ЛЕШИЙ
Первый раз Надежда увидела Олега в канун Нового года, Молодежь поселка собрались в сельском клубе, кто украшал елку, кто репетировал номера для «новогоднего огонька». И вот сквозь эту сутолоку, она почувствовала на себе чей – то пристальный взгляд и тут же глазами наткнулась на пару темных, пронзительных глаз. На нее смотрел мужчина средних лет, светловолосый с рыжинкой, на голове прямо шапка из волос, усы, бородища того же медного цвета, прямо леший лесной.
Наваждение какое – то, потом еще несколько раз встречались взглядами, тут же опускала глаза и через некоторое время, как будто вновь искала эти глаза в толпе.
- Аж, мурашки бегут от его взгляда – позднее рассказывала Надя своей подруге и соседке по комнате Насте.
Улеглась новогодняя суета, потянулись обычные дни, которые смыли совсем образ «лесного великана». Завтра уже Рождество и ей повезло меньше всех, у нее выпала рабочая смена. Надя работала оператором связи на районной телефонной станции (ТС). Станция находилась в одном здании с отделением милиции, поэтому девчонки были рады этому соседству.
Работы было много, шли поздравительные телеграммы, люди заказывали переговоры, несмотря на позднее время. Только к десяти часам вечера Надежда, наконец осталась одна, попив быстро чайку, уселась разгадывать кроссворды.
Дверь снова скрипнула и вместе с огромным облаком морозного пара, вошел человек. Когда облако растаяло, человек снял огромную шапку – ушанку и Надя увидела в нем того мужчину, с которым в клубе встретилась взглядами. Она поднялась с места и сразу осипшим голосом спросила:
- Что вы хотели, мужчина?
- Добрый вечер, хозяюшка. Мог бы я заказать переговоры с Мурманском? – спросил мужчина.
- Ну, конечно, только придется немного подождать, ваш адрес, фамилия, телефон – Надя еле владела своим языком, она не могла понять, что с ней такое происходит?
- Зимин Олег Иванович, егерь с Росихинской заимки – он назвал ей телефон и адрес вызова.
Олег присел в маленькой комнатушке, именуемой операторским залом. В руках мял свою шапку, поглядывая в Надину сторону. От молчания «загустел» воздух.
- Как же вы в такую даль добрались, уже почти ночь, а до заимки неблизкий путь? – вопросом она разрядила немного обстановку.
- Ничего. Я сейчас напрямки, через лес.
- Через лес? Ночью? Я бы ни за что не пошла.
К счастью загорелась лампочка вызова и Надя сказала:
- Пройдите в кабинку. Мурманск на связи. Соединяю.
Надежда тайком наблюдала за посетителем. Огромный мужчина, еле влез в переговорную кабинку, по тому, как светились радостью его глаза, Надя поняла, что разговаривает он с кем – то очень дорогим ему человеком. Пока она сидела, задумавшись, с кем же он говорит, он развернулся в кабинке и смотрел на нее, улыбаясь. Улыбка, да в общем – то и лицо было довольно приятным, несмотря на бородищу, ну не нравились ей бородатые мужчины.
- Спасибо, Надюша! – услышав свое имя, она просто опешила, откуда же он может знать ее имя? И так приятно оно звучит из его уст.
Олег расплатился за звонок, но уходить явно не торопился, и вдруг решившись, снова обратился к ней.
- А сами - то вы не боитесь ночами работать? С такой симпатичной девушкой я всю ночь могу просидеть, чтоб было не страшно, раз уж мне некуда спешить, а на рассвете уйду.
- Ой, что вы, что вы, я вас совсем и не знаю, чтоб доверять вам. Да и не боюсь я, у нас за стенкой отделение милиции, если, что, имеется волшебная кнопочка – она специально сделала ударение на кнопочку, чтоб некоторым было понятно.
- А вы живете на центральной усадьбе, в общежитии? – спросил Олег.
- Да, но если у вас больше нет никаких заказов, то, просто мне надо поработать – Надя уже решила прекратить ненужный для себя опрос.
И тут же услышала, о чем и подумать не могла:
- Вы мне очень нравитесь, Надюша. Я давно вас приметил, но не решался подойти к вам, тем более с вами тогда был молодой человек, он ваш жених или уже муж? Вы простите меня за откровенность, но я бы хотел, чтобы такая девушка, как вы, были только моей. Извините, что тут наговорил вам, но это правда. До свидания, Надюша – он быстро надел шапку и вышел на улицу.
Надя стояла в каком – то оцепенении, глядя в одну точку, невидящим взглядом. Она даже не смогла ничего сказать в ответ, да и не знала, что, если бы смогла.
В свои 22 года Надежда многого добилась сама, благодаря своему упорству и труду. После окончания восьмилетки в родной деревне, мама настояла, чтоб она не торопилась уезжать из деревни. В городе, по маминым словам, испортишься, напитаешь в себя всякой гадости. Надя была послушной девочкой и осталась в деревне, устроившись уборщицей в ту же школу, но через три месяца все ж уговорила маму и уехала в райцентр, поступив на курсы кройки и шитья. Жила на квартире у знакомых, на выходные ездила домой. И друг у нее был, Ленька, они дружили еще с начальных классов, но как жениха, тем более мужа, она его не представляла. Научившись шить, стало легче, занималась шитьем для подруг и знакомых. На следующий год поступила в техникум связи, а Ленька остался в деревне работать в механических мастерских. Видеться стали реже, но он не сдавался, заваливал Надю письмами, в которых писал, что оказывается он не может жить без Надежды, просил что, когда его призовут в армию, чтоб она его дождалась. Надя его провожала на вокзале. Ленька подошел к ней и взял ее за руку, потряс в мужском рукопожатии и пошел, закинув вещмешок за спину, потом посмотрел по сторонам, подбежал снова к ней и ткнулся неумело своими губами в ее и побежал к вагону.
Письма писал исправно, все интересовался не нашла ли она кого-нибудь ему на замену, будто он ушел в армию моим женихом, даже и речи такой не было. Ближе к дембелю написал, что как только вернется из армии, сразу же женится на Наде. Она это всерьез не воспринимала, думала, что все это от скуки. И вот полгода назад Ленька вернулся домой, исчезла юношеская угловатость, раздался в плечах, стал смелее в словах и в действиях тоже. В первую встречу, как только пришел к Наде, поцеловал ее в губы, она никак не ожидала этого и рассердилась на него:
- Чего ты, Ленька лезешь со своими мокрыми губами – они чуть не поругались, только что встретившись.
Надя поняла, что кроме дружбы, она ничего не может ему предложить, требовалось, что - то более волнующее, чем его поцелуи.
Тут ее выручила подруга Настя, уж очень ей Ленька нравился, она не могла понять, что Наде надо, ведь такой парень рядом. В общем Надя стала их потихоньку сводить, но этот «упрямый осёл» не мог понять, в чем дело, пришлось Наде признаться ему.
- Ленечка, милый, я тебя правда очень люблю, но только как друга. Я не смогу дать тебе большего, сердце мое закрыто для тебя, но если ты оглядишься, то увидишь, что здесь есть люди, которым ты действительно не безразличен и даже нравишься. Сначала Ленька очень расстроился и целую неделю не приходил к Наде, хотя работал теперь тоже в райцентре в сервисе и жил в общежитии, напротив.
Надя подошла к окну и выглянула в темноту, шел снег, свет от фонаря освещал дорожку от станции, было пусто. Она вспомнила своего недавнего посетителя Зимина, его слова, почему-то стало страшно от его уверенности, прямоты, силы и в то же время ей хотелось опять взглянуть в его темные глаза, услышать его голос. «Я, наверное, схожу с ума, срочно надо в отпуск, вот уеду к маме и все забудется»
Утром, придя со смены, они сидели с Настей, пили чай. Тут вдруг Настя сказала:
- Надюха, ты помнишь того мужика, ну в клубе, ты рассказывала, что он на тебя пялился, дак вот это наш новый егерь, он недавно здесь, но мужики говорят, устроился капитально.
- Настя, он ведь вчера приходил ко мне на станцию, заказывал переговоры. Я, когда его вижу, у меня аж ноги трясутся.
- Да, ты, что? Надюха, ты будь поосторожней с этим «лешим», его так и зовут, да про него еще говорят, что он свою женку голодом уморил, потому то она ему с молодым изменила, пока он на вахте был. Вот он в лес и ушел. Это же просто дикарь какой-то – и не меняя интонации, спросила – А ты про меня Лене говорила? Вот чем они были с Ленькой парой, так это прямотой, нужна она в тот момент или нет, ляпнули и забыли, а Надю после Настиных слов, как в стопор вогнало. Наконец вопрос подруги дошел до нее:
- Настя, не дави на него, не торопи события, он не слепой, он все сам увидит, просто ему сейчас тоже не легко, да, ты надеюсь не забыла, я ведь сегодня на вечернем поезде к маме уезжаю, недельки две погощу, не забудь цветы поливать. Настя, ты опять на работу опаздываешь. Ну не могу, тебя ж уволят скоро.
Настя работала продавцом в местном продмаге, поэтому все новости поселка, ну и конечно сплетни, знала одной из первых. Вот и про нового егеря наплела всякого, а зачем мне про это знать, так думала Надя, своих проблем хватает. Прибрав в комнате, Надежда прилегла на свою кровать и почти сразу же уснула.
Разбудил ее Ленька, он тихонько зашел, увидел, что Надя спит, хотел прикрыть ее покрывалом, но подойдя к ней поближе, услышал:
- Олег, пожалуйста… - разозлившись, он ткнул ее в бок.
- Надюха, вставай, я тут кое - что передам своим с тобой, ладно? Отец просил купить запчасти к «Бурану». Надь, а кто такой Олег?
- Какой еще Олег, чего ты придумываешь, сначала не поняла Надя. Ленька сказал ей, что она во сне упоминала имя какого – то Олега. Она вся смутилась, как-то замешкалась, но соврала Лене, что ему показалось.
- Я все передам, Леня, я поеду на вечернем, так, что все пока – пока.
- И на прощание не поцелуешь? – спросил Ленька, на, что Надя обняла его и чмокнула в щеку.
- Ты у меня самый лучший друг на всем свете.
До вокзала было недалеко, можно дойти пешком. На улице быстро стемнело, морозило, шел небольшой снежок. Надя уже подходила к вокзалу, когда услышала стук копыт по обледенелой дороге, оглянувшись, она увидела, что ее нагоняет легкая кошевка, в ней сидел Олег Зимин, он остановил лошадь и выпрыгнул из саней.
- Наденька, прошу вас, не уезжайте, простите меня, наговорил вам ночью всего, испугал вас. Прошу вас, не уезжайте.
- Да вы, что, с ума сошли, что ли, у меня поезд через 20 минут, меня совсем не интересуют ваши бредни, отойдите, прошу вас, а то люди подумают невесть что – она испуганно оглянулась по сторонам, а людей то, как раз и не было. Он поймал ее взгляд, потом наклонился к саням, вытащил из саней тулуп:
- Извини, Надюша, но иначе мне с тобой не договориться – накинул на нее огромный тулуп, подхватил меня и сумку, прыгнул в кошевку и крикнул:
- Давай, Малыш, домой. Гони, мальчик.
Наверное, я на какой – то момент потеряла сознание, потому, что, когда открыла глаза, задыхаясь, попыталась вылезти из тулупа или хотя бы вдохнуть свежего воздуха. Но он меня еще крепче прижал к себе и от бесполезных попыток, я растратила последние силы и от отчаяния заревела. Я приблизительно догадалась, что везет он меня на заимку, а там он рассчитается со мной за свою неудавшуюся жизнь, за то, что его обманула жена, ну конечно, если Настя правду рассказывала, и опять начинала реветь, мысленно прощаясь с жизнью.
Вдруг огромная ручища немного отпахнула полу шубы, пропуская немного свежего воздуха, Олег заговорил:
- Надюша, солнышко, да не плачь ты так, не рви мне сердце. Погостишь у меня немного, ну не понравится, сразу же увезу домой, я ведь не насильник, какой, удерживать тебя силой.
Я даже не желала его слушать.
- Сейчас же вези меня домой, ну ты дикарь!
- Да ведь мы уже приехали, Наденька, и конь устал – Олег поплотнее укутал меня в тулуп.
«Черт с тобой, все равно убегу, след от саней остался, только начнет светать и убегу – так я думала, сидя в тулупе, как вдруг услыхала:
- Стой, Малыш, приехали. Стой, мой хороший, сейчас отдыхать пойдешь. Олег подхватил свою ношу и занес в дом, скинул тулуп:
- Проходи, Надюша, гостьей будешь, оглядись пока, а я Малыша на конюшню уведу, и он вышел из дома. Только хлопнула дверь, я тут же рванулась к ней, дверь не открывалась: «Вот тебе и гостья, как в тюрьме». Я опустилась на колени, прямо у порога и опять дала волю слезам, но вскоре любопытство взяло верх, я вытерла уже и без того сухие глаза и стала оглядывать помещение, в котором находилась. То, что я увидела, меня просто шокировало. В лесу, в такой дали от райцентра, стоял просто сказочный теремок. Я находилась в большой горенке, в углу стояла большая печь с плитой, посредине круглый стол, покрытый белой скатертью, над столом люстра с розовым абажуром, стулья вокруг стола. Кухонный гарнитур, по - моему ручной работы, но очень похож на дорогой импортный, на окнах чистые занавески, на полу домотканые половики, прямо, как у моей бабушки. Маленький диванчик напротив печки, слева от печи выход в другую комнату, я тихонько пошла, заглянула, наверное, спальня, маленькая, но уютная. Дверь стукнула, я снова ушла к себе в угол и приняла позу мученицы. Вошел Олег с дымящимся самоваром:
- Уже поздно, Наденька, сейчас я тебя чайком с медом напою, да ты раздевайся, я сейчас буду печку топить. Меня три дня дома не было, а дом еще и не выстыл, на славу сделан. Он помог мне раздеть шубку, накинув на меня большой пуховый платок, я подумала: «Откуда платок в мужском жилище, где хозяйка этой вещи, что с ней?» В душу опять закрался страх, что со мной будет?
Олег делал вид, что не замечает моей скованности и растерянности, мы попили чаю, мед был и вправду очень вкусным, внутри стало теплее, да и дом быстро прогревался от топившейся печи.
- Ты, наверное, устала, иди ложись в спальню, а я дождусь, когда печка прогорит – он помешивал угли в печи.
- Я посижу еще немного здесь, если можно – я просто боялась, что я усну и он придет ко мне.
- Ну, посиди составь мне компанию. У меня и компания, то уже два года, это лайка Тайга. Правда, когда к вам в райцентр приезжаю, там друг у меня, служили вместе, он меня сюда и переманил. Ты прости меня, Надюша, я не знаю, что на меня нашло, разум затмило, когда твоя подруга сказала, что ты уезжаешь сегодня вечером, я уже ни про, что не думал, поэтому и сделал эту глупость.
- Но ведь я всего - то уезжала к маме на пару недель, просто в отпуск – я начала понимать смысл, сказанных им слов.
- Но Настя сказала, что я напугал тебя ночью и ты теперь боишься меня, это правда?
- Ну, я в общем – то не, то, что напугалась, просто меня удивили ваши слова, разве они должны мне принадлежать, вы же меня не знаете совсем.
- Наденька, давай мы с тобой уже перейдем на «ты», называй меня просто Олегом, я понимаю тебя, что ты сейчас очень боишься меня.
- Расскажи о себе – я не дала договорить ему фразу.
Он немного задумался, замолчал, потом вдруг сказал:
- А рассказывать, то особо и нечего, вся прошлая жизнь похожа на одну сплошную ошибку, как будто шел по ухабистой дороге и чтоб с нее выйти, приходиться перепрыгивать канавы и рытвины. Очень хочется осесть на одном месте, Надюша, чтоб рядом были любящая жена и детки, чтоб был дом и достаток, а хозяйкой своей хотел бы видеть тебя, Наденька. Что ты скажешь на это?
- Но ведь я вас совсем не знаю, как же жить будем не любя…
- Да ты права, Надюша, с нелюбимым жить, только мучиться, только, знай, что только время может показать любимый или нелюбимый. Ты вот погости у меня, присмотрись ко мне, вдруг и не пришлось, бы мучиться, дело то в том, что я тебя люблю всем сердцем, что ты для меня желанная.
Как-то мне стало совсем неловко от его признаний в любви, вроде не урод, но его угрюмость, силища пугали меня, да и в каком веке мы живем? А он тем временем начал рассказывать:
- Я и в лес то ушел больше от обиды на себя, чем на людей. Да, ты уж слышала, наверное, о чем женщины судачат на поселке, я вот слышал. Отслужил я срочную, был в Афганистане, много друзей потерял хороших, вот один остался, ты его знаешь Валентин Яснов. Вот вернулся домой и как с цепи сорвался, ударился в пьянку, гулянку. Мать, сестер, братьев по боку пустил, никого не слушал. И вот однажды, когда закончились все мои денежки, проснулся я, после длительного запоя, вижу не один, девица ко мне льнет полуголая. Хотел встать, уйти, а она в слезы, что мол воспользовался, а теперь в этом свинарнике оставишь. А я и имени ее не знаю, огляделся и вижу, да, кругом грязь, окурки, пустые бутылки, мятые замызганные постели, аж худо стало. Ну, что ж думаю, раз натворил дел, должен отвечать. С того времени завязал я со спиртным вовсе. И пошел я с повинной головушкой в дом моей матушки, ну и взял с собой эту Аню, так звали мою ну, наверное, девушку в тот момент.
Мама встретила блудного сына, накормила, напоила, когда Аня ушла в баню, она мне рассказала, что эта девица легкого поведения, без прописки живет у кого придется, любит выпить. На что живет не знаю, на работу звали не пошла, говорит, что тяжело мне, а кому сейчас легко, может послал бы ты ее подальше. Сначала я так и хотел сделать, потому что не лежало мое сердце к ней (как ты и говоришь не любимый), да она решила обманом меня привязать к себе, сказала, что забеременела, что была только со мной, я же ничего не помнил.
Ну уж тут я и раздумывать не стал, не выгоню же я ее с моим дитем под сердцем на улицу, чтоб оно потом мыкалось не знамо где, да может и Аня с рождением ребенка по-другому на жизнь посмотрит. И мы с ней расписались. Через некоторое время мне дали свое жилье (за военные заслуги перед Родиной), стали потихоньку обрастать домашним скарбом и мебелью. Но, вот полюбить ее никак не смог. Ушел работать вахтовым методом, денег платили больше, да и чего греха таить, при этом видел жену реже.
После очередной вахты я приехал домой с полными сумками продуктов и детских вещей, открываю дверь, в доме грязь, вонь перегаром, Анечка моя спит пьяная. Я ее бужу, а она осоловелыми глазами смотрит на меня, ничего не понимает где? кто? Когда проснулась совсем, заплакала, говорит ребеночка потеряла, вот и сорвалась. Жалко мне ее стало, поверил опять ей, думаю все образуется. Да видно любовь и жалость разные вещи, хорошо бы их не смешивать.
Уехал я снова на вахту и остался там на второй срок, знакомый попросил, вернулся только под Новый год опять с подарками, а в квартире пусто, даже мебель исчезла, ни одежды, ни Ани, и полный бардак. Как я выдержал не знаю, брат помог больше, наверное, завалил меня работой, квартиру то я сразу ему отдал с молодой женой, помог сделать ремонт и все такое.
А весной ушел служить по контракту. Афганистан был уже в прошлом, но вот на границах нового СНГ соседи вели себя неспокойно. А перед уходом на службу, подал на развод. Где-то через три месяца меня нашла судебная бумажка, в которой писалось, что ваша жена Зимина Анна Ивановна умерла 22 февраля 1992 года в городе С., значился диагноз смерти – асфиксия. За не востребованием тела умершей, похоронена на С. городском кладбище, как отказная под № 138. Долго считал себя виновным, думал, что я виноват, что не смог на путь истинный ее направить. В общем, пять лет по контракту отслужил, а потом после небольшого ранения меня демобилизовали и вот друг написал, приезжай, Олег, нужен егерь в лесничество, будем рядом. И вот, как год я здесь хозяйничаю, немного подстроился к основной избе, внес небольшие изменения, да баньку пристроил, чтоб сразу из дома был выход. Вот еще так бы легко хозяйку найти.
Я сидела, слушала, как будто фильм смотрела. Глаза защипало от слез, но я вдруг вспомнила, что он говорил про жалость.
- Ложись, Наденька спать. Не бойся меня, я тебя пальцем не трону, я вот здесь на диванчике, а завтра, как встанешь, я тебе весь остальной дом покажу, а красота то в лесу, какая. Я поутру сбегаю на лыжах лосям соль раскидаю. Иди, отдыхай, Надюшка.
Я пошла в маленькую комнатку, включила ночник, огляделась: посреди комнаты стояла большая кровать с резными спинками, я поежилась, поплотнее укуталась в платок, хотя в доме уже было очень тепло. Так и легла не раздеваясь, закинув на себя шаль, ничего не успев подумать, уснула.
Проснулась оттого, что в комнату заглянул солнечный лучик и пробежав по лицу, скрылся. Я быстро встала, оправила одежду, вышла в горницу, дома никого не было. Я умылась и увидела на столе записку: «Самовар горячий, пей чай, скоро буду. Целую Олег». Краска «кинулась» мне в лицо. «Целую. Вот же придумал» - подумала я, представив Олега, его глаза, губы и мне правда захотелось, чтоб он меня поцеловал. Я улыбнулась своим мыслям, а сердце заколотилось в груди все чаще. Я попила чаю и мне вдруг вместо того, чтобы бежать, как я хотела накануне, захотелось похозяйничать на этой кухне, открыла холодильник, нашла, что мне нужно и стала готовить. Подошло время обеда, а Олега не было, ну я не беспокоилась, потому что не знала, как далеко кормушки находятся от кордона. Когда прошло еще два часа, я что - то за переживала, ведь скоро совсем станет темно, да так быстро, что и оглянуться не успеешь. К тому же на улице крепко подморозило. Пока размышляла, что делать, услышала лай собаки у дверей, собака скулила и скребла лапой дверь, я не выдержала и приоткрыла дверь.
Тайга заскочила в дом и завилась около меня, лая и подпрыгивая, как будто подталкивая меня к дверям. Я увидела, что мои валенки стоят на печном заступке, накинула шубу, повязала платок, которым вчера накрывал меня Олег, и выскочила из дома. Вдохнув резко пряного морозного воздуха, задохнулась и закашлялась. Во дворе никого не было, но Тайга продолжала лаять и звать меня куда-то. Я поняла, что-то случилось с Олегом.
Я пошла следом за лайкой, прося ее, чтоб она не торопилась, тропинка была полузанесена снегом, а рядом шла наезженная лыжня. Где по тропинке, где по лыжне я шла по лесу за собакой, щеки жгло от мороза, я прикрывалась рукавичкой, чтоб тепло зря не уходило от меня. Привалившись к дереву, чтоб отдышаться, я огляделась, думая, что ушла далеко, на самом деле сквозь деревья и кусты я увидела дом.
Пройдя еще немного, услышала радостный лай собаки, где-то совсем близко. Я прибавила шагу и вдруг увидела сквозь деревья Олега… Он почему-то лежал лицом вниз, одной рукой схватившись за ствол дерева, около него топталась Тайга. Я подбежала к нему и присела рядом, стараясь перевернуть его лицом вверх.
- Что с вами, Олег, почему вы ничего не говорите?
Он с трудом приоткрыл глаза, через силу улыбнулся и сказал пересохшими губами:
- Прости, родная, что впутываю тебя в это дело. Сможешь ли ты запрячь лошадь? Или верхом, если умеешь, езжай в райцентр, передай Валентину, что у меня двинулся осколок, он знает, я про что, Малыш знает дорогу, а я пока тут полежу, со мной Тайга, она меня не бросит.
Умею ли я запрягать лошадь или ездить верхом? Это все конечно было давно, но раньше это все я делала, но что с ним, не могу же я оставить Олега здесь в лесу. Это пока я доеду до райцентра, пока Валентин приедет сюда, потом снова туда – это же Уйма времени пройдет, а ведь дорога каждая минута.
- Я тебя здесь не оставлю, ты слышишь меня? Со страху я не заметила, как перешла на ты.
- Не надо, Надюша, не поднимай, я очень тяжелый, тебе не осилить, прости милая, я не думал, что все будет так скоро.
Я его слышала, но уже не слушала, когда оглядывала его, заметила на поясе моток веревки, сняла ее, свернула ее в три ряда и протянув под мышками, обратно по своим следам стала подтягивать его к дому. Олег был вроде без сознания, он был для меня не просто тяжелым, а неподъемным, но благодаря тому, что ткань куртки слегка подмерзла, создавая эффект скольжения, «тело», как будто поддавалось мне. Я часто отдыхала, но не выпускала веревки из рук, наконец деревья стали редеть и я вытащила его на опушку, до дома было рукой подать, но сил больше не осталось. Я села в снег, слезы бежали по щекам, я стерла их рукавичкой:
- Хватит кукситься, Надя, думай, что дальше – разговаривала я сама с собой. Тут же сняла с себя платок, замотала Олегу голову, оставив маленькую щелочку для дыхания, и побежала к сараю, где стоял Малыш. Открыла тяжелую дверь, пахнуло теплом, сеном, вывела из стойла коня.
- Малыш, миленький, давай, помоги мне, забыла, так, это сюда, а это сюда, о Господи, как же больно рукам, не могу затянуть. Конь при этом стоял как вкопанный, поглядывая на меня своими большими влажными глазами. Наконец я запрягла Малыша в сани, заскочила в дом, хотела снять рукавицы, но поняла, что они прилипли от крови, я растерла их веревкой, надела свою шапку, схватила тулуп, в котором сутки назад Олег вез меня к себе. Тихонько по снегу повела Малыша к месту, где лежал Олег, он осторожно ступал по глубокому снегу, все глубже утопая в снегу, оставалось совсем немного, я выскочила из саней, подбежала к Олегу и немного его, подтащив, стала пытаться приподнять его, чтоб положить в сани. Он приоткрыл глаза, смотрел на меня, но не мог пошевелиться.
- Олег, ну миленький, ну помоги, родной, ну немножко.
Он ухватился рукой за дужку саней и приподнялся, тут уж я подхватила его и завалила в сани. Переведя дыхание, тронула коня, на ходу крикнув собаке: «Тайга, жди здесь», не веря, что собака останется одна.
Почти совсем стемнело, Малыш бежал быстрой рысью, он и вправду знал дорогу, я его только подбадривала, оглядываться назад боялась, вдруг вылетят вожжи из рук или еще что-нибудь. Я знала, где живут Ясновы, была хорошо знакома с ними, но Валентин раньше никогда не рассказывал про своего друга-егеря. Остановившись у их дома, я соскочила с саней, тут же упала, ноги затекли, накинула вожжи на забор и на полусогнутых поковыляла в дом.
Валентин открыл дверь, увидел меня с перекошенным от страха лицом, показывающую на сани:
- Что случилось, Надя, на тебе лица нет – следом выскочила его жена Лена и давай тоже с вопросами.
- Там в санях Олег, ему плохо, он просил передать, что у него двинулся осколок, помогите, он умирает – кое-как, собрав все в кучу выпалила я.
Валентин сразу все понял, подбежал к саням, посмотрел на Олега и побежал в гараж заводить машину. Пока машина прогревалась, он осторожно подхватил Олега на руки и перенес в машину, на ходу сказав:
- Девчонки, я в город.
Машина уехала, Лена завела меня к себе, раздела, стала снимать тихонько рукавицы, их пришлось разрезать, обмыла ладошки и намазала медвежьим жиром, я даже боли не чувствовала. Потом позвонила кому-то, чтоб увели лошадь на конюшню и прибрали ее. Накапала в чашку мне пустырника, почти силком влила мне в рот, через пару минут слезы хлынули у меня из глаз, и я навзрыд рассказывала Лене, что случилось. Как уснула, даже не помню, сказалась прошедшая ночь, утром встала рано, было еще темно, как чувствовала, вскоре к дому подъехала машина Валентина. Он тихонько зашел, думая, что все спят, я подскочила к нему. Он устало сел, прямо не раздеваясь:
- Спасибо, Надя, тебе за друга! Успели, операция прошла успешно, я дождался врача, он сказал, что сейчас опасность миновала, еще бы немного и прощай молодость. А ведь ему предлагали давно, он наотрез отказался, думал, что пронесет.
Лена поставила чайник и сонно сказала:
- Боюсь, что Надежда не в курсе этих ваших дел, объяснил бы ей.
Валентин рассказал про «легкое ранение», которое заключалось в том, что разорвался снаряд и осколок остался в груди. Операцию в полевых условиях было делать нельзя из-за большой потери крови, а вот через месяц его поставили на ноги и предложили оперироваться, но он заупрямился, сказав, что его ничего не беспокоит, все будь, как будет, не больно кому он и нужен, кроме мамы. В общем проявил свой эгоизм.
Как только рассвело, я засобиралась в дорогу, Лена удивилась
- Да ты, что Надюха, с ума сошла, куда ты в лес, одна?
- Там ведь осталась, Тайга, да и дом надо топить пока его нет, а как только Олега выпишут, я сразу же домой, только вы меня предупредите заранее – это я уже говорила Вале.
- Конечно, я буду заезжать к тебе почаще, дорога на леспромхоз проходит рядом.
И я по своей воле и в здравом уме уехала на кордон. Тайга встретила меня приветливым лаем, я накормила ее, приласкала, прибрала у Малыша в конюшне, перекусила вчерашним своим варевом. Все это время я не чувствовала в его доме одиночества и страха. Заезжал Валентин, сказал, что Олег быстро идет на поправку, скоро домой, наверное, через неделю. За два дня до предполагаемого возвращения Олега, я собрала свою сумку, протерла везде пыль, намыла полы, полила цветы, навалила полные ясли сена для Малыша, натаскала в баньку воды, и до того уходилась, что не заметила, что стало темно. «Ну, ладно, время еще есть, завтра, как рассветет, уйду» - размышляла я, прикладываясь с ногами на диванчик, не помню, как уснула под потрескивание топившейся печи. Во сне увидела Олега, будто идет ко мне навстречу, раскрыл объятия и говорит: «Наденька, милая, как я по тебе соскучился, иди же ко мне». А я стою, смотрю на него и не знаю, что делать: бежать к нему или от него, а в груди такое волнение.
Я не слышала, как стукнула входная дверь, открылась дверь в горницу, вошел тихонечко Олег, быстро, закрывая за собой дверь, поставил вещмешок у порога, разделся и дуя на руки, подошел ко мне
- Солнышко мое, устала, а вещи то успела собрать, уйти видать хотела, не попрощавшись.
От его голоса наяву, я проснулась, хотела соскочить с дивана, но он не дал:
- Куда ж ты, Надюша? Здравствуй, моя хорошая. Ты все еще боишься меня, при этом живя одна в лесу, в этом доме. Удивительный ты человек.
Я смотрела на него во все глаза и не узнавала. Олег и не Олег, нет бороды, усов, чисто выбрит, похудевший сильно, но такой же большой, сильный и даже симпатичный. Захотелось обнять его, прижаться к нему, почувствовать его тепло, но что-то держало меня.
- Здравствуй, Олег, с выздоровлением тебя, я вот тут хотела уже уходить – я показала на сумку с вещами – да вот замешкалась.
Он придвинулся ко мне и как во сне раскинул руки, зовя в свои объятия. Тут я не выдержала и юркнула к нему, обнимая его за шею. Он прижал меня к себе и так мы сидели, прижавшись, друг к другу, а потом он меня поцеловал тихонько, нежно, боясь, наверное, меня напугать.
- Сейчас я тебе баньку истоплю, а то ты весь больницей пропах – и я выпорхнула из его объятий. Кровь стучала в виски, сердце бешено колотилось в груди, я заскочила в предбанник (для удобства вход был сделан прямо из дома) и прижалась к стене, плеснула в лицо холодной воды «Что же со мной происходит, ведь это не первый мой поцелуй в жизни». Пока растопила печь, немного успокоилась и вышла в горницу. Мы вместе перекусили, чай оставили на после бани. Олег стал снимать лишнюю одежду, рубашка задралась, и я увидела на спине с левого бока лиловый шрам, идущий почти из-под лопатки и убегая к груди. Края шва были неровные, я ойкнула, как будто шрам был у меня. Олег заметил и одернул рубашку:
- Прости, я, понимаю зрелище неприятное. Но операцию делали первый раз в полевых условиях. Так что косметику нарушили.
- А у тебя не болит, Олег, этот рубец – спросила я.
- Да теперь уж нет, а вот свежий рубец чешется, ведь почти три недели спины не мыл, я так рад, что дожил до бани, пойдем со мной, спинку мне потрешь – глядя на меня и смеясь, сказал Олег, зная, что этого не будет.
- Да нет, я пойду, посмотрю, как там баня – я заторопилась и хлопнула дверью. Было уже довольно жарко, угли тлели, я прикрыла вьюшку у печи, опустилась на лавку и подумала, что хочу жить в этом доме, мыться в этой баньке, дышать этим лесным воздухом, любить этого мужчину.
- Баня готова, марш мыться – скомандовала я – Полотенце, халат там.
Олег ушел мыться, я смотрела ему вслед и думала, что я влюбилась в него по уши, хотя знала считанные дни. Я разделась, накинула халатик и подошла к двери, ведущей в баню, тихонько постучала и вошла. Олег сидел на лавке спиной ко мне и намыливал одной рукой голову, пена клочьями летела в стороны, он оглянулся, и как будто так было всегда, попросил:
- Надюша, полей на голову, больно еще руки поднимать – и подал мне ковшик. Я подошла ближе и стала ковшиком в одной руке поливать на голову, другой осторожно перебирать волосы, промывая их. Когда вода кончилась, я хотела снова почерпнуть, но он схватил меня за руку и подтянул к себе:
- Спасибо тебе за все, за жизнь, за твою доброту, моя смелая девочка, только, если ты из жалости ко мне, то не надо, лучше сразу уйди – Олег отпустил мою руку и отвернулся.
- Я, наверное, люблю тебя, просто люблю, и хочу быть с тобой всегда – я не знаю, как дались мне эти слова. Он снова повернулся ко мне и попросил:
- Скажи еще раз, я прошу тебя.
Я положила ему руки на плечи и сказала:
- Я люблю тебя и хочу быть с тобой всегда.
- Я тоже очень сильно тебя люблю, Наденька. Никогда не обижу тебя, не дам пылинки сесть на тебя, я хочу, чтоб ты была счастлива со мной.
Через месяц мы сыграли веселую свадьбу, а еще через месяц вышла замуж, моя подруга Настя за Леньку. С работы мне правда пришлось уволиться, потому, что переехала на кордон, а весной поняла, что скоро стану мамой, Олег был на седьмом небе от счастья и начал делать колыбельку.
Зимин Тимофей Олегович (в честь погибшего в Афганистане друга) родился в ноябре того же года.