Добавить в корзинуПозвонить
Найти в Дзене
Литературная беседка

По обе стороны добра и зла

Неяркий свет.
Три маленьких розовых гейши в сиреневых кимоно о чём-то неразборчиво щебечут, усевшись на скрещенные ножки в центре освещённого зала. Наконец одна из них поворачивается ко мне. Я лежу навзничь, ощущая спиной твёрдую бамбуковую циновку. Откинув край белоснежной простыни, в которую я завёрнут, гейша невольно ахает… а затем принимается, хм-хм, легко массировать мои нижние чакры. Размерами чакры несколько настораживают, ибо достигают невероятных размеров. Заканчивать массаж придётся всем коллективом… и то, если повезёт.
Вот интересно, закрадывается невольная мысль: а эти чакры – точно мои?
И долог ли у гейши рабочий день? Повернувшись на бок, я возвращаюсь к главной теме своих раздумий: вставать по будильнику или ну его в пень? В метафизическом смысле, само собой. Пошла минута на размышление. Затем ещё минут десять.
Противоборство внутренних мнений кончается очередным императивом:  день только начинается, я всё успею. Будильник, крякая и подрагивая, исходит бессильной злобой.

Неяркий свет.
Три маленьких розовых гейши в сиреневых кимоно о чём-то неразборчиво щебечут, усевшись на скрещенные ножки в центре освещённого зала. Наконец одна из них поворачивается ко мне. Я лежу навзничь, ощущая спиной твёрдую бамбуковую циновку. Откинув край белоснежной простыни, в которую я завёрнут, гейша невольно ахает… а затем принимается, хм-хм, легко массировать мои нижние чакры. Размерами чакры несколько настораживают, ибо достигают невероятных размеров. Заканчивать массаж придётся всем коллективом… и то, если повезёт.
Вот интересно, закрадывается невольная мысль: а эти чакры – точно мои?
И долог ли у гейши рабочий день? Повернувшись на бок, я возвращаюсь к главной теме своих раздумий: вставать по будильнику или ну его в пень? В метафизическом смысле, само собой. Пошла минута на размышление. Затем ещё минут десять.
Противоборство внутренних мнений кончается очередным императивом:  день только начинается, я всё успею. Будильник, крякая и подрагивая, исходит бессильной злобой. Почему злоба бессильна? Потому что моё бездействие ни в чём не находит сопротивления.
Даос доморощенный, метафизика замкнутого пространства. Теперь я попадаю в безвкусно оформленную комнату с затененными углами. Обои в мелкий цветочек, напоминающий размытые анютины глазки. Ну, или глазки сильно с похмелья.В полутьме кто-то топчется, движется, шепчется. Мне то и дело наступают на пальцы рук (почему?). Отовсюду несётся разномастная музыка, на которую никто не обращает внимания. Меня кто-то сильно толкает в бок. Это чудовищно раскрашенная девочка лет тридцати, с причёской «фонтан из вулкана».  Девочка похожа на ошпаренную каракатицу, вся на изломах, но с хорошо сохранившимся нижним бюстом.

Торопясь и заглатывая концы фраз, она бормочет мне в ухо:
– Поймите же, наконец!! Постижение морали через призму простого повествования – это бытовая уступка сюрреализму! (Я зеваю со стальным хрустом в челюстях). Низкопробная лимоновщина! Подмена высокого искусства небрежным актом фелляции…
От «акта фелляции» меня, похоже, вырвет через минуту-другую.
Вот не было другой заботы, как размышлять о дуэте Эдички-полупокера с архаровцем из песочницы?! Неисчерпаемая тема.
Лиловый негр вам подавал манто… фигушки… сдохни, мразь!
Игнорируя моё нарастающее отвращение к модной литературе, каракатица хрипло взвывает:
– Но настоящий полёт над бездной – это, разумеется, «Братья Карамазовы»! Транс-цеден-тально!! Полёт такой, знаете ли… по обе стороны добра и зла.
Я снова зеваю.
И с тоской оглядываюсь по сторонам.
В голосе каракатицы сквозят нотки отчаянья:
– Неужели вам не хочется побеседовать о прочитанном? Вы же не из тех, кто хватает женщин за юбку, особенно незнакомых!
Вот ещё! Я и знакомых-то… подождём, сами снимут. Ты же в брюках сюда припёрлась! Стало быть, хватай, не хватай….
Чтоб я пошёл ещё на эту… съёмо-дискотеку! Кому за тридцать, кому за нефиг делать. Играть ту Люсю…
– Я в туалет, на минуточку… интимную причёску поправить, – говорю я извиняющимся тоном. И моментально попадаю в толстые, масляные лапки весьма аппетитной толстушки. Такая, знаете… шесть икс-эль, с допуском.
Озарившись довольным румянцем, она доводит мне певучим контральто:
– В рыбник лук не кладу!! Ни-ни. Это, знаете ли, пирог, а не салат. Беру обычную ледяную рыбу, много солю. Потом растираю душистый перец…
Аллес унд нохайнмаль… теперь её и пулей в лоб не остановишь. Так и будет струиться, аки горный поток.
Всё проходит, сказал Экклезиаст… не иссякает лишь женское красноречие.
Это моя единственная поправка к Экклезиасту.
И от неё я окончательно впадаю в уныние.
Скуки ради разглядываю толстуху. Разочаровывает именно то, что смотрелось на дистанции по-кустодиевски заманчивым… обнимать этот сложенный валиками пуховичок? А потом ещё и выбивать его до полуночи – бр-р!! Возраст, вместе со щадящей диетой (мясное, мучное и сладкое), корректирует дамские торсы лучше любого скальпеля. Отсекая всё то, что принято считать женственностью: красоту, упругость… и неясность движений. Заметив, что я отвлекся, толстуха мощным голосовым пассом форсирует звук.
В её контральто звенят нотки отчаянья:
– Все мужчины любят хорошенько покушать!!
От слова “покушать” во мне вздымается рвотный рефлекс, укутанный в звериную ярость… да боже ж мой!
– Скажите, мужчина… вы любите блины с чёрной икрой? А их теперь нигде не достать! (Блинов нигде не достать?!). Икру, я имею в виду…  Настоящую.
Тьфу ты, чёрт…
Ещё один ловкий финт по залу, и я упираюсь в…
Знакомые объятия! Приятный запах, высокая грудь.
О-о, да это же бывшая на дискотеку пожаловала! Привет-привет.
Сейчас прольётся чья-то кровь, как пелось в мультяшной опере.
И точно:
– Развёлся, да?! Разрезвился вконец. Чернила на штампе не обсохли, а он по бабам пошёл… ска-атина.
Привычно опускаю голову – и вскидываю заново… ханой ведь, закрыли тему!
В голосе экс-супруги нарастают нотки отчаянья:
– Найти и мне, что ли, завалящего кавалера! (Давай, давай… может, он тебя и завалит). Столько лет на тебя, паразита, потратила! Лучшие годы. (Это после сорока-то?! Ты славно юность провела).
Оборвав тираду, экс-благоверная стучит мне в темя сухим, острым пальцем…
Тьфу ты! В дверь комнаты, в которой я сплю, барабанит квартирная хозяйка.
И от звуков её голоса я окончательно просыпаюсь:
– Вставай-ка, соня! Девятый час. Подымись, пока кухню не залило, к соседям сверху. Опять слив сорвало со стиральной машины… Я им, гадам, завтра наваляю! Там будет полный парфенон…
Соседка сверху одета сообразно времени суток –  в криво застёгнутый халатик и лёгкие тапочки, она выглядит беспомощной и смущённой… а оттого – симпатичной! И донельзя соблазнительной.
В её голосе сквозят нотки отчаянья:
– Не знаю, что и делать! Постирать вот с утра решила… Мужчин в доме нет, всё сама – а разве я знаю, как правильно что надеть?! Мастер приходил, да всё некогда! Сделал кое-как.
И впрямь, сделано «на отзовись».
Машину починили. С соседкой… тоже поладили.
Изредка ладим дальше. Вторая неделя – полёт нормальный!
По обе стороны добра и зла.

Автор: Stan Golem

Источник: https://litbes.com/po-obe-storony-dobra-i-zla/

Больше хороших рассказов здесь: https://litbes.com/

Ставьте лайки, делитесь ссылкой, подписывайтесь на наш канал. Ждем авторов и читателей в нашей Беседке.

Здесь весело и интересно.

Литературные конкурсы Литературная беседка Поэзия Рассказы

Понравилось? Читайте! Подписывайтесь!