Опустилось солнышко за горизонт, смолкли пичужки-шалуньи, поникли травы. Ночь наступила, молчит волшебный лес. Спит в норке под землёй мышка-норушка, в лужице под лопушком – лягушка-квакушка, зайка серенький забился под кусток, в дупле старом спит белочка-красавица. Тихо в волшебном лесу: не качаются ветви деревьев, не шумит листва. И даже ветер-баловник, вволю нарезвившийся за день, уснул где-то высоко в кронах. Спит волшебный лес.
Но, чу! Вдруг загромыхало да засвистело, заскрежетало и зашумело – несется по лесу ступа, а в ступе – Баба Яга-костяная нога-синие губы-железные зубы! Старая ведьма, страшная! Очи у ней пылают что угли, волосы в колтун давно сбились, зубищи как кинжалы остры, скрючены на ручищах персты! Пестом она ступу погоняет, помелом – следы заметает. В руках у нее ребеночек – украла ведьма старая его из отчего дома, из ближайшей деревни! Несется через лес ступа, не летит, не бежит, не едет, а через кусты да по кочкам скачет! Погоняет ведьма, торопится! Темные ели пред ней расступаются, березоньки белые старухе в волосы вцепляются, помочь ребеночку хотят, да не получается! Ой, будет ведьме сытный ужин! Скачет ступа. За оврагами да буераками из виду скрывается… Только змеи-гадюки видели, только филины-совы знают, куда убежала проклятая… Будут, ой будут горевать родители!
Выйдет поутру матушка на холм-пригорочек, спросит у месяца ясного, спросит у солнышка красного, не видели ли они сыночка единственного, кровиночку родную? «Нет» - скажет месяц, «нет» - ответит солнышко: «Не знаем, не ведаем, не видали… а спроси-ка у Ветра Ветровича! он всюду летает, кому как не ему все знать?» Сжалится ветер, шепнет ей на ушко где живет Яга старая. И отправится в путь несчастная. Белые ножки в кровь истопчет, синие глазоньки свои горючими слезами выплачет. Да только где слезинку уронит – там родничок бить начинает; там, где кровушкой капнет – земляника буйным цветом зацветет. Не побоится отважная женщина ни леса темного, ни зверей диких! Пройдет через валежник да кусты, через овраги да буераки! Лишь бы спасти сыночка единственного, кровиночку родную, да наказать ведьму старую, злую душегубицу!
Дойдет милая до избушки, на куриные лапы поставленную. Крикнет Яге: «Выходи проклятая! Биться будем!» Услышит Яга ее - испугается! Не привыкла старая честным боем биться, только исподтишка умеет козни строить! Убежит она за реки глубокие, да за горы высокие, в болоте бездонном схоронится. Захочет в жабу превратиться и забраться подальше, чтобы вновь пакости подлые творить всему живому. Полезет в самую хлябь, где только черти раз в сто лет свадьбу справляют. Да там в трясине черной и сгинет проклятая! Туда ей и дорога!
А матушка милая обнимет сыночка родимого, и пойдут они вместе домой. Солнышко красное, глядя на них, улыбнется. Ветер Ветрович кудри им заплетет, а месяц ясный споет колыбельную: «Спите, родные, нет больше гадюки поганой, не придет больше беда в ваш дом». Лунным лучом коснется щеки, будто поцелует, и шепнет: «Спокойной ночи…»