В несоветской России первым национальный вопрос (не абстрактно, а в конкретной волнующей всех плоскости и не в узко-бытовом, а можно сказать в глубоко философском смысле) поднял и поставил Виктор Степанович Черномырдин. В его исполнении (а исполнял он его перед какими-то еврейскими конгрессменами, я уж запутался сколько их было и есть) это звучало так: «Чего я буду стесняться, что я еврей, хотя я не еврей». Однако, многие до сих пор, как представляется, не следуют заветам Виктора Михайловича. Вот Зеленский, допустим, признался. Признался и Путин. Но Путин признался, что он русский. У меня в роду, говорит, сплошные Иваны да Марьи. После этого представляется странным, что некоторые женщины обратились с прошением в ЦИК выдать им справку о национальной принадлежности Путина. Тридцать лет человек держит кормило, и только теперь осенило, что надо справиться «Чьих будешь?». О человеке нужно судить, как говорится, по делам, и главное, чтоб он был хороший (как говорили герои Фолкнера, обсуждая