В этот поздний январский вечер измученные долгими новогодними праздниками, но уже насытившиеся первой рабочей неделей горожане спешили домой к своим близким. Подтаявший снег еще хранил следы праздничного буйства, то тут то там изжившая свой срок мишура цеплялась за обувь, словно умоляя дать ей еще один шанс.
Кеша поежился, поплотнее закутываясь в куртку, которая чудом сохранилась возможно еще со времен Андропова. На данный момент она была самой ценной находкой из тех, что мужчине удавалось найти в мусорном контейнере. Советская закалка не давала курточке развалиться, согревая, пусть и частично, Кешу уже который год.
Кешей мужчину прозвали такие же бедолаги, как и он сам. Настоящего своего имени он не помнил. Пять лет назад сегодняшний скиталец обнаружил себя посреди пустыря с ноющей головой и в одном трико. Денег, документов, да даже носков при нем не было.
На призыв вызвать скорую или полицию кто-то тогда отозвался не сразу. Кешу забрали, подержали в обезьяннике сутки, да и выпустили ни с чем. Все в том же трико. Разбираться никому особо не хотелось.
Накормил и обогрел тогда страдальца Заслуженный нищий Союза, как он сам себя называл, Михалыч. Когда-то бывший учитель истории, он сыпал историческими фактами пополам с не менее историческими прибаутками. Именно он назвал тогда взъерошенного и ошалевшего Кешу Кешей. Именно он тогда его спас.
Через пару лет Михалыч тихо и спокойно, во сне праведника, отошел в мир иной. Оставив Кешу одного. Нет, все превратности и перипетии жизни на улице бедолага уже знал, но закаленности все же не хватало.
Запахнув куртку поплотнее, Кеша перебежками двинулся в сторону своего люка. День был удачным – в контейнере будто бы его одного ждали косточки от курицы гриль и пакет просроченного молока. Исходя из сегодняшнего качества этого продукта, пить его было можно вполне. Не было только хлеба, но Кеша не горевал – по пути к люку была еще одна помойка, пару сухарей можно было раздобыть.
У контейнеров стояла коробка. Грязная и помятая, впрочем как все вокруг в этом месте. Кеша попытался открыть находку, но та неожиданно пискнула. Быстро надорвав замерзшими пальцами коробку, Кеша замер. На него глазами, точь-в-точь как у Михалыча, смотрел мелкий кутенок. А потом он встал на качающиеся лапки и ткнулся лобастой головой в Кешину руку.
- Ну что, лохматый, Михалычем будешь. Пойдем в тепло, а то озяб поди, - ласково произнес мужчина. Душа его таяла, словно лед на весеннем солнышке. Сегодня ему было с кем разделить ужин…