В июне 2015 года назад я уволился из Народной милиции ЛНР. Активные боевые действия на Донбассе после взятия Дебальцева практически закончились и смысла мне там находится уже не было. Да, и дома в Перми меня ждало много дел.
Воспользовавшись небольшим окном во времени я решил сходить в Луганский краеведческий музей. Билет туда стоил, кажется, 5 гривен (10 рублей). И вот уже почти по-граждански, но в форме, зашел в музей. Экспозиция начиналась с каменного века, потом плавно переходила к скифским временам, потом к печенежско-половецким и татарским, за ними шли казачьи времена (причем, речь шла про донских казаков, которые жили под Луганском). Самая большая экспозиция была посвящена Великой Отечественной войне. И это неудивительно Война затронула Донбасс очень сильно.
Среди образцов оружия того времени были винтовки, ППШ, миномет и даже легендарная сорокопятка. Все были в отличном состоянии. И только на одном месте с табличкой ПТРС (Противотанковое самозарядное ружьё системы Симонова) была пустота. Спросил у музейной работница, которая истомленная отсутствием посетителей с удовольствием провела мне экскурсию. Та ответила: «Так ополченцы забрали». И тут меня накатило.....
Наша РДГ двинулась через зеленку к позициям «Айдара» возле РЛС под Луганском. Это был кровный враг батальона «Заря». Однажды уже нами уничтоженный и снова восстановленный укрским командованием. Задача была незаметно обходным путем выйти к позициям противника (там был закопанный БТР и пулеметное гнездо) и из противотанкового ружья попасть по БТРу. С этих позиций укры обстреливали очень важную для нас точку, рядом с нашими окопами. Мы же с наших позиций их обстреливать напрямую не могли. В-общем, нервы они нам портили здорово.
В группе, не считая расчета противотанкового ружья (два человека) был стандартный набор: гранатометчик, пулеметчик, автоматчики. Плюс с блокпоста , от которого мы собственно и пробирались к противнику мы взяли еще снайпера Лешу. Был он небольшого роста и потому со своей СВДшкой, смотрелся в руках смотрелся очень смешно. Путь занял почти три часа. Не из-за длины (всего-то километра три), а из-за осторожности с которой мы двигались и препятствий на пути. Приходилось продираться через колючий кустарник, лес, осторожно проходить по дну яра. То ползти, то идти, иногда делая короткие перебежки. В любой момент мы могли оказаться под огнём вражеского дозора или минометным обстрелом. Впереди шел командир, затем я, снайпер и все остальные. Дистанция была три метра, на открытом пространстве сразу увеличивали ее до пяти-семи.
При каждом подозрительном шуме командир поднимал руку и мы замирали на коленях, сжимая оружие. Вперед выдвигалась разведка (обычно я или сам командир).
Кстати, про оружие. Противотанковое ружье со всеми его причиндалами и гранатомёт с зарядами, мягко говоря, были не очень приспособлены для носки по кустам и оврагам. Мне в этом плане повезло, в руках был только автомат с подствольником, но зато мне приходилось отгибать кустарник вслед за командиром. В-общем, к тому времени, когда мы вышли к лесной проплешине от которой к нужной нам позиции было метров пятьсот мы выдохлись по полной. К тому же в то лето стояла страшная жара под сорок градусов. Пекло нещадно. Перед последним броском мы решили немного отдохнуть. Достали из фляжек воду, сухпай, начали вполголоса разговаривать. Я сел рядом с Лешей – снайпером. Для начала познакомились.
- Лёша
- Депутат (назвал свой позывной, по имени в отряде меня знало человека три).
- Какой депутат?
- Да, это позывной такой. Я из Перми. В мирной жизни я был помощником депутата на общественных началах, поэтому пацаны такой позывной и дали.
Оба тихо смеемся.
- А ты откуда?
- Из Владивостока.
Я немного удивился, почему-то думал, что он луганский. В ополчении, кстати, очень трудно определить – местный человек или из России. Язык один и тот же – русский. Никакого особого акцента у луганских не заметил. Кроме пары местных частиц и слов. Типа использование «за» вместо «о» и т.д. Так эти частицы и словечки россияне усваивали за неделю.
Продолжаем разговор. Традиционный вопрос, зачем ты приехал на войну?
- Я чтобы помочь жителям Луганска,. Они же русскик как и я.Ну и вообще за Россию.
- А у меня дед здесь на Донбассе с фашистами воевал. Снайпером, кстати как и я был. И отец мой тоже снайпером был. Вот я и приехал сюда с нацистами воевать.
Замечу, что мотивация «приехал воевать с нацистами» часто встречалась среди ополченцев (и местных и приезжих). И оснований для такой быломотивации предостаточно. Бандера и Шухевич в качестве героев Украины, марши дивизии СС «Галичина» во Львове, батальон «Азов», состоящий из украинских и европейских неонацистов. Я уж не говорю про практику обстрела жилых кварталов укропами и про «расово-брезгливое» отношение батальонов Нацгвардии к жителям Донбасса.
Мы продолжили разговор. Лёша рассказал о своей работе (он был слесарь в ЖЭКе), о своей семье (жена и двое детей), о Владивостоке (пригласил приехать в гости после войне), о Тихом океане и еще много о чем. Прервал наш разговор приказ командира: «Ребята. Все вперед». Мы двинулись дальше.
БТР мы, кстати, тогда так и не подбили. Оказалось, что дальность противотанкового ружья всего 800 метров, а до БТР от нашей позиции было 1000 метров. Впрочем, впустую тот рейд не прошел. Мы дали координаты нашим миномётчикам и «Медведь» (командир батареи) здорово отутюжил их позиции. А БТР мы подбили через два дня из танка. «Айдар» начала обрабатывать наши позиции из минометов и «Акации» и тогда мы пошли на них в лобовую на танке и БТР. Вместе с вражеским БТРом и пулеметным гнездом под наш огонь попала еще и их разведгруппа, выходившая под прикрытием минометов в нашу сторону. Укров подвела их надежда на артиллерию и боязнь, что-то делать без ее поддержки.
О снайпере Леше же в следующий раз услышал уже, лежа с тяжелым ранением в Луганской областной больнице. Это была вторая неделя августа, очень тяжелая для Луганска. Укры захватил Вергунку и Хрящеватое, почти полностью перекрыл дорогу на Краснодон. Не прекращались обстрелы города, разрывы то и дело падали и около нашей больницы. Раненых (и гражданских и военных) вывозили в Ростовскую область под обстрелами снайперов и минометчиков.
В один из таких дней к нам в палату зашли ребята с лешиного блокпоста. Они и искали кого-то из своих раненных. Во время боя в Малой Вергунке мне попало в левое колено. Но мне еще повезло – мой командир (Мангуст) и еще трое человек погибли. Пацаны с блокпоста рассказали о Лёше. Он погиб за день до их прихода в больницу. Укры вели обстрел блокпоста из танков. Один из осколков попал Лёше в сердце.
2016