Когда Юля с мужем въехали в дом, на первом этаже уже жила пара пенсионеров. Елена Петровна и Арсений Иванович всюду ходили вместе, и в магазин, и в поликлинику, и на прогулку. Идут под ручку, поддерживают друг друга. Порознь их редко видели.
Однажды Юля с Виктором возвращались домой из гостей. Перед их подъездом стояла машина скорой помощи, из дверей дома выносили кого-то на носилках. Следом семенил шаркающей походкой дед Арсений, едва поспевая за ними.
Все его называли дедом Арсением, а вот к его жене почему-то обращались по имени и отчеству, никак иначе. Дед совсем седой, даже поросль на глубоких складках кожи лица тоже седая. Истончённые морщинистые веки нависали над светло-серыми прозрачными глазами. Выглядел потерянным и испуганным.
- Что случилось? – спросил подошедший к деду Виктор.
Тот лишь махнул рукой, то ли показывая, что дело совсем плохо, то ли отмахиваясь, мол, не до тебя. Виктор обратился к одному из медков, ловко поднимавшему носилки с невесомой пожилой женщиной в машину.
- А вы кто? – неохотно спросил мужчина.
- Сосед я, переживаю, - ответил Виктор.
- Не мешайте, сосед. Переживай в сторонке. – Носилки исчезли внутри ГАЗели, медик следом запрыгнул внутрь и стал закрывать створки задней двери.
Дед Арсений попытался тоже залезть в машину.
- Куда? Вам лучше остаться. Вы ничем не поможете вашей жене. Её в реанимацию положат, вас туда не пустят. Только мешать будете. Сосед, отведите деда домой, да приглядите за ним, всякое бывает, - сказал медик и закрыл дверцы изнутри.
Машина выехала со двора и, включив сирену и мигалку, помчалась прочь. Дед Арсений, Виктор, Юля долго прислушивались к звукам сирены, пока они не стихли вдалеке.
- Пойдём домой, дед. Чай не лето, холодно, простудишься. Выскочил в одной рубахе. Он прав. В больнице под наблюдением будет, - сказал Виктор.
Старик позволил увести себя в дом.
- Может, к нам поднимемся? Всё легче, когда кто-то рядом, - предложил Виктор у распахнутой настеж двери квартиры на первом этаже.
- Спасибо. Я домой пойду. Буду ждать Леночку, - понурив голову, старик вошёл в свою квартиру.
- Ну, как знаешь. Если что, мы в семнадцатой живём, - напомнил Виктор.
Старик кивнул и закрыл за собой дверь.
- Жалко его, всю жизнь вместе прожили, - вздохнула Юля, поднимаясь по лестнице за Виктором. - Родным нужно сообщить, пусть приедут, приглядит за ним.
- Да нет у него никого, - обернулся Виктор.
- Откуда ты знаешь? – засомневалась Юля.
- Разговаривал с ним как-то. Брат погиб ещё в молодости. Где-то племянник есть, да разве нужны старики ему? Детей своих у них с Еленой не было. Так что, если что, совсем один останется. А старики по одному долго не живут, как лебеди. Если потеряет подругу, то от тоски погибает.
- Надо же, не знала, что ты у меня романтик. Как лебеди… – хмыкнула Юля.
На следующий день после ужина Виктор собрался проведать деда.
- Сходи, может, помощь ему нужна. Как бы, и правда, не затосковал, - согласилась Юля.
Виктор спустился на первый этаж. Дверь в квартиру деда оказалась незапертой. Виктор торопливо вошёл.
- Дед, живой? – громко крикнул он вглубь квартиры.
Из кухни вышел дед Арсений, сгорбившийся, поникший.
- Извини, зашёл проведать тебя. Дверь чего не запер?
- Забыл, - дед махнул рукой. – Заходи, чай будешь?
- Нет, только что поужинал. Ты сам-то ел?
- Кусок в горло не лезет. Всё думаю, как там моя Леночка. – Дед тяжело опустился на видавший виды облупленный табурет.
Виктор вошёл в чистую кухоньку. На столе стояла недопитая чашка чая с блюдцем. Нарисованные на ней яркие красные маки с золотыми листочками привлекали внимание.
- Моя Елена любит красивую посуду, – сказал дед со вздохом. – Её нет, а я не могу ослушаться, пить чай из стакана. Привык, знаешь ли. Будешь за компанию?
-Ты не расстраивайся раньше времени. Медицина у нас сейчас не то, что раньше…
- Всю жизнь вместе. Представить не могу, как без неё… Она ведь и не болела серьезно никогда. Всегда на ногах. Видно израсходовала свои силы. – Дед то ли вздохнул, то ли всхлипнул, не слушая Виктора. - Думал, первым уберусь. А сейчас понимаю, что так даже лучше. Ей было бы тяжелее. Я мужик, сильнее. Ты иди, со мной всё в порядке будет.
- Ну, как дед? – спросила Юля, когда Виктор вернулся.
- Да ничего, держится молодцом. Говорит, она не болела никогда.
- Значит, поправится, - бодро подтвердила жена.
Но на следующий день дед зашёл к ним и сказал, что Елена Петровна приказала долго жить. Он так и назвал её по имени-отчеству. Попросил помочь с похоронами.
- Конечно, проходи, обсудим, - согласился Виктор.
После похорон прошло две недели. Как-то вечером Юля подсела на диван к Виктору.
- Жалко старика. Совсем один остался, - начала она.
Виктор кивнул, не отрывая глаз от экрана. Транслировали футбольный матч.
- Я вот что подумала…
Виктор снова кивнул, недослушав.
- Что ты киваешь? Я ещё ничего не сказала. Да оторвись ты от телевизора, - потребовала Юля.
- Потом нельзя поговорить? – Виктор внимательно следил за игрой на экране.
- Нельзя. Егору через два месяца пятнадцать будет. Еще несколько лет и совсем взрослым станет. А если женится? Жену, между прочим, к нам, в эту самую квартиру приведёт, - выдала Юля.
- Ты о чём? Какую жену? Кто? – Виктор, наконец, оторвался от телевизора, мельком глянул на жену.
- О том самом. Время летит незаметно. Как мы тут вчетвером поместимся? А если впятером? – продолжала гнуть свою линию Юля.
- К чему ты ведёшь, не пойму. – Расстроенный Виктор отвернулся от телевизора. Команда, за которую он болел, проигрывала.
- Деду восемьдесят один год. Я узнала. Возраст почтенный. Всё может случиться. Одному тяжело, тоскливо, скучно. А у него квартира двухкомнатная. Если что, государству отойдёт, - стала развивать свою мысль Юля.
- Ну и что? Мы же не родственники. Нам уж точно она не достанется.
- В том-то и дело. А надо, чтобы досталась. Егору будет, куда жену привести, - объяснила непонятливому мужу Юля.
- Что-то я не врубаюсь. Каким образом? – уже более заинтересованно спросил Виктор.
- Главное, не опоздать, чтобы никто нас не опередил.
- Ты серьезно? Решила деда того… - Виктор провёл ребром ладони по горлу.
- Чего того? – Юля удивлено уставилась на мужа. – Ты охренел, что ли? Никакого криминала. Всё по-честному. Мы будет ему помогать, ухаживать за ним. Опекунство над ним возьмем. Хорошо бы договор с ним заключить, - задумчиво протянула Юля. - Тут нужно действовать осторожно, чтобы не напугать, но и не тянуть.
- А-а-а, - протянул Виктор. - А ты голова. – Он с уважением посмотрел на жену.
- То-то же. А ещё говорят, что мужчины умнее женщин, - усмехнулась Юля.
- Объясни мне, шибко умная женщина, как ты это деду предложишь? У него жена только что умерла, а ты тут со своим договором. Он ещё вполне сам за собой ухаживать может.
- Это пока. А если кто опередит нас? Тогда плакала наша квартира.
- Она уже наша? Ты не слишком торопишь события, Юль?
- Мы же не сразу, не в лоб предложим. Осторожно, шажочек за шажочком будем действовать. Сначала в магазин за продуктами сходим. Трудно ему тяжёлые сумки таскать. Супчик сварим, котлетку на ужин пожарим. Подожди, привыкнет к хорошей жизни, сам предложит.
- А если до ста лет жить будет? - усомнился в плане жены Виктор.
- Может, конечно, - согласилась Юля. - Но вряд ли. Сам же про лебедей рассказывал.
Виктор обдумывал услышанное, почёсывая грудь.
- Завтра ужин ему отнесешь. А я предложу в магазин сходить. Нет, лучше сразу куплю и отнесу чай, батон, колбасу…
- А почему я? – не согласился Виктор.
- А я что ли буду всё делать? Вам с ним по-мужски легче договориться, понять друг друга. И Егор нам поможет. Да, сынок? – крикнула Юля в сторону комнаты сына.
- Меня в ваши тёмные дела не впутывайте, – откликнулся из своей комнаты сын.
На следующий день Юля подала мужу контейнер с ужином.
- Отнеси деду. Да спросил, не надо ли чего? Посиди, поговори с ним по душам, скрась одиночество.
Виктор нехотя поплёлся к деду.
Так и стали помогать. Дед сначала настороженно принимал помощь. А потом привык, чаем угощал, фотографии показывал, про себя рассказывал. Оказывается, он работал инженером на заводе, а Елена Петровна преподавала в школе русский язык и литературу.
- Жалко, что раньше не знали, - посетовала Юля. - Егор наш плохо русский знает, а впереди ЕГЭ. Елена Петровна могла бы помочь ему. Он у нас мальчик хороший. Время быстро летит, скоро школу закончит, женится. Тесновато у нас. Как мы все поместимся? - наигранно вздохнула Юля.
Дед с сочувствием кивнул, обвёл взглядом свою комнату. Юля проследила за ним.
- А может, обои вам переклеим? Выцвели совсем. Ремонт давно не делали, да и какой ремонт на пенсию? А? – спросила она.
- Ну что ты, Юлечка. Вы и так меня балуете, - скромно потупился дед. – А впрочем, почему бы и нет? Елена Петровна мечтала ремонт сделать.
- Конечно. Завтра же с Виктором пойдём и купим обои. Может, с нами пойдёте? Нет? А в выходной и поклеем. Чего тянуть, правда? - воодушевилась Юля.
- Мы что, и правда, будем ему ремонт делать? – спросил дома Виктор.
- Будем, – энергично кивнула Юля. - Если нужно и ламинат положим. Полы у него плохие. Это же почти наша квартира.
- Допустим. А дед захочет и мебель обновить. Что тогда? Мы не миллионеры, у нас денег не хватит на все его желания, - засомневался Виктор.
- Надо о будущем сына думать. Пусть с женой отдельно живёт, но рядом, - резонно заметила Юля.
- Юль, ты так говоришь, словно квартира уже наша. А ведь никакого договора нет. – Виктор развёл руки в стороны.
Не нравилась ему Юлина затея. Да, деду тяжело одному. Он бы без Юльки и сам от тоски умер. Но вчера он шёл с работы и видел, как дед Арсений вышел из подъезда, ходко так потрусил в сторону соседнего двора. Причём, при полном параде: в коричневом костюме в мелкую полоску, в шляпе. От Юлькиных котлет и супчиков дед явно окреп. Виктор искренне порадовался за старика.
После ужина Юля, как всегда, приготовила контейнер с едой и попросила Егора отнести деду.
- А чего я? Мне ещё уроки делать, - недовольно возмутился сын.
- Две минуты ничего не изменят. Отнеси. Мне ещё посуду мыть.
- Никто никуда не пойдет, - сказал Виктор, вставая из-за стола.
- Это ещё почему? - Юля удивлённо приподняла бровь.
- Деда нет дома. Я видел, когда шёл с работы, как он нарядный, как жених, трусил куда-то со двора. Не иначе на свидание. А что? Весна… И даже пень в апрельский день берёзкой стройной стать мечтает, - фальшиво пропел он.
- Он же Елену свою прекрасную любил. Чуть больше полугода прошло после её похорон. Вот так дед. То еле ноги передвигал, а теперь женихаться надумал. – Юля задумалась, переваривая и услышанную информацию.
- Я тебя предупреждал. А ты ремонт, котлетку… Теперь он в квартиру отремонтированную зазнобу приведёт, и будут они жить долго и счастливо. Ещё и нас переживут, - добил жену Виктор.
Юля подняла на него повлажневшие глаза.
- Юль, не расстраивайся так. Егор ещё в школе учиться, до свадьбы ему далеко. Успеем накопить на квартиру. Ипотеку возьмём. Только ты успокойся. А то придётся тебе «скорую» вызывать. Я без тебя точно умру. – Он сгрёб в охапку свою драгоценную жену.
А вскоре они оба стали свидетелями, как дед Арсений вёл под ручку к себе домой дородную молодуху.
- Здравствуйте, соседи, - дед приподнял шляпу.
- Здравствуй, Арсений Иванович, - поздоровался за двоих Виктор.
- А я вот Оксану веду свои хоромы показывать. Это, Оксана, мои соседи, хорошие люди. С похоронами мне помогли. Не побрезговали, ухаживали за мной после смерти Елены Петровны, обои мне переклеили. Теперь у меня не квартира, а сказка.
Юля кисло улыбнулась. А Оксана, полная женщина лет шестидесяти пяти, приветливо кивнула.
Она оказалась поварихой на пенсии. Сначала часто захаживала к деду, а потом и вовсе переехала к нему. Теперь она ухаживала за дедом, готовила всякие вкусности, пекла пироги. Часто поднималась к молодым соседям и угощала их, делилась с Юлей кулинарными рецептами и секретами.
- Вот и хорошо. Наш дед в надёжных руках. Ухожен, накормлен, побрит, - заметил довольный Виктор.
- Чего же хорошего? Обвела нас эта Оксана, - сказала погрустневшая Юля.
- Она женщина хорошая. Пусть живут, одному человеку плохо. Она с дочкой и с её мужем жила, да ещё двое внуков. Все в одной квартире, представляешь? Три поколения вместе. Рехнуться можно. А дети, между прочим, Арсения дедом зовут, - похвастал Виктор.
- Всё-то ты знаешь. Он по Елене своей ненаглядной страдал, а теперь в дом Оксану эту привёл, - вздохнула Юля.
- Ты снова за своё? Он любил и любит свою Елену. Просто ты открыла ему глаза, научила его помогать другим. Вот он и решил помочь Оксане. После его смерти квартира государству отойдет, неизвестно, кто в неё въедет потом. А он с Оксаной оформил брак, прописал её. Помог большой семье.
- Откуда ты знаешь? - удивилась Юля.
- А он мне по секрету сказал, как мужчина мужчине. Тебя благодарил, между прочим.
- Ты издеваешься надо мной? – вспыхнула Юля.
- Нисколько. Ты добрая, отзывчивая, я люблю тебя. Если бы не ты, деду и в голову не пришло бы помогать Оксане. Он научился у тебя. – Виктор обнял жену и подавил поцелуем её всхлип.
Как-то вечером, идя домой из магазина, Юля встретила деда Арсения.
- Здравствуй, Юленька. Что не заходишь?
- Да вы уж и без меня справляетесь, - ответила она.
- Я-то справляюсь. По секрету тебе скажу, на третьем этаже живёт Нина Васильевна. Сын с семьёй живёт в другом городе, к ней редко приезжает. Ноги у неё больные. В дом престарелых собралась, плачет. Зашла бы к ней, может, помогла бы чем. Квартира у неё хорошая, - хитро прищурился дед.
Юля дома рассказала мужу.
- Юлька, ты неисправима.
- Да я не из-за квартиры. Жалко женщину. Завтра зайду, спрошу, чем помочь…
Когда Юля с мужем въехали в дом, на первом этаже уже жила пара пенсионеров. Елена Петровна и Арсений Иванович всюду ходили вместе, и в магазин, и в поликлинику, и на прогулку. Идут под ручку, поддерживают друг друга. Порознь их редко видели.
Однажды Юля с Виктором возвращались домой из гостей. Перед их подъездом стояла машина скорой помощи, из дверей дома выносили кого-то на носилках. Следом семенил шаркающей походкой дед Арсений, едва поспевая за ними.
Все его называли дедом Арсением, а вот к его жене почему-то обращались по имени и отчеству, никак иначе. Дед совсем седой, даже поросль на глубоких складках кожи лица тоже седая. Истончённые морщинистые веки нависали над светло-серыми прозрачными глазами. Выглядел потерянным и испуганным.
- Что случилось? – спросил подошедший к деду Виктор.
Тот лишь махнул рукой, то ли показывая, что дело совсем плохо, то ли отмахиваясь, мол, не до тебя. Виктор обратился к одному из медков, ловко поднимавшему носилки с невесомой пожилой женщиной в м