Перечитывая Симеона Афонского: «Когда въезжаешь в Москву, некогда листать справочник, Когда убегаешь от медведя, некогда смотреть в карту, Когда поднимаешься на вершину, нет смысла брать с собой много груза, Когда восходит солнце, нет смысла читать описание восхода». Но очень люблю его афоризм «Одно доброе слово лучше сотни обличительных слов».
+
Иногда поймаешь себя на мысли, что не можешь до конца простить какого-нибудь быдловатого увальня, что обидел тебя в юности и молодости, и перед Богом стыдно. Уж они и так сами себя настолько обидели, что и того с них достаточно. А потом понимаешь, что не их простить не можешь, а малодушие своё собственное.
+
Когда я слышу глупое либеральное поползновение «разреши себе», я с грустной улыбкой вспоминаю, как подростком разрешил себе покурить. И до сих пор не могу себе запретить.
+
Я чувствую себя беспомощным, когда сам никому не могу помочь. Даже самому себе. Но уповаю на Бога.
+
Если букв из моих книг хватит на то, чтобы вписать моё имя в Книгу Жизни, значит всё было не зря.
+
Риторический вопрос: а оптимизаторов уже оптимизировали или они продолжают свою эффективную деятельность?
+
Бабло, конечно, рулит, но не в ту сторону.
+
Из подслушанного умного:
- Стихи должны быть не простые, а прозрачные. Такие писать сложнее, чем интеллектуальные навороты. Там всё на виду. За заумью не спрячешься.
+
Когда меня спрашивают о детской литературе, я всегда привожу гениальные тексты моего тёзки-однофамильца Сергея Григорьевича Козлова: «По вечерам Ёжик ходил к Медвежонку в гости считать звёзды. Они усаживались на брёвнышке и, прихлёбывая чай, смотрели на звездное небо. Оно висело над крышей, прямо за печной трубой». И отправляю тех, кто вдруг начал считать, что может писать для детей, смотреть на звёзды, потому что писать для детей надо как для взрослых, только как для взрослых детей.
+
Ростовщики даже на непрожитый день исхитряются начислять проценты.
+
Как бы всех простить-то?
+
«Знаешь, меня удивило, что женщины, у которых мы убивали их мужей, сыновей, братьев жалели нас и кормили. И вообще… народ, который ещё двадцать лет назад с неимоверной жестокостью воевал сам с собой, к пленным проявлял милость» … Эти слова мне сказал пожилой эсэсовец, бывший в плену в Тюмени до середины пятидесятых. Он сказал их на чистом русском языке даже без акцента 3 января 2000 года в Вене, когда я зашёл к нему в магазин, чтобы купить сумку. На вид ему тогда было лет 80. Видимо, таких, кто мог бы это сказать Европе не осталось… А сумку он мне почти подарил… И ещё чашку кофе. Он мне про Сталинград, я ему про Берлин от дяди Бори, который дошёл туда от Сталинграда…
+
Два раза наступает на грабли тот, кто не убрал их с дороги в первый раз. Но у нас и по три-четыре раза ходят. Может, топор на черенок от грабель приладить?
+
Бог вам всем просил передать, что Он вас любит. А большинство из нас Его любит, когда нам комфортно и удобно. Легко любить Бога и людей, когда у вас всё хорошо и в достатке… легко. Этак… с широкой руки. Но Он видит вдову, несущую лепту… "Любовь Божия к человеку предвосхищает любовь человека к Богу", писал святитель Николай Сербский.
+
Уж, наверное, и Бог простил, а сам себя за многое простить не могу…
+
Интересный у нас народ. Православный. Сначала придумают какое-либо масштабное дело, а потом ищут, кто его за них сделает.
+
У кого-то тыква в башке, у кого-то на башке. Вот вам и весь бесовской праздник. У меня просто слов нет, когда даже в эти непростые дни руководители учреждений образования презентуют мероприятия Хэллоуина.
+
Подслушанное у филологов:
- Жизнь лишь предложение разной степени сложности между многоточиями…