История одной семьи
-- Лежишь?
Кузнецов открыл глаза. Перед ним стояла крохотная девочка, коротко остриженная, с очень серьезным личиком. Как будто воскресла его мать. Оля, вспомнил он. Вчера из санатория привезли.
-- Сейчас витамины раздавать будут, а он все лежит...Вот поставят тебе укол, будешь знать!
Говорила она для своих четырех лет чисто, не спотыкаясь на сложных рычащих и шипящих звуках. Кузнецов молчал.
-- Идет бычок качается, вздыхает на ходу, ну вот доска кончается, сейчас я упаду, --- продекламировала Оля. Кузнецов молчал. Все так же серьезно глядя на отца, Оля сделала еще одну попытку привлечь его внимание:
-- Зайку бросила хозяйка, под дождем остался зайка, со скамейки слезть не смог, весь до ниточки промок...
Не дождавшись ответа, она упала на пол и заплакала так горько, что из кухни прибежала Таня, вытирая на ходу руки о полотенце.
--- Степа, ну что ты, как болван бесчувственный? Успокой ребенка! Она ведь для тебя старается, хочет понравиться. А ты?
--- А я спать хочу. Достань там в кармане пиджака...
Таня засунула руку во внутренний карман и вынула охапку банкнот.
--- Тут еще какая-то квитанция. Она тебе нужна или выбросить?
Степан резко сел на диване, на котором заснул, когда поздно ночью вернулся с преферанса.
--- Дай сюда, дай! -- Но Таня уже успела прочесть: "Повестка в суд". Степан достал повестку из почтового ящика утром, когда уезжал на работу. Глянул мельком и только удивился, что доставили на дом, а не на служебный адрес, - ему не раз приходилось выступать в суде свидетелем по делам о хищениях. На работе он о повестке забыл и только вечером, засовывая выигрыш от преферанса во внутренний карман пиджака, вспомнил. И очень удивился, когда прочел: " вам предъявлено обвинение...."
То, что происходило дальше, было похоже на дурной сон. Зоя Григорьевна Колесникова ( бывшая жена Степана) подала жалобу в суд о нарушении своих гражданских прав Степаном Ивановичем Кузнецовым, который, находясь с ней в законном браке, женился вторично на гражданке Татьяне Степановне Зайцевой. Колесникова просит признать его брак с Татьяной Степановной Зайцевой недействительным, а свидетельство о браке ничтожным. Также просит признать недействительными все акты гражданского состояния, которые были приняты в течение незаконного брака, а именно -- свидетельства о рождении детей Елены и Ольги Кузнецовых.
Таню как молния ударила! Выходит, Кузнецов женился на ней, не разведясь с первой женой?
-- Танечка, прости, --- валялся в ногах Степан. -- Думал обойдется, перемелется, ну не смог я Колесникову уговорить, она на дыбы встала и все! А когда про тебя узнала, совсем с ума сошла.
-- Ты это своим детям объясни. Им ведь теперь документы менять придется, их свидетельства о рождении могут признать недействительными, ты ведь там в графе "отец" записан. А какой ты им получается отец, если мне не муж?
Приезжала Маша Калмыкова, о чем-то долго говорила со Степаном. Решено было попробовать убедить Колесникову дать Степану развод, но все равно, как ни крути, делу о двоеженстве дан ход. Какой позор, убивалась Таня. Что теперь будет? Кто она теперь?
Тяжелое молчание повисло в доме. Детей каждый день отвозили в детский сад, Таня шла в школу на уроки, две большие прекрасные комнаты, их комнаты, были наполнены светом и теплом, но радость ушла. Тане казалось, что в школе узнали об их позоре и шепчутся за спиной. Она не могла взять в толк, как такое возможно? Кузнецов такой умный, прогматичный, не понимал,что делает? А как не обнаружили обмана в Поселковом Совете, регистрируя их брак? Хотя как его обнаружишь, если она своими глазами видела новенький, без единой пометки, паспорт жениха? Это как получилось?
-- Да очень просто, -- объяснил Степан. -- Я сжег старый, со штампом, и получил новый. Думал, все, концы в воду.
-- Господи, какой же ты дурак! -- изумилась Таня. -- А Зойкин паспорт со штампом сжечь забыл, а свидетельство о браке?
-- Да она же малограмотная, я думал не докумекает.
Малограмотная Зойка "докумекала" не только обратиться в суд, -- она написала жалобу в партийную организацию облпотребсоюза на коммуниста Кузнецова. Там оценили пикантность ситуации -- разбирать придется дело руководителя -- и решили от греха подальше переслать жалобу в райком партии.
... С заседания парткомиссии, на котором разбирали персональное дело коммуниста Кузнецова, Степан пришел мрачнее тучи. Молча лег на диван и отвернулся к стене. Таня села рядом, положила руку на плечо.
-- Подожди, мать, не трогай меня. -- И только ближе к ночи признался:
-- Все, Таня, конец Степану Кузнецову. Эта б...ть все дерьмо на вилы подняла. Все выложила.
-- Да что еще-то, Степа? Говори! -- испугалась Таня. И Степан рассказал. Уходя на фронт, он по совету "умного" человека смастерил себе свидетельство об окончании 10 классов. Вроде как в шутку. На самом деле за его плечами была всего лишь начальная школа, четыре класса. Друг посоветовал обзавестись аттестатом на тот случай, если будет набор на курсы танкистов, летчиков или других военных профессий, -- зачем Степке на пузе в пехоте ползать? Свидетельство об окончании школы номер один в г. Кемерове нарисовали будь здоров, не отличишь от настоящего. И печать тиснули - Степа сам вырезал ее из картофелины.
В армии аттестат помог подняться по служебной лестнице. Ни в танкисты, ни в летчики рослого парня не взяли -- здоров больно. А вот по хозяйственной части - в самый раз.
Самодельный аттестат так и прилип к старшине Кузнецову: осел в личном деле, в автобиографии, засветился в райкоме партии при постановке на учет. Степан был уверен, что подделка нигде не всплывет, поскольку оригинал своего "художества" он хранил дома, а в личном деле была лишь рукописная копия. Единственный человек, который знал о подделке, была Зойка. Она и вывалила все парткомиссии: "Вы еще проверьте, товарищи коммунисты, в самом ли деле Кузнецов 10 классов прошел. А то я слышала, что аттестат-то у него липовый".
Ну и стерва, -- изумился Белокаменцев, присутствовавший на заседании комиссии. -- Ведь топит мужика! Не понимает что ли, что без последствий это для Кузнецова не останется?
А Зойка неслась по ухабам своего красноречия и не могла остановиться. Она описывала свою жизнь с Кузнецовым как сущий ад: пьяный, он гонял ее с ребенкам по морозу, обещая догнать и убить, им приходилось спасаться у соседей; ругался матерными словами; сломал забор; по хозяйству не помогал; таскал домой дружков, с которыми до утра играл в карты; не давал денег на семью; украл у нее патефон и продал. Чувствовалось, что обид накопилось много и Зойка торопилась их высказать.
-- Зоя Григорьевна, вы сейчас сколько на ребенка получаете? -- остановил ее Белокаменцев. Она назвала довольно значительную сумму алиментов. -- Вы понимаете, что если ваша информация подтвердится, Степан Иванович не сможет занимать тот пост, на котором сейчас находится? Ему придется расстаться с руководящей должностью, вряд ли совет кооператоров области оставит его председателем. А это потеря не только положения, но и денег, уменьшение той суммы алиментов, которую вы сейчас получаете. Если же выяснится, что аттестат настоящий, и вы оклеветали Кузнецова, на вас может быть заведено уголовное дело. Вы продолжаете настаивать на своем?
Колесникова растерялась, она не ожидала такого вопроса.
-- Вот вы обвинили нашего товарища в пьянстве, воровстве, рукоприкладстве, подлоге, двоеженстве... Это серьезные обвинения, и партийная комиссия без внимания их не оставит, даст им оценку. Но ответьте, пожалуйста, чего вы добиваетесь, чего ждете от парткомиссии?
-- Верните его в семью, -- жалобно проговорила Зойка и заплакала.
-- Тирана, пьяницу и аморального человека? -- гнул свою линию Белокаменцев. -- Что-то я вас не понимаю. Зачем вам такой муж?
Зойка подавленно молчала. Логика Белокаменцева вызвала легкий шумок среди членов комиссии.
-- Это мое дело! -- наконец выдавила из себя Колесникова.
Степан понимал,что его всеми силами пытаются вытащить из той трясины, куда она его загнала. Аморалку ему простят, сами не без греха, пожурят и на этом все кончится. Двоеженство тоже не Бог весть что, у многих бывших военных рыльце в пушку. К тому же хотя и ушел из семьи, алименты платит. Аттестат-- вот что будет играть решающую роль в его судьбе! Это подлог... Это серьезно... Словам Колесниковой можно не поверить, но в архиве школы номер 1, куда наверняка пошлют запрос о выпускнике Степане Кузнецове, не найдут его личное дело, его там никогда не было. Сжечь этот архив, как Рейхстаг, что ли, уныло усмехнулся Кузнецов. Ах, сволочь какая! И он облил бывшую жену всеми знакомыми эпитетами и метафорами, подходящими к ситуации.
В конце совещания Зойке еще раз дали высказаться, и она вспомнила еще одну обиду, что терзала ее душу в последнее время больнее всего: квартира. Это они, законная жена и дочь Кузнецова, должны жить в тепле и уюте, а не самозванка Зайцева. Это они должны мыться в собственной ванне с горячей и холодной водой, ходить в теплый туалет, а не на улицу. Пусть лучше вовсе отберут квартиру, чем оставят приблуде, выкрикнула она в заключение.
На членов парткомиссии Колесникова произвела неприятное впечатление. А последнее пожелание и вовсе ни в какие ворота не лезло.
-- Я попрошу! -- остановил ее председатель Знаменев и постучал карандашиком по графину с водой.
Расходились без ясного понимания, что делать с Кузнецовым дальше, какое решение принять по его вопросу. Белокаменцев, попрощавшись со всеми за руку, прошел мимо. Возле Степана сразу образовалась пустота. На мраморной лестнице по дороге к выходу его догнал Знаменев:
-- Не забудь оригинал аттестата все-таки представить. Жена твоя много чего наговорила, но сам понимаешь, теперь необходимо разобраться. -- И добавил: -- Умеешь ты, Кузнецов, баб выбирать.
На улице, у подъезда, стояла Колесникова. При свете дня Степан увидел, какая она нескладная. Худые руки висят вдоль узкого длинного тела, выпирают ключицы, впалая грудь едва угадывается под легкой тканью платья -- ничего не осталось от той притягательной женщины, которой Зоя была 10 лет назад, когда они встретились в Городском саду. Постарела... Сколько ей сейчас, сорок? Жидкий перманент, гребенка на затылке, плоское невыразительное лицо, бровки домиком, нарисованные прямо на коже, нос пуговкой, широкий рот в красной помаде -- краситься Зойка никогда не умела. И все те же щенячьи глаза, жалобный взгляд. И что он в ней тогда нашел? Да, голос... У нее и сейчас он особенный, как будто перламутровые бусы пересыпаются. Но уже не цепляет, не трогает.
-- Пойдем что ли, провожу, -- предложила Зойка. -- Чай не чужие, дите у нас.
Шли молча. На повороте она остановилась, достала из ридикюля конверт, аккуратно сложенный из газеты, протянула Кузнецову:
-- На, аттестат твой, -- И пытливо заглянула Степану в глаза: видишь, я ради тебя на все готова, что хочешь, сделаю. Могла ведь комиссии отдать, а не не отдала... Надежда еще жила в ее бабьей душе, а вдруг вернется к ней Степан, напугается своих начальников и вернется? Отшлепают они его, как мальчишку, партбилетом постращают, и он опять прибежит к ней.
-- Дура ты, баба, -- усмехнулся Степан. Ты свое уже сделала, сдала меня с потрохами.
-- А помнишь, как мы с тобой раньше пели, а ты на гармошке играл? Как картошку на сале жарили? Твоя-то небось не жарит, -- попыталась прислониться к нему плечом Зоя. Выплеснув свою злость на парткомиссии, увидев так близко Кузнецова, она как-то разом утихомирилась, успокоилась и даже почувствовала свою вину перед ним.
-- Уйди ты, -- оттолкнул он протянутую с аттестатом руку. От этого неловкого движения конверт выпал и шлепнулся прямо в лужу у их ног. Недавно прошел дождь, аттестат понесло потоком воды прямо к решетке подземной канализации, секунда -- и злосчастный документ скрылся в ее отверстии.
-- Ты вот что, духом не падай, -- сказала Таня, наливая Степану чай. -- Завтра пойду к Белокаменцеву, упаду в ноги и буду просить, чтобы тебя не наказывали строго, не снимали с работы.
-- Да ты что, белены объелась! -- вскинул на жену бешеные глаза Кузнецов. -- Давай, еще в постель к нему залезь, или уже?
Таня смолчала, но про себя решила: а вот это уже мне решать, раз тебе дураку ума не хватает.
Белокаменцев принял Таню сразу, как ждал. Отложил в сторону бумаги, прошелся по кабинету, сел напротив за маленький стол для посетителей. Как бы в задумчивости накрыл танину руку своей ладонью.
-- Задал мне задачку ваш муж. Что делать будем, Татьяна Степановна?
-- Выручайте, Николай Трофимович! На вас вся надежда.
-- Вы сами-то чего хотите?
-- Детям нужен отец, а мне муж, -- просто ответила Таня.
-- ... а партии хороший коммунист, -- добавил Белокаменцев. -- Эх, Степка, Степка, чего понатворил! Кругом виноват. И перед семьей, и перед партией. Мы ведь ему доверяли, в пример другим ставили, а он... -- Николай Трофимович остановился, чтобы не сказать резкое слово. -- Ладно, придумаем, чтобы и волки были сыты, и овцы целы.
Задача перед Белокаменцевым стояла непростая. Как повернуть дело так, чтобы вывести Кузнецова из-под огня критики особо рьяных членов парткомиссии и в то же время не оставить без наказания, --простить нельзя помиловать. Очень беспокоила его история с поддельным аттестатом, ставящая крест на карьере Кузнецова, тогда как терять такого ценного руководителя не входило в планы обкома.
Вызвав Степку на ковер, Николай Трофимович начал с главного:
-- Ты аттестат в комиссию уже передал? Кузнецов честно рассказал о происшествии на улице -- нет больше аттестата, был да сплыл. Белокаменцев потер руки.
Из первой школы пришел ответ,что личное дело Степана Кузнецова утеряно в связи с обрушением кровли в архиве. Утеряны еще несколько дел. Так что ясно, что ничего не ясно. Знаменев, на котором лежала ответственность за принятие решения по персональному делу Кузнецова, перекрестился: вот и славно.
Степану Кузнецову вынесли выговор с занесением в личное дело за разложение в быту. Посовещавшись с ответственными товарищами решили, что целесообразно укрепить кадровый состав директоров предприятий общепита опытными руководителями. Кузнецову предложили столовую номер 7 в Заводском районе.
Зое Колесниковой прислали ответ на ее жалобу: партия дала строгую оценку за разложение в быту и двоеженство Кузнецову С.И.; информация о подлоге аттестата зрелости не нашла своего подтверждения; гражданке Колесниковой рекомендовано урегулировать свои отношения с Кузнецовым, целесообразнее всего -- разводом, поскольку восстановить семью не представляется возможным.
В районный суд г.Кемерова поступило сразу два заявления: о признании брака гр. Кузнецова с гр.Зайцевой недействительным и о разводе с гр.Колесниковой.
-- Ну и фрукт этот Кузнецов, -- удивилась судья, -- везде успел наследить.
(Продолжение следует)
--
--