Возврат в Средневековье – это не так уж плохо. Особенно если у страны наблюдается некая усталость от промышленного развития. Оно ведь как, пока есть доступный источник недорогой энергии, большой завод является благом. Ценным активом, который приносит немало прибыли, а еще обеспечивает превосходство во всяких там рейтингах. Наличие такого объекта выводит страну на позицию победителя и заставляет прочих завидовать ей и равняться на неё, хотя бы стремиться к этому.
Но все ломается быстро и со страшными звуками, когда энергия исчезает. Важный нюанс – дело не в наличии энергетических ресурсов, а именно в условии их получения. И нефти, и газа, и угля, не говоря уже про ветер с солнцем, на планете сильно меньше не стало. Изменились возможности их использования и вдруг оказалось, что взорванную трубу с пропускной способностью под 50 млрд кубометров в год заменить не то, что нечем. А элементарно незачем, ибо любой другой вариант гораздо более затратный и неудобный.
Вот и получилось, как пишет издание «Bloomberg», что вчерашняя ценность, промышленный кластер Германии, превратилась в обузу государственного масштаба. Возможности эксплуатировать былые активы в привычном объеме больше нет, а работа в полузагруженном режиме приносит убытки. Просто взять и выбросить завод тоже не выйдет, слишком многое на него завязано. А заводов, сложных технологических производств, в стране немало. И все это теперь повисло камнем на шее немецкой экономики.
Примечательна реакция канцлера Шольца, который едва ли не светился от счастья, описывая как "загибается" его страна перед начальством в Белом доме. Имеет право – его пропихнули на данную должность как раз для того, чтобы развалил промышленный потенциал наиболее сильной и богатой европейской державы. Со своей задачей «ливерная колбаса» справляется, так отчего бы не улыбаться? Не ему же держать ответственность перед десятками тысяч уволенных рабочий? По закону вроде ему, по факту – нет. Спрячется за границей.
Возможно, у Германии был шанс не скатиться в пропасть, понести потери, но сохранить основы своего былого процветания. Однако прилетел пинок в спину от Франции, которая считалась «второй экономикой» Европы, чем немало тяготилась. В свое время французы сделали ставку на атомную энергетику, которая отличается большими сроками реализации. Поэтому, хотя в новом тысячелетии Париж не построил ни одного реактора, на старых начинаниях энергетика страны держится до сих пор. Кашляет на ладан, но существует.
У Франции свои проблемы с источником топлива для АЭС, но они не создают сиюминутной угрозы. Поэтому капиталисты привычно взялись за старое – когда стоимость энергии в Германии резко выросла из-за потери газопроводов, соседи стали наживаться на продаже им электричества со своих АЭС. Из-за этого немецкие предприятия худо-бедно функционируют, генерируя убытки, вместо того, чтобы закрыться. Если бы энергии не было никакой или она была бы непомерно дорогой, принять судьбоносное решение о прекращении мучений было бы проще. Но «помощь» от соседей мешает это сделать.
Текущая схема просуществует еще несколько лет, в лучшем случае. Франция поступила мудро, когда в отличие от Германии не поддалась безумию «зеленой» повестки. Поэтому французам не надо ломать голову и выбирать между восстановлением угольных шахт, постройкой ветряков или расконсервацией АЭС. Однако если страна вынуждена отправлять каждый год 22 реактора из 56 в плановый ремонт, её трудно называть энергетическим донором Европы. То есть, заменить Германию на пьедестале промышленного гиганта континента вроде как получилось, но толку от этого никакого, одни лишь новые проблемы. Поэтому ностальгия по Средневековью вполне уместна, она всяко удобнее, чем прогресс с его заботами.