Глава 1.
В поместье Виноградово тяжелая атмосфера. Будто отражает душевное состояние Серафимы. Девушка, молча смотрит на пламя, пока новый граф Барятинский говорит об изменениях, которые собирается внести. Его дядя два часа как погребён, а он уже строит планы привнести хаос в усадьбу.
Для Германа Барятинского это игра власти, но для Серафимы это единственный дом, который она когда-либо знала. По крайне мере, единственный, который она помнит.
— Ты слушаешь меня, Серафима? — Голос Германа пронзает воздух, забирая тепло огня.
Серафима переводит взгляд на Германа и вздыхает:
— Я слышу вас, ваша светлость.
Должно быть, это плод ее воображения, но она могла бы поклясться, что он съежился от своего нового титула. Нет, должно быть, это игра света. У него нет чувств, и поэтому его не тронуло то обстоятельство, что его единственного живого родственника больше не существует.
Сложив несколько бумаг в стопку, Герман положил их в корзину, решив разобраться с ними позже. Пересекая комнату, он уселся на диван рядом с Сарафимой. Минуту он играл с крошечной ниткой, оторванной от зеленой подушки. Молчали оба.
— Мне нужно поехать за границу на следующий месяц. - вдруг начал он - Я буду во Франции, а затем в Италии. Если вам понадобится связаться со мной, я дал Маргарите Петровне свой адрес.
— Я не вижу необходимости в этом, Ваша Светлость, - сказала Серафима, внимательно изучая лицо мужчины. Ей казалось, что он не так уж и привлекателен, но от его голубых глаз, окруженных темными ресницами, трудно отвести взгляд. Она отвела глаза к огню, пытаясь сосредоточиться.
Он тяжело вздохнул и взял ее руку в свою.
— Серафима, ты всю жизнь называла меня Гера. Сейчас нет нужды в официальных титулах, - сказал он, прикосновение его руки вызывало у нее приятное тепло.
Серафима с сожалением подумала, что это, вероятно, самые нежные слова, которые он когда-либо произнес ей.
— Я просто помню о моем месте. Теперь ты – князь, - прошептала она, глядя на их соединенные руки.
Он отшатнулся, словно обожженный.
— Ты не называла моего дядюшку по его титулу.
— Он был единственным отцом, которого я когда-либо знала. Покойный князь был добр и позволял мне проявлять нежность и преданность. Ты мне не отец и не брат.
Серафиме захотелось ударить его так сильно, чтобы он почувствовал часть ее боли от потери. Это не сделало бы Германа мудрым, хотя могло бы помочь ей почувствовать себя лучше. Но она сдержала себя.
Лицо Германа окутывает нежность, когда он наклоняется к ней. Он поднимает руку, чтобы аккуратно убрать с ее щеки сбившуюся прядь волос. Но годы детских ссор и мальчишеских выходок с его стороны заставляют ее отвернутся от его прикосновений.
Вместо того, чтобы отстраниться, он приближается еще ближе.
— Нет, я не твой родственник по крови, - произносит он.
Ее дыхание застывает в горле. Она очарована его взглядом и красивым лицом, когда он не хмурится.
— Нет,- повторяет она.
Словно только что осознав ее неприязнь, Герман покачивает головой и выпрямляется. Откашлявшись, он поднимается. Сложив руки за спину, новый князь начинает шагать по кабинету.
— У меня есть дела за границей, а вместо меня послать некого. Я уверен, что ты, как всегда, сможешь здесь занять себя. Когда я вернусь, нам придется нанять тебе сопровождающую для приличия. Мой дядя, возможно, и был отцом, но я определенно нет.
Мысль о том, что придется жить под властью Германа, вызывает у нее комок в животе. Возвращая взгляд к огню, она кивает, стараясь сдержать слезы.
Длительный разговор о ее роли исполняющего обязанности управляющего поместьем и хозяйки дома кажется бессмысленной - ведь он все равно никогда бы ей не поверил.
—Счастливого пути, Ваша Светлость, - произносит она.
Он хмыкает.
— Знаешь, Серафима, он был моим дядей. Я тоже понес утрату.
Дрожа, она стоит и смотрит на него.
— Иногда на Рождество и Пасху вы бываете в поместье Виноградово, как будто делаете кому-то одолжение. Ваше поведение говорит о том, будто нахождение здесь доставляет большое неудобство. Вы пишете раз в месяц, чтобы узнать, зачислено ли вам пособие. Когда вы здесь, вы изводите меня поручениями и другими делами, которые, по вашему мнению, должны быть моей обязанностью, но при этом понятия не имеете, чем я на самом деле занимаюсь изо дня в день. Вы грубы и требовательны. После смерти вашего дяди я не видела того, что бы вы оплакивали его. Всё, что вы сделали, это посетили похороны, которые организовала я, и рассказали мне о своих планах изменить единственный дом, который я когда-либо знала.
Собравшись с мыслями, она понизила голос.
— Вы имеете полное право изменить то, что хотите в этом поместье, но не ждите, что я изменюсь так, как вам хочется. — Серафима глубоко вздохнула и смахнула слезу, - Сожалею о вашей потере, Ваша Светлость.
Герман не двигается с места. Он просто стоит и переводит взгляд из одного конца комнаты в другой, затем снова на нее. Не озвучив никаких мыслей, заставивших его глаза вспыхнуть гневом, он разворачивается и выбегает из библиотеки.
Не забудьте поставить лайк, подписаться на канал — и ждите новых глав романа.