувствуешь. Обгоняешь пешеходов аккуратно и желательно по большой дуге. На проезжую часть выезжаешь, исключительно когда убедишься, что поблизости нет машин, по нерегулируемому переходу идёшь спешившись. Звучит всё идеально. И встречное возмущение сглаживается удовольствием от прогулок.
Москва велосипедисту открывается заново. Приехал бы я на автомобиле в восемь утра на реку Жабенку, протекающую через Тимирязевский парк? Сильно сомневаюсь. А тут свежий воздух, пенсионеры собираются в беседках по интересам, гуляют интеллигентные собаки, текут вешние воды. Да, ноги в грязи до колена, потому что в парке нет плитки, зато есть канавы и размокшие колеи. Да, сбитое дыхание зовёт провести остаток дня в постели. Да, сердце холодеет при мысли, что нужно ещё как-то выбираться из этого парка обратно домой, а сил уже нет, и ведь такси не возьмёшь. Но осознание выполненной, хоть и никому не нужной задачи оседает теплом в груди вместе с благородной усталостью.
Велосипед настраивает на лирический лад. Единственная проблема велосипедиста в том, что он едет на велосипеде. В том смысле, что все остальные проблемы мгновенно улетучиваются. Не исчезают, нет. Но отступают. Просто невозможно думать ни о чём, что не сопутствует этому конкретному моменту.
Ездить на велосипеде любили Лев Толстой, Владимир Набоков, Джером К. Джером. Это даёт повод приобщиться к великим, почувствовать часть их жизненного уклада. Не на колёсах ли, в хорошем смысле слова, была задумана «Лолита».
Кроме того, велосипед невольным образом зовёт к открытиям и исследованиям. Узнал, что в Москве есть целое «зелёное кольцо». Как и все кольца Москвы, оно имеет неправильную форму. Оно представляет из себя почти бесконечную, насколько это возможно, цепь велосипедных маршрутов, где ездок чувствует себя максимально вольно и катается невозбранно, не собирая осуждающие взгляды пешеходов и автомобилистов. Все парки по кругу. Вся доступная москвичу свобода передвижения под музыку серебряных спиц. Если что-то нельзя излечить — можно попробовать это оседлать.
Автор: Дмитрий Самойлов