Ночью улочки ведут к каспийскому морю

Ночью в Махачкале нужно бродить по улице Буйнакского. Мимо Патиного подвальчика, который теперь вовсе не патин. Теперь туда не врываются босоногие пьяные гитаристы и не поют при свечах. Мимо «обувной» в которой сидит мужик в виде иссохшего сапога, от которого ждешь, что он сейчас встанет и скажет «часть корабля, часть команды».

Ночью в Махачкале нужно быть свободным и безумным. Идти по железнодорожным путям, по рельсам, обязательно оступаясь, пачкаясь машинным маслом. Чертыхаться. А потом, по всем правилам, залипнуть на луну, которая спустила свою дорожку к темной массе, которая вода, которая море.

Ночью в Махачкале нужно признаваться в любви. Неважно кому. Просто так. Даже к перекрашенному в золотой Махачу Дахадаеву, который цельный, и никакого Нильса под головным убором.

Ночью в Махачкале нужно идти к морю. Мочить ноги, лицо и сердце. Чувствовать, как морская вода взбирается по тебе, вверх, и щекочет душу.

А еще идти по улице Гаджиева, слушая листву, сотни историй, которые запутались, заплутали в кронах деревьев.

Слушать дождь, который мягкими лапками касается каждого, и понимать, что нас меняет то, что мы любим, иногда до потери индивидуальности.

Ночью в Махачкале нужно выходить под козырек подъезда, когда все спят и наблюдать, как двор замер, поставлен на паузу. И из зрителей только ты, фонарь, да кот, который неподалеку свернулся клубком.

Ночью в Махачкале нужно смотреть по долгу в небо. Не из-за того, что сошел с ума. А потому что в груди растет чувство благодарности, успокоения, пусть даже краткосрочного. А значит можно идти домой.