Война за запрещение действий Хорезмского государства силой оружия, на которую выехал Чингисхан в Среднюю Азию, мобилизовав двадцать туменов войск, была в самом разгаре, когда из внутренних земель Китая прибыли два посла мира. Один из них был из Южной Сунской династии. Этот отшельник по имени Чэнчун представлял религию загробной жизни Бумба, или монашескую веру. Другой, по прозвищу Дохлый Зуванда, был заместителем министра Министерства церемоний Золотой династии. Их принял Чингисхан на южном фронте. Начало и окончание этих двух интересных встреч приведены ниже.
Чэнчун Арши (отшельник Чэнчун) и его «Записи путешествия на Запад»
«Чэнчун Арши» - это титул его созерцательства. Его подлинное имя Чио Чу Жий. Имя выдвижения Дун Ми. Он родился в 1148 году по общепринятому летосчислению в 11- й день белого месяца в Чишия шияне Денжеу (земля современной провинции Шандун в местности Биндули). В девятнадцать лет ушел из дома, отправился в Нинхай (современный Мупин Шандуна), стал поклоняться, как учителю, зачинателю ветви «Правдой сильная мораль» религии загробной жизни Бумба Ван Цун Яну, стал созерцателем нравственности Бумбы. После смерти своего учителя предавался скрытому созерцанию в горах Лун Мен Шан, стал одной из ветвей религии Бумбы под названием Лун Мен, одним из семи отшельников-созерцателей «Правдой сильной морали». Имя его стало знаменитым во всей стране. Затем в год желтого зайца (1219) жил в Лей Зеу (современный Еэ шиян провинции Шандун). Отшельника приглашали хан Золотой династии в 1216 году, хан Южной Сунской династии в 1219 году, но он не поехал ни к тому, ни к другому. Когда Чингисхан в пятом месяце 1219 года выехал на войну с Хорезмским государством и передвигался по земле найманов, сопровождавшим его Лиу Зун Лу (китаец, был лекарем Чингисхана и, по преданию, завоевал его расположение тем, что умел изготовлять звенящий наконечник стрелы) и Зэбэр (родом из Средней Азии. Участвовал в клятве на озере Бальзуна. Когда Чингисхан наступал на Зунду через заставу Цабчиял, был его проводником, выполнял важную роль, был послом в Золотую династию, его звали Арацан) отдал золотую печать с головой барса. На печати была надпись: «Хан велел лично пожаловать и препровождать меня как почетного человека» («Запись путешествия на Запад Чэнчун Арши», том 1), вручил им ханское приглашение и послал в провинцию Жамбун на Лей Зеу, чтобы пригласить Чэнчун Арши. Лиу Зун Лу достиг Лей Зеу в двенадцатом месяце лунного летосчисления года желтого зайца (1219) и пригласил Ченчун Арши Чио Чу Жий. Относительно того, с какой целью Чингисхан пригласил Чэнчун Арши и почему Чэнчун Арши принял его приглашение, тогда как не поехал по приглашению хана Золотой династии и хана Южной Сунской династии, не страшась усталости, преодолевая тумен газаров пути, поехал в Среднюю Азию на войну и встретился с Чингисханом, исследователи последнего времени высказываются по-разному. По моему мнению, дело состояло в следующем. Если смотреть на это с позиций Чингисхана, в организации и укреплении мирного государства нужны были ученые и мудрецы. Это показывает, что Чингисхан не только гонялся за оружием, но и ценил мир. Об этой его цели мы узнали из его письма повеления, приглашающего мудреца.
Письмо повеления Чингисхана, приглашающее Ченчун Арши
«Как известно, ханы Зуньювана (имеется в виду Золотая династия) преуспели в наслаждении, в развлечениях, потому вечное небо отвернулось от них. Моя ханская плоть родилась на северной земле, потому вместе с коротким пальцем росла среди тягот и лишений; есть и пить, одеваться и пользоваться всегда не хватало, похоти и желаниям я не предавался. На народ и подданных смотрел, как на своих детей, к воинам и войскам относился, как к братьям, к немому был ласков и добр, к жалостливому - щедр, воспитывая и просвещая подданных, сам лично возглавлял сражения, где надо биться, о смерти не думал. Так в течение семи годов большие деяния совершил. Одним поводом поставил на честный путь пять цветов и четыре чужбины. Это не мое ханское умение и сила, а результат упадка государства Алтан хана. По благословению вечного неба большие поселения пожалованы мне, хану. На юг с Сунским государством роды Будды соседями стали, на север расширились уйгурами, народности и племена востока и запада с подношениями вошли в подданные. По сути со времен нашего государства Цэн Иой (говорится о гуннах) такого еще не было в течение многих столетий. При налаживании мирной жизни государства бывают недоступные места, поэтому трудно. Человек строит лодки и плоты, переправляется через реки. Приглашение мудрецов и ученых есть потребность успокоения мира. С тех пор, как сел на престол, моя ханская персона страдает душой тысячами забот о власти государства, но среди чиновников и сановников мудрых советников не нашел еще. Когда расспрашиваешь по слухам, то получается, что учитель Чиу гуай обликом чист и светел, нрава и правил честных, взгляда широкого и ясного, слуха чуткого и тонкого, познаний обширных, морали чистой и высокой. Потому правители ханы вразумлять хотят себя, нравоучение взять от достойного перерожденца. Также говорили, много прячется от бренного мира ученых и одаренных людей в пещерной стране, желая получить опыт великих правил высоких созерцаний Арши, держащего свой великий образ в дальней недоступности для глаз. О том, что учитель задержался на своей исконной земле Шандун, я, хан, услышал, когда завоевывал Зуньюван, грудь полна была благоговейного почитания. Шла война, потому не смог послать подводы и пригласить пожаловать с реки Вей Шуй (сравнение с приглашением Жиян Зи Я из древнего Зеу Эу Вана), не смог поехать к травяному шалашу трижды (сравнение с тем, как во времена трех наций Лиу Бей лично поехал к травяному шалашу Зу Хе Лияна), не смог прибыть поклониться через тяготы дальней дороги по крутым горам и бурным рекам, через тяжкие обязанности службы и должности, тем самым нарушил правила обычая. Теперь посылаю приближенного чиновника Лиу Зун Лу и легкую подводу, дабы пригласить пожаловать учителя из дали тумен газаров. Если учитель, пренебрегая усталостью, преодолеет дальнюю дорогу через пески Гоби и пожалует сюда, неся с собой спокойствие туменам подданных, мне, хану, благословение умиротворения, то угодным обслуживанием очищу ваши святые телеса под вашим, Арши, престолом и в любое время с великой почестью приму ваши поучительные слова. Сообщая о своем маленьком ханском желании, вручил одному из тысяч письменное послание. Почтенный учитель, удостаивая своим вниманием, всегда готовый всем помочь, как отнесется к желаниям простых мирян? Для этого я вручил повеление, не обойдите своим вниманием. Написал первого числа пятого месяца» (это 5-й месяц лунного летосчисления 1219 года). Данное повеление записано в 10-м томе «Записей Цуве Хен Лу». Это письмо повеления полностью отражает мысли Чингисхана. В побуждении и цели пригласить Чэнчун Арши имеется какой-то смысл обычая просить о долголетии. Но что же это было, можно узнать из данного повеления и из «Записи путешествия на запад Чэнчун Арши». Если смотреть на это событие с позиции Чэнчун Арши или, говоря иначе, почему же Чэнчун Арши не принял приглашения Алтан хана и хана Сунской династии, то можно предположить: оттого он не принял, что разглядел и понял, что тогдашняя государственная власть Золотой династии и Сунской династии ослабли и идут к упадку, что они ничего, кроме страданий и раскола, не могут принести народу, не смогут принести ему счастье и удачу, что великие деяния по объединению Китая и подлинный, долгий мир обеспечить может только Чингисхан. Поэтому Чэнчун Арши был не просто религиозным деятелем, но и дальновидным политиком и государственным деятелем. Приняв приглашение Чингисхана, Чэнчун Арши выбрал среди своих учеников десять человек, таких, как Бэн Зуу Доу Жиян, Сун Доу Ан, Ли Хи Чен, и выехал со своей исконной земли Лэй Зеу Шандуна 18-го дня 12-го месяца лунного летосчисления 1219 года. Ниже вкратце постараемся обозреть, как в то время преодолевал путь длиной многие тысячи газаров от залива Лэй Зеу Ван (современный залив Муве Хай) до среднеазиатской возвышенности по труднопроходимым местам семидесятидвухлетний Чэнчун Арши. На 22-й день 2-го месяца 1220 года экспедиция Ченчун Арши прибыла в тогдашнюю столицу Золотой династии город Зунду. Чэнчун Арши здесь хотел дождаться возвращения Чингисхана и об этом послал ему доклад. Но Чингисхан снова прислал повеление и прямо потребовал прибытия. Пришлось ему выехать на запад. Из Зунду держал путь на северо-запад и в пятом месяце того же года достиг монастыря Лун Ян Гуван религии Бумбу в городе Де Шин (современный Зуве Лу шиян провинции Хебей) и провел тут лето. В восьмом месяце 1220 года по приглашению графа Илэ, юваншуви Шиуван Де Зеу (современный город Шиуван Хува провинции Хебей), прибыл в монастырь Цоо Юван Гуван, находящийся в Шиуван Де Зеу. Граф Илэ есть Елуй Тохоа, младший брат Елуй Ахай. В десятом месяце того же года младший брат Чингисхана Отчигин ноен (в то время он по заданию Чингисхана временно управлял Монгольским государством) назначил посла Аришана пригласить Чэнчун Арши. На восьмой день второго месяца 1221 года Чэнчун Арши по приглашению Отчигин ноена из Шиуда Де выехал на север, преодолел Лисий перевал, проехал город Хара Балгасу (современный Занбей шиян), прибыл в Серую крепость на границе Золотой династии. Выехав оттуда, преодолел Большие пески (видимо, песчаная степь современного Чулун Хухэ хошуна), в первый день третьего месяца того же года прибыл на Рыбье озеро хишигтэнов. В конце третьего месяца переправился через реку Хайлар (в то время называлась Ши Ша Хе), преодолев трехдневный путь, в первый день четвертого месяца прибыл во дворец Отчигин ноена. Провел тут больше десяти дней, потом через озеро Кулун двинулся на северо-запад вдоль реки Керулен, снова повернул на запад через реки Тола, Орхон, Тамир, Селенга, 28 дня 6-го месяца достиг дворца тангутской принцессы, приведенной хатун Чингисхана, на реке Идэр (приток Селенги). Выехав из дворца принцессы, через Хангайский хребет в двадцать пятый день седьмого месяца прибыл в город Диян Хингая, хлеборобствующий на северных склонах Алтайского хребта. На следующий день приехал Хингай и встретился с Арши.
«Я старый стал, но хан дважды повеление прислал и снова вызвал, пришлось тысячи газаров пути пройти, и прибыл в подведомственные вам земли. В песчаной Гоби большинство людей не сеет хлеб, а здесь, на осенних нивах, я увидел созревшие хлеба и возрадовался. А что, если я здесь перезимую и буду ждать возвращения хана?» - спросил Арши («Запись путешествия на Запад»).
«Книжное веление высшего учителя как могу угадать я, Зун Лу. Только, видно, почтенный министр Хингай может решить», - сказал посол повелений Лиу Зун Лу. «Если будут встречаться чиновники, подданные всех земель, нельзя быть помехой в его путешествии. Об этом правитель-хан обнародовал повеление вокруг. Надо думать, они хотят скорее повидаться с Арши. Если у высшего учителя будет потребность задержаться здесь, то вина за это взвалится на меня, Хингая. Поэтому охотно провожу лично. Не можем не приготовить все надобные вещи учителя», - сказал Хингай.
«Раз уж судьба выпала такая, видимо, лучше будет выбрать удачный день да отправиться в путь», - сказал Чэнчун Арши.
«На дальнейшем пути горы и перевалы будут трудные, реки будут большие, потому на телегах, подводах ехать будет трудно. Поэтому телеги и подводы лучше оставить, а передвигаться на легком транспорте», - сказал Хингай.
Его совета послушались и девять учеников оставили здесь. Выбрав место, было велено построить монастырь. Не прошло и месяца, как с помощью всех земель построили маленький глиняный монастырь и назвали «монастырем Чишиягувана». Чэнчун Арши находился очень далеко от родного Чишия шияна края Шандун, построил монастырь на монгольской возвышенности (это место находится в Хобдо аймаке Монголии) и потому в память о родной земле монастырь назвал «Чишиягуван». Восьмого дня восьмого месяца 1221 года Чэнчун Арши, взяв с собой десять учеников, в том числе Зуу Жиу Ху, на двух телегах, в сопровождении двадцати монгольских конных ямщиков тронулся на Запад по подножию Алтайского хребта. Еще от посла повелений Лиу Зун Лу и от Хингая сопровождала охраняющая сотня. По Красному перевалу переехали Алтайский хребет, прошли реку Булаган, джунгарские пески. 27 дня восьмого месяца достигли горы Тэнгри (неба). Дальше через город Бишбалаг (это древнее название города Пуве Чен - Биш балгасу - город Биш севернее Жимиссаира современной провинции Шинжиян. Но Чэнчун Арши называет его городом Бесма) достигли трех вершин Богдо и небесного озера; полюбовавшись ими, преодолели реку Или, прошли через город Алимар и земли Хара Кидана, в начале 11-го месяца вышли на земли Хорезма, прошли через Ташкент, преодолели реку Шихун, 18 дня 11-го месяца доехали до новой столицы Хорезмского государства города Самарканда. В это время Чингисхан находился как раз на южном фронте, потому сказал, что встретится следующей весной и Чэнчун Арши зимовал в Самарканде. Хотя и был Самарканд под ногами монгольских войск, Чэнчун Арши увидел своими глазами, что он не весь разрушен, как писали западные историки и отметил, что «род султана (речь о султане Мухаммаде) перед поражением имел в этом городе десять туменов семей; теперь, после гибели жителей, остался один из четырех, большинство среди них сельские паломники. Полевые работы сами не делают, а привлекают китайцев, киданцев и других». В начале третьего месяца 1222 года посол Отчигина Аришан (он приехал вместе из Чэнчун Арши) прибыл из походного дворца Чингисхана и прежде всего передал Чэнчун Арши: «Арши отправлялся в путь из страны, где восходит солнце, преодолел дальнюю дорогу, горы и реки, очень устал. Я, хан, хочу вернуться, скорее послушать проповедь желаю. Встретимся, не думая о лишениях». Затем передал послу повеления Лиу Зун Лу: «Ты, согласно повелению, передал приглашение и слился с моей ханской душой. Потом пристрою тебя в подходящее место». Третьим передал Хингаю: «Ты очень переутомился, охраняя Арши. Тебя очень одобряю». Передав каждому эти послания Чингисхана, велел ноену тумена Богурчу взять тысячу облеченных в панцири воинов, вывести Арши в «Заставу с железными воротами». 15-го дня третьего месяца Чэнчун Арши выехал из Самарканда, прибыл на заставу железных ворот и через нее 5-го дня 4-го месяца прибыл во дворец Чингисхана. В это время Чингисхан находился в окрестностях степи Бараган на юго-восточной стороне снежной горы. О впечатлениях этой дороги Чэнчун Арши передал следующими строками: В отдаленной дороге хоть и опасна нечистая сила, К цели идущего Бумбу не осквернить. С восточного моря назначение свое начав, В страну заходящего солнца прибыл я сейчас. Хоть не слышно крика петухов и гусей, Табуны и стада, заполнившие степь, видны. Горы, хребты, воды, реки пересекаются, Не знающие скажут: «Какая это страна?» Чэнчун Арши прибыл во дворец Чингисхана, устроился с жильем и пошел на аудиенцию к хану. Первая встреча Чингисхана с Чэнчун Арши произошла в год черной лошади (семнадцатый год Чингисхана, или 1222 год) в пятый день четвертого месяца. Тогдашняя встреча в «Записи путешествия Чэнчун Арши на запад» описана следующим образом:
«Хан сказал: «Из других государств приглашали, но вы не поехали. Сейчас из дали в тысяч газаров вы пожаловали, я, как хан, очень обрадован». В ответ сказали:
«Что приехал ничтожный бумба по повелению, на то была воля неба». Хан обрадовался, пригласил сесть. После трапезы хан спросил:
«Арши пожаловали издалека. Какое лекарство долголетия изволите предложить мне, хану?» Учитель почтительно ответил:
«Есть правила защищать жизнь. Лекарства на вечность нет». Хану понравилось. Велел поставить две палатки слева от ханского шатра и туда поселил. Переводчик спросил:
«Говорят, что учитель - вечный человек, рожденный небом. Сами об этом сказали или от других это услышали?» Учитель почтительно ответил:
«Ничтожный бумба не сам об этом сказал. Люди так говорят». Переводчик снова пришел и спросил:
«Как такое стали говорить?» В ответ доложили:
«Ничтожный бумба сначала вчетвером учил правила бумбы у учителя Ван Цун Яна. Остальные трое учеников скончались, остался только ничтожный бумба. Люди стали называть его Шиянтеном». Хан спросил у Хингая:
«Какой титул уместнее присвоить Арши?» Хингай доложил:
«Люди почтительно зовут: высший учитель, арши, Хутугту Арши». Хан сказал:
«С этого дня будем звать Хутугту Арши». В то время небо было душным, жарким. Вместе с ханом летовали у снежной горы (степь Бараган). 14-го дня месяца договорились спросить об обычаях (о морали бумбы)... Но грабеж поднялся среди окрестных паломников, и хан сам решил подавить его. Поэтому договорились спрашивать в благословенный день десятого месяца. Учитель спросил позволения вернуться в свое жилище. Хан сказал:
«Если придете снова, будем утомлять». Это разговор Чингисхана с Чэнчун Арши при первой встрече. После этого Чэнчун Арши, охраняемый тысячью конных войск, другим путем вернулся в Самарканд. В начале восьмого месяца 1222 года Чэнчун Арши снова тронулся из Самарканда 22 го дня этого месяца и снова поехал к дворцу Чингисхана (на этот раз походный дворец хана находился у северного подножия хребта Хиндукус, на расстоянии трехдневного перехода от реки Амударья), получил вторую аудиенцию хана, по пути несколько раз разговаривал с ним. Подлинная обстановка того времени была такова:
«22-го дня приехал Диян Хингай и встретил. Когда подъехали к ханскому дворцу, хан снова назначил Хингая, велел спросить:
«Сейчас встречаться будем или немного отдохнете?» Учитель почтительно ответил: «Желаю аудиенции». Поскольку последователи религии бумбы при встрече с ханом не кланяются низко, входя в шатер, сжал руки впереди, церемониал совершил легким поклоном. После встречи поднесли кумыс, но все благодарили, пить не стали. Хан спросил:
«Все ли необходимое есть для житья в городе?» Учитель почтительно ответил: «Обычно обеспечивал монгольско-уйгурский тайши (говорит про Елуй Ахай). В последнее время были затруднения с пищей, но тайши решил особо». На следующий день хан опять послал сопровождающего, велел спросить:
«А что, если Арши будет приходить каждый день и принимать трапезу?» Учитель почтительно ответил:
«Ничтожный бумба - созерцающий человек, потому любит тишину и спокойствие». Хан отпустил повеление:
Пусть будет по желанию. 27 дня 8-го месяца хан вернулся на север. С дороги он посылал виноградное вино, арбузы, чай и другие яства. 1 дня 9 месяца перешел реку (Амударью) через мост, поехал на север. Учитель почтительно доложил: «Назначенный день приближается. Можно вызвать Ахай тайши (здесь вроде говорит про Елуй Ахай. Но если придерживаться предыдущих заметок, Елуй Ахай в это время находился в Самарканде, но не сопровождал Чэнчун Арши). В день полнолуния 9-го месяца (шестнадцатое число) хан возвел шатер, приготовил трапезу для духовных лиц, поставил лампады и благовония, удалил женщин и девиц, обслуживать оставил только Цэрби, Хингая, посла повелений Лиу Зун Лу. Учитель вместе с Ахай тайши, Аришан вошел в шатер и уселся.
«Зун Лу тысячи газаров вместе путешествовал, Хингай проводил в такую даль из-за тысяч газаров, потому уместнее пригласить их в шатер, чтобы они услышали обряд-церемониал», - доложил учитель и Богдо (говорит про Чингиса) с удовольствием согласился. Светлой ночью девятнадцатого числа того же месяца снова пригласили учителя и он завершил обряд чтением молитв, чем хан был очень доволен. 23 дня этого месяца опять объявили, что учитель задержится в шатре. Церемония встречи была похожа на предыдущую. Хан слушал с умиротворенным лицом, сопровождавшим людям велел записать все и, чтобы не забыть, приказал записать китайскими буквами, что трехкратный церемониал вымаливания долголетия, который совершил Хутугта Арши, глубоко запал в его душу, что ее невозможно раскрыть наружу. Вторая встреча Чингисхана с Чэнчун Арши и беседа с ним происходила в такой обстановке. Чэнчун Арши вместе с Чингисханом возвратился на север и на следующий год в третьем месяце, перед тем как возвратиться на родину, еще несколько раз разговаривал с Чингисханом в пути.
В конце двенадцатого месяца того года после переправы через реку Хувен (это река Шихун, или Сырдарья. Поскольку река протекает через город Хувент, назвали так) мост через реку глухой ночью обрушился, послышался большой грохот, и тогда Чингисхан спросил у Чэнчун Арши о громе. В ответ Арши сказал:
«Ничтожный бумба тоже слышал. Достойные люди, граждане в летнее время не подвергают тело омовению в речной воде и одежду не стирают, войлок не изготовляют; если грибов много, их не собирают. Они боятся грома небесного. Это не обычай, установленный небом. Но когда услышишь, если хоть три тысячи грехов совершили, оставшихся без благодеяний будет не больше одного. Тех, кто жил без благодеяний, небо предостерегает. Под обычаями достойного народа, много тех, кто не благодетельствует отца и мать. Вам, хану, разум и мощь развивая, найти можно тех неблагодетельствующих, насторожить их, сделать чуткими». Хан обрадовался и сказал:
«Слова Хутугту Арши полностью совпадают с моими ханскими мыслями». «Еще приближенным людям дал повеление записать эти слова уйгурскими буквами (ясно было, что перейдут на уйгуренное монгольское письмо). Затем «учитель просил, чтобы это стало известно во всей стране, хан согласился. Он собрал сыновей, многих ванов и министров и сказал:
«Китайские люди почитают Хутугту Арши, так же вы должны почитать его, как почитаете небо. Теперь я еще больше верю вечному человеку неба». Сказанное учителем ранее и в последующем взял в традицию и сказал, что «высшее небо через Хутугту Арши велело передать все это мне, хану. Каждый из вас должен незабываемо хранить в груди» и почтительно отошел назад». После этого войска стали возвращаться на восток. Достигли одной большой реки (вероятно, река Хирхис в окрестностях Ташкента).
Это была весна 1223 года. Все последующие встречи Чингисхана и Чэнчун Арши происходили здесь. Эти встречи носили характер церемоний перед возвращением Чэнчун Арши на родину. 7-го дня 2-го месяца получил аудиенцию у Чингисхана и доложил до сведения:
«Ничтожный бумба выехал с родины три года тому назад, теперь пора возвращаться. Раз провел в пути три года, желаю вернуться в свою пещеру. Не соблаговолит ли хан?» Хан:
«Я, хан, иду на восток. Можно вместе возвращаться». Ответ:
«Когда ничтожный бумба отправлялся сюда, китайские люди спрашивали: «Когда возвратишься?» Я сказал: «Через три года. Теперь все доложил о возвращении. Соблаговолил бы только хан». Хан:
«Повремените дней пять-три. Когда приедут тайжи, я, хан, объясню им, что не понял предыдущих слов и тут же тронусь». «24-го дня 3-го месяца снова совершили церемонию расставания. От хана подарили лошадей, коров. Хан спросил у переводчика Аришана:
«Много ли учеников у Хутугту Арши на китайской земле?»
«Очень много. Когда Хутугту Арши ехал сюда и в Лун Ян Гуван монастыре земли Де Шин Фу встретился с чиновниками, взаймы давали налоги», - ответил Аришан. -
«Лучше будет, если повелением избавить его учеников от напастей», - сказал хан и вручил письмо повеления с ханской печатью. Послом повеления назначил Аришана, Мунхэдэйя и Харбахайя назначил сопровождать и охранять учителя на восток» («Запись путешествия Чэнчун Арши на запад»). 10-го дня 3-го месяца 1223 года Чэнчун Арши расстался с Чингисханом и выехал. По преданию, многие сановники и чиновники, поднося небу и Арши виноградное вино и драгоценные фрукты, провожали десятки газаров и расстались с ним со слезами на глазах. На этом завершилась историческая миссия знаменитого монаха-отшельника Южной Сунской династии Чэнчун Арши, преодолев долгий и длинный путь в тысячи газаров, прибывшего в Среднюю Азию по приглашению первого Великого хана Монголии Чингисхана для встречи с ним. В конце 1223 года Чэнчун Арши вернулся в город Шиува Де. На следующий год он отправился в монастырь Тиян Чэн Гуван города Янжин и поселился там. В 1227 году в возрасте восьмидесяти лет Чэнчун Арши скончался здесь же. После смерти его прах похоронили в монастыре Юн Гуван, находящийся вне ворот Ши Биян Мен на югозападе современного Пекина. Дворец Ван Ан Гун, в котором жил Чэнчун Арши (был походным дворцом Золотой династии) еще называют «Островом Арши северного дворца». Это остров с белым субурганом в саду Бей Хай современного Пекина. Запись знаменитого путешествия, называемая «Запись путешествия Чэнчун Арши на запад», написал ученик Чэнчун Арши Ли Хи Чан (1193 1256 годы). Запись велась непосредственно в пути. Ли Хи Чан за своим учителем поехал через Монголию в Среднюю Азию, был свидетелем встречи своего учителя с Чингисханом. Он записывал все, что происходило на его глазах и что услышал в пути. Подробно записывал о монгольских землях, о нравах и обычаях. Поэтому они являются неоспоримым и важным материалом в изучении монгольской истории. Данное сочинение разделено на два тома. Эта книга хранилась пятьсот семь лет и никто не обращал на нее внимания. В шестидесятом году небесного покровителя Цинской династии (1795 год) тогдашние ученые Чиян Да Шин, Дуван Иой Зэй заехали в монастырь Юван Миюу Гуван в городе Су Зеу. Роясь в книге «Доу Зан», впервые нашли и Чиян Да Шин, переписали ее, обнародовали. За последнее время Ван Гуве Зей, Ян Шин Лиян опубликовали с комментариями. За рубежом они переведены на русский, французский и английский языки.
«Посольство на север» Дохлого Зуванды
Дохлый Зуванда являлся заместителем министра Министерства церемоний Золотой династии. Его настоящее имя - Бухи. В четвертом году Шин Дина хана Шиуванжун Золотой династии (год белого дракона, 1220) в седьмом месяце Дохлого Зуванду вместе с чиновником примеров Министерства письма Ан Дин Зеном (еще пишут Ан Ян Зен) послали в Большое монгольское государство с просьбой о мире. В Северной стране прежде всего он встретился с Гуве Ваном Мухули. Потом Ан Дин Зена оставили и одного Дохлого Зуванду отправили в Среднюю Азию, просить аудиенцию у Чингисхана. Поэтому на самом деле Дохлого Зуванду тоже отправили на Запад. «Запись посольства на север Дохлого Зуванды» - так называется, возможно, потому, что сначала он выехал на север из южной столицы Золотой династии. В седьмом месяце четвертого года Шин Дина (1220) Дохлый Зуванда через Тангутию преодолел пески, проехал через земли Хара Кидана, в седьмом месяце 1221 года достиг дворца Чингисхана, воевавшего в Западной стране, и вручил государственное послание с просьбой о мире. В это время Чингисхан летовал в горном крае Талхана. Говорят, в государственном письме Золотой династии Чингисхана называли «старшим братом». Это, если говорить относительно Чингисхана, безусловно, было предложением заманивающего характера. Ответ, данный Чингисханом Дохлому Зуванде, далеко не сходился с желанием Алтан хана. Чингисхан сказал: «Если он отдаст мне край севернее реки (имеется в виду северная сторона реки Хадун), откажется от титула Алтан хана и будет ваном Хе Нана (южной стороны реки), можно иметь отношения и отвести войска. Об этом раньше давал знать твоему хозяину, но он не захотел слушать. Сейчас, когда Мухули заканчивает захват, он только просит мира?» Дохлый Зуванда в достойном сожаления положении опять повторил просьбу, но Чингисхан сказал: «Поскольку ты приехал издалека, снова повторяю: край севернее реки стал уже моим. Те несколько городов, которые к западу от крепости (видимо, имеется в виду крепость Тунгуван) и не заняты еще, должны отойти ко мне. Передай своему хозяину, что он стал ваном Хе Нана. Снова возражать нельзя». Так Дохлый Зуванда тронулся в обратный путь.
В «Записях посольства на север Дохлого Зуванды» кратко отмечается его путь на запад по повелению Алтан хана и его встреча с Чингисханом. Со слов Дохлого Зуванды записи делал Лиу Чи и приложил к тринадцатому тому написанной им книги Гуй Чиян Хи». В двенадцатом месяце того же года (1221) Дохлый Зуванда вернулся в свое государство, службу свою сдал. Алтан хан пожалел, что они намучились в пути, одобрил их действия выдвижением Дохлого Зуванды на два чина, Ан Тин Зена на один чин соответственно. Посол Золотой династии Дохлый Зуванда, знаменитый отшельник монах Южной Сунской династии Чэнчун Арши были послами мира, побывавшими у Чингисхана на Южном фронте широкого наступления хана в дальней стороне. Один ехал по приглашению, другой - по назначению. Один ехал пропагандировать просвещенный миропорядок человечества, другой -с миссией остановить войну, возникавшую повсюду, защищать государственные интересы. Но ясно видно, что результат их поездок был неодинаков. В данной главе мы коснулись завоеваний Чингисхана на Запад - большой войны с Хорезмским государством. Война на этот раз закончилась уничтожением Хорезмского государства. «Причина завоевательских успехов Монголии связана с организацией войск Монголии, с их высоким боевым искусством. Но, если объяснять завоевательские успехи монголов только лишь хорошей организацией войск, их умением воевать, этого совершенно недостаточно и не соответствует действительности. Одна из основных причин военного успеха монголов сводится к тому, что большинство из подвергнутых их нападению стран были ослаблены феодальной раздробленностью, их раздирали внутренние противоречия, потому они не могли оказывать сколько-нибудь достойного сопротивления монгольским войскам» (История Монгольской Народной Республики). Это является своеобразным взглядом на эту войну. Война на этот раз началась в ходе другой войны завоеваний на юг, войны, возникшей из желания отомстить Золотой династии за своих предков, подвергнутых ее грабительскому нападению. Если бы правители Хорезмского государства так сильно и низко не обидели Чингисхана, сильный мститель в решающий момент войны, которую вел с Золотой династией, не должен был раздроблять свои силы. Большая война в Средней Азии возникла из-за того, что коварно и подло убили мирных монгольских купцов и государственного посла, что унизили честь и достоинство только возникшего Ханского Монгольского государства во главе с Чингисханом. Она имела характер мести и запрета, потому велась такими жестокими методами. Если смотреть на весь итог войны, она далеко превзошла изначальные свои цели, стала жестоким сведением счетов между феодальными правителями и вся тяжесть ее упала на головы простого народа. Но к вопросу о том, как возникла эта опасность, в какой момент эта опасность стала разорительным бедствием и как все это расценить, исследователи последнего времени имеют неодинаковый подход. Какое-нибудь дело, затеянное предыдущими поколениями (хорошее или плохое), никак не может стать ответственностью последующих поколений. Но всякие дела, затеянные прежними людьми, должны быть изучены объективно и научно, должны быть оценены честно и прямо, в правдивом, неискаженном ключе. Эта ответственность ложится уже на последующие поселения.
Все части книги: