Эта история, как бал у Воланда: имела свой размах, но прелести в ней было мало.
А началось всё с концерта моего друга, человека очень талантливого, где я сидела в зале, за столиком, в обществе молодого мужчины, который тщился понять смысл хоть одного моего слова из трёх сказанных, компенсируя, впрочем, неземную девственность души своей столь же неземной красотой.
Свет софитов играл золотистыми бликами в бокале дешёвого пива, мой спутник блеял что-то невообразимо пошлое, страдая дефицитом внимания, сигаретка скворчала, как фитиль от динамита и таймер сработал.
Не успела я отойти в перерыве пообщаться и потанцевать, как молодой человек, с которым я пришла, представил мне из ниоткуда выросшее нечто долговязое, длинноволосое и затянутое в бывшие когда-то чёрными шмотки, которые были его владельцу явно малы.
В ответ на мой недоумевающий взгляд, меня поставили перед фактом о том, что долговязое нечто будет жить у нас в квартире, пока не накопит на съёмную.
Ссориться прилюдно я не стала, а зря: если бомбе суждено взорваться, то оттягивать момент бесполезно.
Нечто приехало из такой задницы, что даже тот низкий уровень жизни, на котором я находилась тогда, был для него страшно понтовым. Но я об этом не знала и Нечто, сидя за столом напротив меня, решилось взять быка за рога.
Оно начало спич, состоявший из сплошных, вырванных из контекста цитат из книг великих и замечательных людей, жонглируя фразами, как фокусник апельсинами.
Меня увлекла эта игра, поскольку, хоть я и не люблю ницшеанство, особенно в его гитлерюгендовском варианте, выдаваемом Нечто, но тут можно было хоть как то размять извилины, одновременно наблюдая за каучуковым его лицом, постоянно меняющимся, в зависимости от настроения, из светящегося какой-то женской, материнской теплотой мгновенно переходя во что-то омерзительно отталкивающее, с экскаваторной челюстью, выкатившимся откуда-то лбом и пустыми, безглазыми глазами.
Это было интересно.
Я ошиблась только в одном: в наполненности всех высказываемых им цитат смыслом и глубиной.
О том, что знания Нечто поверхностны, я догадалась только тогда, когда оно переезжало с моей помощью на съёмную квартиру.
Тогда-то, все его слова о неземной любви ко мне, которыми меня довольно грамотно долбили три месяца подряд и без устали, обесценились в одну минуту, когда я ошалело наблюдала за тем, как размещает свои нехитрые пожитки давний друг Нечто, привезённый им(багажом, видимо)из того же Зажопинска, что и он, и на мой вопрос: "И как мы будем дальше?", Нечто приняло сыто-снисходительный вид и, с невыразимым пафосом возвестило: "Мне пора дальше. Самосовершенствоваться. А тебе - замуж, дура!"
"За кого?", брякнула я, слабо надеясь на то, что эта фраза, как и друг из Зажопинска, внезапно переехавший жить к нам, злая шутка. Нечто выкатило лоб и челюсть, уставилось на меня свиными глазками и процедило:" А я почем знаю?", и прибавило: "Свободна!"
Друг из Зажопинска, с видом пожилой конфидентки, высокомерно пускал дым из ноздрей, стараясь на меня не смотреть.
Наводить уют как-то резко расхотелось, но... деньги я уже заплатила, о сроках договорилась, на продукты и моющие средства потратилась. Оставалось только придумать как из этой ситуации выйти.
Очень мешали паническая атака, осознание того, что меня в очередной раз использовали и нудный гундеж друга из Зажопинска, немедленно начавшего просвещать меня о том, как я уродлива внешне и внутренне. Особенно мой огромный нос.
Заткнуть его было невозможно.
Впрочем паэлью моего приготовления оба красавца умяли с аппетитом, не забыв, тем не менее, "поставить меня на место" тем, что бесполезно их завлекать вкусными рецептами. Не сработает!
Так началось превращение меня в фашиста. Прямо по гештальт-учебнику, разработанному Геббельсом. Травили с наслаждением, не зная о том, что и эта книжка, наряду с "Майн Кампф", "Бог умер" и прочей ерундой, вдохновившей отчаявшегося художника-экспрессиониста на воплощение идеи о сверхчеловеке, была мною прочитана в целях самообразования, хоть это было и отвратительно.
"Ладно, блин! И на "Майн Кампф" найдётся Евангелие", подумала я, злобно потирая лапки, и начала воплощать в жизнь свою операцию по курощению, низведению и дуракавалянию поклонников ницшеанства, под рабочим названием "Горшочек, не вари".
Первым делом я перестала покупать еду, готовить и убирать.
Это не понравилось никому и в пример мне стали приводить бывшую пассию Нечто, женщину талантливую, красивую, но крайне капризную и циничную, к тому же любящую выдумывать небылицы и рассказывать их всем подряд.
Я тут же познакомилась с ней ближе и отметила, что те черты, что отталкивали меня от общения с ней, стали проявляться и во мне.
Мимикрирую под окружающую среду и зеркалю человека я весьма успешно, театральное детство и юность сказались, но тут было нечто особенное.
Мысль эта не давала мне покоя и я продолжила эксперимент, познакомившись с ещё одной бывшей пассией Нечто, уже из Зажопинска - совершенно другая женщина, но с теми же, самыми приобретёнными чертами в поведении.
Наконец, не поленившись доехать до человека, которого Нечто называл своим гуру и в котором, к моему несказанному удивлению, не было ничего похожего на "Майн Кампф", а всё весьма благопристойно, в стиле немецкого романтизма, я словила озарение!
Мне и в голову не могло прийти то, что всё это время, апеллируя к мужчине и мужским поступкам, на самом деле я общаюсь с ЖЕНЩИНОЙ!
Оказалось, что Нечто воспитывали как девочку, не смотря на то, что он жил в полной семье.
Его старательно уберегали от тяжёлой работы, от драк, от домашних обязанностей, от самостоятельной жизни, от армии, от починок розеток с табуретками и прочих атрибутов "грубого" мужского мира.
Доуберегались до такой степени, что компенсировал это себе Нечто в виде использования людей как средств к существованию и препарированию барышень, в свободное от использования время.
По отношению к знакомым мужского пола Нечто выполнял женскую функцию, чем занимал разочаровавшихся в любви "одиноких странников".
Из барышень, в свою очередь, он лепил, кромсал, сшивал из оборванных лоскутков некий идеал и каждый раз огорчался, получая очередного Франкенштейна.
Но почему-то был убеждён в своей правоте, поскольку ранее сталкивался со скучающими домохозяйками из провинции, которые желали лишь некоего волнения давно заснувших в опостылевшем браке чувств, готовые платить за них "и пиром и миром", без всякой ответственности и под страхом быть застуканной мужем.
Если женщину называют дурой, будьте покойны!
Дуру вы и получите!
Как ни крути, а бучу я подняла знатную.
Обиженная женщина страшнее атомной войны. Во всяком случае, эмоций, сплетен, разговоров не оберешься, и куда бы ты не пришёл, все участники тусовки провоцируют тебя весьма неудобными вопросами о твоём поведении.
Одновременно, очень сильно подавляют философствования отсутствие элементарных удобств, таких как еда, вода и крыша над головой.
Я наотрез отказалась от роли бесплатной прислуги и мецената для Нечто и его друга из Зажопинска и парни присмирели, как и все, кто одномоментно лишаются квартиры.
Впрочем, Нечто остался мне должен круглую сумму за оплату первичного взноса за квартиру, оплату доли его друга из Зажопинска за четыре месяца и их содержание за это же время, поскольку еду покупала только я, а есть хотелось всем.
Зато на сэкономленные деньги парни прибарахлились, но лишившись квартиры, ходили облагораживать барахло к другой барышне, чем вызвали дополнительный ряд недовольства.
Она их бесплатно кормить тоже отказалась.
Друг из Зажопинска, тем временем, приволокнулся за бывшей пассией Нечто из Зажопинска, перед которой блеснул сэкономленными на мне деньгами и был отправлен в утиль после совместно проведённого нового года.
В одночасье оба красавца поочерёдно нарисовывались перед дверями моего нового места жительства, тихие, как овечки и удручающе смотрели на меня глазами побитой собаки.
Бывшая из Зажопинска моментально из гения чистой красоты превратилась в мёртвую тварь, не умеющую любить, чего и следовало ожидать, а мне упорно прилетали сообщения о том, что "надо быть проще" и "меньше о себе".
Потом меня позвали замуж. Фиктивно, разумеется, поскольку " институт брака разрушен, как и всё ненужное в этом мире".
Я поржала и сократила встречи до раза в месяц, во время которых изображала дуру и троллила Нечто беспощадно.
Книги и фильмы, заботливо подсунутые мной Нечто для программы самосовершенствования, были ему непонятны, поскольку его больше заботила картинка, нежели содержание.
"Дочь аптекаря, она и есть дочь аптекаря"(с)
Личностный рост, впрочем, был, но крайне медленный и докатился до того, что как то раз Нечто, посмотрев ряд поучительных, но отвратных по сюжету фильмов, выданных по списку, родил вывод: " Насколько надо унизиться, снизойти, так сказать, до общего уровня человечества, чтобы тебя поняли и приняли?"
Я расстроилась и опустила руки, с сомнением глядя на изрядно запаршивевшегося со временем Нечто, не приобретшего за несколько лет жизни и работы в Первопрестольной ни собственной квартиры, ни семьи, ни профессии, в её всеобъемлющем понимании.
Все его средства уходили на порш и содержание оного.
Владелец, однако, начал лысеть, заплывать жирком, зубы его сгнили и почернели и аромат цветов и меда сменился запахом старости.
Как то раз, в один из редких визитов, Нечто пожаловался на то, что женщины поистрепались и обезобразились, скидывая отображение себя любимого на регресс из поколения в поколение.
А затем выразил сожаление о том, что поступил со мной подобным образом.
- Воскресить из мёртвых тебя можно было и по другому, - выразился он, чем вызвал у меня новую волну омерзения.
В его понимании я по сравнению с ним по прежнему находилась где-то рядом с инфузорией, просто потому что я женщина.
Нашу суть - суть развития эмоционального интеллекта, он так и не понял и не раскрыл, как всякая женщина, обременённая мужским телом, с сопутствующими первичными половыми признаками.
С другом из Зажопинска было веселее.
Получив от невесты из Зажопинска гарбуза(древняя традиция на Украине, когда нежеланному жениху выкатывали тыкву, символизирующую отказ от свадьбы), парень заметно взгрустнул, многое для себя понял и пришёл утешаться разговорами о женщинах ко мне.
Начав с любимого о том, какая я безобразная, он плавно перешёл к сути проблемы, а именно, о том, что его женщина должна быть как Шерон Стоун, не меньше, тогда это сподвигнет его на геройства ради неё.
Уже легче, если бы не один нюанс, который я ему объяснила на примере:
- Хорошо, допустим случилось чудо и Шерон Стоун, непостижимым образом выжившая после аварии самолёта, пролетавшего над Москвой, приземляется где-то на её окраинах с обширной амнезией. А тут такой ты, как Бэтмен в развевающемся плаще, спасаешь её и тащишь в свой засраный тараканник в Подмосковье, где продуктов нет, помывочно-моющих средств нет, населена роботами! Шерон Стоун очухивается и, не смотря на амнезию, пытается воспроизвести инстинктивно привычный ей уровень жизни. А ты ей в ответ вкручиваешь своё любимое "меньше о себе" и "баба должна" и требуешь исполнения различных женских обязанностей. Шерон Стоун, конечно, ни фига не помнит, но понимает только одно: либо она умерла и оказалась в аду, либо наступил апокалипсис. В любом случае надо выживать в предложенных обстоятельствах.
От спасшего её, толстого, морщинистого, нелепого мужика, с одним уцелевшим зубом и тонзурой, средь нестриженных волосьев, но о-о-о-о т такенным гонором, стребовать можно только хозяйственное мыло и пару тряпок из секонда. А дальше сама! И, при наилучшем раскладе, если к Шерон Стоун не вернётся память, примерно через год она превратится в потасканную, озверелую продавщицу из ночного ларька, с выжженной гидроперитом паклей на голове и железными зубами, разговаривающую исключительно матом.
Что ты тогда будешь делать?
Друг из Зажопинска задумался, приуныл, посмотрел фильм "Быстрый и мёртвый" и... обесценил Шерон Стоун, углядев где-то там у нее мужеподобность и "болтающиеся из стороны в сторону сиськи". Затем нашёл себе в Подмосковье непритязательную барышню попроще и зажил с ней размеренной жизнью, чего и следовало ожидать.
С Нечто мы поссорились окончательно, когда я ждала операции по удалению злокачественной опухоли, где риск был велик и, на всякий случай, решила попрощаться и попросить прощения у всех, с кем общалась ранее.
Нечто приперся тут же, был разочарован увиденным, заявил мне что он и его волшебный взор рака не увидели, и моё плохое самочувствие ни что иное, как психосоматика, вызванная тем, что я загубила свое жалкое существование пребыванием с отвратительными людьми и в отвратительных условиях, и велел зарабатывать больше, не просто не предложив мне помощи, но и отказав в ней, сославшись на порш, требующий больших денежных вложений.
Тогда я выложила пост на старой ещё странице, где разглагольствований было намного больше, пока на них не начали зарабатывать деньги абсолютно посторонние люди, и подписчиков тоже было весьма прилично.
В посте этом я долго и с удовольствием плевалась ядом в сторону мальчиков, вообразивших себя вторым пришествием, романтизируя свое плачевное существование воплощением в жизнь кадров из спагетти-вестернов про одиноких ковбоев.
Нечто обиделся и долго долбится ко мне в скайп, судя по повелительным наклонением в истерических сообщениях, с целью меня приструнить, но эту часть своей жизни я успешно заблокировала, вместе с успешно прошедшей операцией.