Действующие лица: Вася–Лиса. Коротко: Вася – девочка 11–12 лет. Рыжая. Симпатичная. Лохматая. Умненькая.
Один, Ноль, Плюс и Минус, Чвоблак, Черезраз, Грызалово, Химик, Тётя Ёся, Наворот Михайлович, Число, Число с хвостиком, Небесный крот, Завет, Ёж горитм, Притягайлин, Стрекозёл, Стреокозлиха, Продюссер, Крик в ночи, Лебедь–не белая, Олигарх Олигархович Попа. Царь – Чернуха, царь – Белуха, царь – Серуха, Принципесса, Гурв.
Глава один.
Во–первых: Вася–Лиса, никогда бы не написала «глава один», потому что девушкой она была умной и в своём преклонном возрасте наверняка знала, что глава женского рода, значит она, поэтому будет – глава первая. В принципе Вася никогда никому бы этого не сказала, потому что, опять же, в силу своего преклонного возраста – двенадцать лет и пять месяцев, соображала, что, если есть глава, обязательно должен быть и глав и поэтому поправлять человека, который, возможно ошибся – нетактично!
Во–вторых: все вокруг совершенно неправильно называли её Василисой, Василиной, Василикой, Ликой, а папина первая жена от второго брака и вообще называла её Лизой, что было недопустимо, потому что Вася была поэтессой и имя Лиза – порождало кошмарные рифмы. Но папина первая жена от второго брака была дурой, и Вася снисходительно на неё не обижалась.
С именем же вышла вот какая совершенно поразительная история.
Как и полагается во всех добропорядочных семьях, родители Лисы ожидали появления мальчика. Имя придумывали долго и остановились на имени Вася. Лиса слушала эти препирания, свернувшись в клубочек и про себя, усмехалась: она то точно знала, что родится именно девочка, а никакой не Вася.
– А вдруг родится девочка? – спросил папа.
Мама Лисы мечтательно задумалась, потому что в тайне, конечно же, хотела девочку.
– Ну, девочку мы назовём Регина…
От этих слов Лиса чуть не родилась преждевременно, и пнула изнутри маму ногой.
Имя Регина не могло быть её именем так как при произношении напоминало резину, ангину и ещё кучу разных не всегда приятных вещей.
– Да, ты что, – возмутился папа, – ну уж нетушки, режьте меня ножиком, бейте пыльными мешками, но Регины в этом доме не будет! К тому же, зря всё это. Родится мальчик, которого всё равно Региной не назовёшь.
– Браво папусик! – подумала Лиса и хотела оттопырить большой палец, но потом сообразила, что папа всё равно этого не увидит, и не оттопырила.
Потом было рождение и куча неприятных ощущений с этим связанных. На Васю навалилась громадная тяжесть, вспыхнул ослепительный, до рези в глазах свет… От всех этих ужасов Лиса заорала как резаная: «А–ааа»! И одновременно подумала, – Чего я ору, как полоумная? Потом у неё самой родилась первая философская мысль – Если так рождаются, каково тогда умирать?
Вопрос с Васиным именем разрешился сам собой. Папусик иногда ностальгируя по сыну звал её Вася, а мамчик подчёркивая непонятно на чём основанное предубеждение о том, что Вася хитрюга, звала её Лиса.
Примерно в четыре года от роду родители Васи–Лисы задумали научить её читать, что было просто не очень умно, потому что читать дети умеют с рождения, но не могут этого сказать, так как говорить по–взрослому ещё не умеют. Когда же они выучивают взрослые слова и начинают говорить, они скрывают это своё умение, чтобы родители не подумали о них как о вундеркиндах, ведь страшнее этого и нет на свете ничего. «Прощай детство» это называется. В самом деле: тебе ужасно интересно поговорить с жуками на навозной куче или бабочками на клумбе, а тебя заставляют издавать кошмарные стоны смычком скрипки или заучивать глупые стихи, придуманные взрослыми, которых ни один нормальный ребёнок не напишет. «Вот из маминой из спальни, кривоногий и хромой, выбегает умывальник и качает головой». Ж–ж–у–ть! Чего это, интересно, умывальник в маминой спальне делал?
Единственным автором, который вызывал у Васи симпатию был Остер, его строчки иногда соответствовали её настроению.
Родился девочкой – терпи
Подножки и толчки.
И подставляй косички всем,
Кто дернуть их не прочь.
Зато, когда–нибудь потом
Покажешь кукиш им
И скажешь: «Фигушки, за вас
Я замуж не пойду!»
Поэтому, когда «папусик» начал показывать Лисе картинки с буквами, и накупил всякой дряни вроде кубиков с наклееными на них теми же буквами, Лиса притворилась, что читать совершенно не умеет и кривлялась, как только могла, воя вместе с «папочкой» – У–у–у! Цикая, – цы–цы–цы. Пришепётывая, бэкая, мэкая, вэкая… и тому подобное. Папусик ничего не понял и думал: «Надо же, какая сообразительная девочка у меня родилась». А потом говорил маме потихоньку, думая, что Вася его не слышит: «Нужно бы определить её в школу для одарённых детей». Это была ещё одна взрослая глупость, потому что неодарённых детей не бывает.
В «шесть с хвостиком» Лиса пошла в школу и ей там понравилось, так как она познакомилась с другими девочками и мальчиками и не разочаровалась, ведь она предполагала найти в других детях то, что находила в себе самой, и нашла. Училась Вася хорошо, но не всегда, а только тогда, когда учитель не учил уж совсем откровенным дурындостям вроде: минус на минус даёт плюс. Это ни в какие ворота не лезет. Как же взял минус «–» и сверху ещё один минус «–», что получается? А вот то–то и получается, тот же самый минус, так как первого, из–под второго, не видно. Чтобы плюс получить, нужно второй минус, «–» поставить на «попа» «I» и только потом положить его на первый минус, «+», вот тогда плюс и получится.
С утра, с того самого момента, когда Вася обругала свои тапочки, всё и началось. Тапочки получили от неё на орехи за то, что Лиса не попала в них ногами проснувшись и усевшись на край кровати.
«Мерзкие, старые лентяи, – сказала Вася тапкам, – неужели трудно передвинуться чтобы мне было удобно в Вас попадать? Да вы просто потаскуны какие–то!»
Тапки угрюмо молчали, свесив мохнатые помпоны, и от смущения уткнулись друг в друга носами.
Потом Вася включила свой «ноут». Компьютер Вася уважала и боялась. Вообще–то боялась — это через чур. Но относилась к нему с уважением, так как существо, знающее столько интересного, не уважать невозможно. Компик, как Вася его называла, в свою очередь относился к Лисе настороженно. Он в ответ на её стук по различным клавишам писал ей всякие гадости на английском языке или на языке отечественном, или ещё того хуже, вообще на какой–то тарабарщине. Он мог просто написать ей в самый интересный момент, например, когда Вася с замиранием сердца ожидала реакции на произведённую ею череду невообразимых клавиатурных комбинаций, что она чего–то там выполнила недопустимое, и поэтому он с ней разговаривать отказывается или выставлял гнусное, синее окно с непонятной надписью. Возмутительнее всего, что вот так, «через раз», он мог общаться с Лисой, когда захочет.
– Через раз, – сказала громко Лиса. – Любопытно.
– Слушаю, – перебил её странный голос, – чего надо?
– А ты где? – спросила Вася и помотала головой слева направо и наоборот, справа налево. Точно так же делал Тузик во дворе, когда чего–то не понимал, или боялся.
Вокруг было тихо и только в Компике привычно шуршало.
– Э–э–эй! – снова тихонько позвала Лиса.
– Ну, – снова ответил голос.
– Ты кто? – уже вовсю испугалась Вася, хотя была очень смелой девочкой.
Снова ответом было молчание.
– Не бойся, – сказала Лиса, – я тебя не трону, – а сама подумала, – только бы он меня не тронул.
– Звала зачем? – сказал голос.
– Кого?
Молчание.
– Да, кого я звала? Кто здесь спрятался? Выходи! – и добавила нерешительно, вспомнив известный мультик, – подлый трус.
– Ну, а кто кричал «черезраз»? – голос мелко задребезжал и, передразнивая Лису заныл, – Черезраз, где Черезраз, Черезраз, выходи! Я спрашиваю, кричал ли кто–нибудь в этом помещении «черезраз»? Я Черезраз. Меня так зовут, я никого не боюсь и поэтому не трус и уж, конечно, не подлый. Я умный – потому и Черезраз.
– А ты где? – хитро прищурившись спросила Лиса, – мне мама без разрешения не даёт подруг приводить, – и подумала: «Какая я глупая. Если Черезраз, то разве это подруга? Это подруг какой-то».
– Ага, понятно, – сказала она, потому что её осенила догадка, – ты через раз отвечаешь, а я через раз буду молчать. Тогда ты будешь считать, что через раз уже прошло и будешь отвечать мне сразу. Хорошо?
– Хорошо, а ты уже помолчала?
– Конечно, ты что, не слышал?
– Естественно, слышал. Я всё слышу. Это я так просто спросил, для смеха.
– Ха–ха, – сказала Вася, – мне так смешно, что я тебя даже не вижу.
– А зачем, – испуганно спросил голос, – зачем ты хочешь меня увидеть?
– Когда кто–нибудь с кем–нибудь знакомится, они подают друг другу руки. А я? Что мне прикажешь тебе подавать?
– А ты хочешь со мной познакомиться?
– Глупый, мы же уже почти познакомились. Меня зовут Вася.
– Я не глупый, я умный, потому и Черезраз, а девочку не могут звать Вася. Ведь ты девочка?
Лиса никогда не задумывалась над этим, полагая, что это само собой понятно, но все–таки оглядела себя с верху до низа и сказала.
– На первый взгляд девочка, и к тому же у меня есть ещё одно имя – Лиса.
– Понятно, – пробормотал Черезраз, – когда ты Лиса – ты девочка, а когда Вася – мальчик.
– Нет, – тяжело вздохнув, ответила Вася, которой очень хотелось, чтобы было по–другому, – к сожалению, я, когда Лиса – девочка и когда Вася, – тоже девочка.
– Не может быть! – закричал Черезраз, — это поразительно! Это нарушение всех элементарных положений. Твой вопрос необходимо вынести на коллоквиум к Принципессе.
– На кол... ло... кву… куда меня надо вынести? – не поняла Лиса.
– На ненаучный, всемирный коллоквиум «Суть вещей», к Принципессе. Ты ни разу не посещала коллоквиум «Суть вещей»? Поразительно!
Лисе было очень стыдно от того, что она не посещала этот кол... ло... кву... поэтому она слегка покраснела и сказала.
– Ну, не посещала. Не было времени. Я, между прочим, кроме школы хожу на танцевальный кружок, на рисовальный кружок и еще на «вышивальный бисером». А где он, этот кол…ло…ну, этот, про суть? И кстати, – она даже притопнула ножкой, на которой тапок по–прежнему отсутствовал, – я не могу разговаривать с воздухом. Ты где?
– Да вот он я, вот он. – Рядом с монитором на столе возник полосатый шар. Именно полосатый. Чёрная полоска, белая полоска. Полоски были расположены сверху вниз и казалось, что перед Васей на столе полосатая голова, которую положили на бок. Шар крутнулся на месте так, что стал абсолютно серым, лихо, со свистом затормозил и покачиваясь произнёс.
– Ну, как я вам? – Слова при этом вылетали откуда–то из вертикальной щели, приоткрывающейся между полосками. – С воздухом она не может разговаривать, – обиженно проговорил Черезраз. – Сама с собой может. С
роем ос во дворе может, с тапками своими может, с Тузиком может, а с воздухом почему–то не может.
Вася оглядела полосатого болтуна. Хотела потрогать его пальцем, но Черезраз испуганно втянул одну половину своего полосатого шара в другую и завизжал.
– Не смей меня чикошить, то есть щитикать,… щекотать я от этого глупею.
Вася хотела сказать, что особого ума она и без чикошения у Черезраза не обнаружила, но, поняв, что это будет крайне невежливо, не сказала. Вместо этого она сказала.
– Ты вообще–то симпатичный. Зебрильный такой шарик.
– Нужно говорить зеброокрасный, – поправил Черезраз и, раздвинув две полоски на боковой половинке шара, вытаращил на Лису круглый глаз.
– Ты девочка, – утвердительно сказал он.
– Девочка, – грустно сказала Вася.
– Я не буду звать тебя Васей, чтобы ты случайно не стала мальчиком.
– Зови, не зови, а мальчиком я не стану, – грустно сказала Лиса.
На самом деле Вася отдала бы за то, чтобы стать мальчиком, самое дорогое, что она имела – старую дедушкину подзорную трубу. «Подозрительная» моя трубка, ласково называла она её. Но как взрослый человек она понимала, что это неосуществимо.
– Отчего же неосуществимо? – Черезраз крутнулся снова и подмигнул из открывшейся щели, – Поговори с Принципессой. Только не пустят тебя, нетака у тебя маленькая.
– Кто у меня…ты что видишь, что я думаю?
– Нетака, каждый имеет свою нетаку. А думать, про то, что видишь, нет видеть – что думаешь… что же тут сложного? Все видят.
– Я не вижу, – вздохнула Лиса и подумала: «Хорошо бы научиться. Только мама подумает, чтобы заставить меня делать уроки… Ну и что? Уроки хочешь, не хочешь, а делать нужно, так что это не большая радость, – мысли читать».
– У каждого есть «нетака», важно проговорил Черезраз, ну и «така», конечно. Если «така», больше «нетаки», то «дакало» повышается, а «некало» уменьшается, поэтому общая мандаражка слабая.
– Ну, вот ещё, – обиделась Вася. – У меня огромная мандаражка. Самая большая мандаражка в мире.
Черезраз снова раскрыл свою щель и пристально посмотрел на Лису, так словно собирался кроить ей платье,
– Я не сказал, что она у тебя маленькая. Я сказал, что она у тебя слабенькая. Вот ты на Компик обижаешься? Обижаешься! А зря! Если бы ты знала, что на «мышке» есть две кнопки, – Лиса возмущённо замотала головой, про две кнопки она знала давным–давно, но Черезраз не обращая внимания на её возмущение продолжил. – Да две кнопочки правая и левая. Этими кнопочками ты говоришь компьютеру два слова. Первое слово, левая кнопка – «Делай»! Второе слово правая кнопка – «Покажи»? Вот, что ты от Компика в данный момент хочешь, то и спрашивай или приказывай делать, но только твёрдо знай – что приказываешь. Не знаешь – спроси. Нажми правую кнопочку и спроси. Тебе бы по этому поводу с Числякиными поговорить. С Минусом, или с Плюсом, или даже с Ноликом, хотя Нолик с девчонкой говорить не будет.
– А где я их найду?
– Ну, это ты сама догадайся. Ладно, пора мне. Меня Грызалово на финики приглашал. Пока–а–а!, – Донёсся его голос из вращающейся серой тучки. Бу–у–ль–к! И Черезраз исчез.
Интересно, – подумала Вася, – куда это он пропал, кто такой Грызалово и самое главное, почему у меня слабенькая мандаражка? Начнём сначала. Что такое «така» и «нетака», «дакало» и «некало»? «Така», это, наверное, от слова так. А «нетака», следовательно, не так. Так? Когда мама меня ругает её «така» прям таки раздувается, а моя «нетака» — это когда я маму не слушаюсь. Понятно. Значит мое «дакало» уменьшается, когда мамино «некало» повышается и наоборот. «Что наоборот?» —спросила себя Вася, наматывая локон волос на палец. – Всё, наоборот, и мандаражка слабенькая, чёрт бы её побрал, – ответила она себе и отправилась будить родителей, собирать портфель, завтракать и так далее по обычному распорядку.
Родители спали в своей спальне и каждое утро Вася, которая просыпалась раньше, всех их будила. Она тихонечко открывала комнату, на цыпочках подкрадывалась к кровати и, если никто не просыпался, незатейливо подшучивала. Иногда она дудела папусику в ухо трубой, подаренной на её десятилетний день рождения. Иногда щёлкала его по лбу, а иногда нежно водила соломинкой по этому лбу и папусик думая, что это муха, стукал себя в лоб самостоятельно.
Сегодня Вася не была расположена шутить, поэтому она только пощекотала мамину пятку и сказала: «Хватит спать. Вставай пришёл».
За завтраком папа, между всхлюпами горячего чая, сказал: «Василиса, тебе уже скоро двенадцать с половиной лет, давай поговорим серьёзно. В последнее время Ваш учитель информатики имеет к тебе серьёзные претензии. Между прочим, он думает, что у тебя до сих пор нет ноутбука. Ты не объяснишь, отчего бы это?»
— Это я имею к нему серьёзные претензии», – сказала Вася, насупившись, – если он считает, что кому–нибудь интересно целый урок рассматривать циферки на экране, то он просто тормоз.
– Лиса! Василиса! Вяв–вв–к! – сказали одновременно мама, папа, и Тузик.
«Ладно папусик с мамочкой, ладно… – подумала Лиса, – я их возмущение понимаю, они взрослые и по многим вопросам не хрюкают. Что поделаешь – возрастное. Но, этот… этот предатель Тузик. Отольются же ему мои слёзки. – Со злорадством вспомнила она о приготовленной для Тузика конфете».
В конце концов путем взаимных компромиссов и частичных уступок высокие завтракающие стороны пришли к следующему соглашению. Первое: Лиса обязуется выполнять все задания (включая домашние) учителя информатики и в результате получить не менее четвёрки за календарный учебный год. Второе: папа обязуется купить Лисе лицензионную логическую игру «Шарапунька» и разрешать Васе сидеть за Компиком до 22–00 местного времени. Третье (дополнительное): поскольку Вася забывает гулять с Тузиком, «не выгулянный» Тузик отныне будет означать – не включенный компьютер.
Закончив таким образом переговоры без значительного ущерба для себя, Лиса побрела собирать портфель, который, если говорить честно и прямо, ещё с вечера должен был её дожидаться готовым к занятиям, в полном соответствии с Васиным заявлением, сделанным накануне.
Папа: «Василиса ты портфель собрала»?
Лиса: «Конечно папочка»!
В своей комнате Лиса выключила Компик, собрала портфель, натянула любимые джинсы и долго красила губы бесцветной помадой, позаимствованной на мамином трюмо.
– Хороша! – сказали сзади.
– Черезраз! – обрадовалась Лиса, – Вернулся!
Она обернулась и подумала: «Лучше бы я не оборачивалась».
На столе стоял только что собранный в школу портфель, который был раскрыт и собранным его бы мог назвать только законченный оптимист. Из портфеля вылетали, тетради, атласы, учебники, пенал, ручки, … Всё принадлежности взлетали из кожаного чрева, по очереди, шелестели страницами и весело разлетались по комнате. Наконец, из портфеля вознеслось над столом жёлтое яблоко, плавно покачалось, провернулось определяя наивкуснейшую сторону и с зубовным хрустом ополовинилось.
Сначала Вася думала закричать и даже открыла для этого рот, но только тихонечко ойкнула, когда все разбросанные вещи вдруг снова оживились, начали взлетать, складываться, отряхиваться и, плавно покачиваясь, словно извиняясь за своё хамское поведение, грузиться в пустую суму обратно. Вот мимо проплыл дневник, который в припадке безумия улетел особенно далеко, завис над портфелем, сложился и втиснулся внутрь. Крышка щёлкнула язычком застёжки и сказала: «Яблоко вернуть не могу. Этот гад его съел».
Вася посмотрела на говорящий портфель и опустилась на стул, забыв закрыть рот.
– А–мю... ав, шемечез фе бабух! Лиса хотела сказать: «А ну, Черезраз, не балуй». Но поскольку перед этим не закрыла рот, то получилось то, что получилось.
Воздух над столом сгустился и превратился в маленького сутулого гномика, удобно сидящего на усмиревшем портфеле. Гномик был лыс, крючконос и весел. Одет он был в белую курточку с чёрными крестами на груди и напоминал Васе мушкетёра, фильм о которых показывали по телеку, только очень сильно уменьшенного в размерах.
— «Гнобит меня этот паразит». «Ох как гнобит», —сказал гномик, рассматривая Лису бегающими живыми глазёнками. – Нет решения без разрешения, – снова непонятно сказал он, – не понимает Минусяра простых истин.
— Всё я понимаю, – послышался из–под кровати гнусавый голосок, и оттуда вылез точно такой же гномик в белой курточке, только с большими тире на груди. В руке гномик держал огрызок яблока. – Сколько раз говорить, я ничего не отнимаю, я вычитаю. Отнять, ведь это не то же самое, что вычесть, а? – обратился он к Лисе.
Лиса наконец сумела закрыть рот, снова его открыла и опять закрыла. Потом подумала и сказала: «Ну, тому, у кого отнимают, мало радости от того, как это называется».
— Субъективизм, – сказал второй гномик и сунул в рот остаток яблока – Индивидуализм, эгоизм, самолюбие в квадрате! – с набитым ртом пробурчал он, – Не решим мы с вами счастливого будущего, никак не решим. Меня зовут Минус, – важно проговорил он, дожевав Василисино яблоко, потом снял красный колпачок и раскланялся. – Нам дошло решение, что вы ищете встречи. Это верно?
Второй гномик соскочил с портфеля и тоже галантно раскланялся, сдёрнув колпачок, – Плюс! – представился он и, взбираясь на любимый портфель, добавил, – можно Увеличитель или Прибавка.
— Вы, кажется, изъявили желание стать мальчиком, сказал Минус, вскарабкался на стол и уселся на портфель рядом с Плюсом. – Решаемо. – Он оценивающе глянул на Лису, – кое–что вычтем, кое–что добавим, ладный пацанчик получится.
— Сейчас сюда папа придёт. Если он вас увидит, то подумает, что свихнулся и тогда действительно свихнётся, так…
— Никто никуда не свихнётся, и никто, естественно, нас не увидит. Это невозможно.
— Но я же вас вижу, – вполне логично возразила Вася.
— Ты видишь, потому что мы желаем, чтобы ты нас видела.
— С кем ты тут беседуешь, – папусик вошёл в комнату, и Вася зажмурилась от того, что сейчас неминуемо должно было случиться. Но ничего не случилось. – Василиса, в чём дело, тебе давно в школу пора, а ты сидишь, как варёная?
Вася дико таращила глаза на Минуса с Плюсом, которые издевательски корчили папусику физиономии, высовывая длинные языки, приплясывали, подмигивали, нагло раскланивались и шаркали ножками. Но папусик смотрел сквозь них и ничегошеньки не замечал. Минус вдруг подпрыгнул, уселся на папино плечо и сунув себе в рот два пальца, растянул его сколько можно и заулюлюкал болтающимся языком прямо папусику в ухо.
— Ули–ля–ля, бю ли-ли докси, вычитаем парадокси! Я вот ад и ид в виви. Ты ж не слы и не ви-ви, и не видищь вовсе.
— «Очень плохучие стишата, не решаемые». «Гиблые стишата», — сказал, слезая с портфеля Плюс. — «Вычитаем твой талант, ты рифмовый спекулянт».
Лиса во все глаза таращилась на папусика, но тот ничего не заметил и самое главное не слышал. Он по–прежнему укоризненно глядел на Васю и покачивал головой. За ухо ему уцепился Минус и, болтаясь как на качелях, подмигивал Лисе.
— Ладно, папа, – в несвойственной ей покорной манере ответила Вася. – Уже иду – и нетвёрдой походкой подойдя к папе, взмахнула рукой около его уха, захватив Минуса за ножку в полосатых гольфах.
Минус дико завопил, попытался ухватить упавший красный колпак, но промахнулся и, оказавшись висящим вверх ножками, задрыгал свободной ногой.
— Отпруститм, нетрясунтм! Разрешимт перевернут. Я мысли теряю! Они вы–ды–па–дывают.
Папусик удивлённо смотрел на Лису, зачем–то водившей над столом рукой.
— Девочка, что за баловство? Ты игнорируешь наше соглашение.
— Иг–нор… что я делаю?
— Ну, это означает не обращать на что–то внимания, – сказал папа и вышел.
— Если ты меня сейчас же не отпустишь, я вычту у тебя веснушки, волосы и несколько умных мыслей, – с угрозой просипел Минус, продолжая висеть над столом вверх ногами.
Лиса разжала руку и Минус, кособоко плюхнувшись на стол, быстро перевернулся, поправил штаны и камзольчик, опасливо поглядывая на Василису отошёл на недосягаемое расстояние, и спрыгнул на пол.
— Попляшешь ты у меня, попляшешь, – грозя пальчиком проговорил он издалека, вскарабкиваясь на стол с колпачком в руке.
— Яблоко минус, решение в портфеле равенство, в ответе несоответствие. Тогда плюс висение и трясение и ответ сходится, – быстро посчитал Плюс, закрыв правый глаз.
— Ладно сходится, – согласился вдруг Минус, – когда вычтем мальчика?
— Мальчика прибавлять нужно, – глубокомысленно сказал Плюс. – Ещё и Ноль полезен будет для тождества.
— Ребята, меня убавлять не нужно. Мне сейчас в школу нужно, – взмолилась Вася
Ладно, не проблема, – сказал Плюс, – школа – дело святое. Не бойся ничего, ты сейчас видеть и слышать начнёшь многое такое, что другим и присниться не может. Не пугайся! Мир — это решения и цифры, выраженные чувством. Если нужны будем, свистни.
И исчезли. Оба.
Оба–на, – подумала Лиса, – а свистеть–то я и не умею. – И сложив губы трубочкой, издала звук, похожий на шипение водопроводного крана, когда вода закончилась.
Никто не появился.
Куплю свисток, – подумала Лиса и пошла в школу.
Жду комментариев. Предложений. Замечаний. Перед тем как опубликовать вторую главу.