Мир знает немало имён гениев и героев. Но куда больше гениальных людей вершат свои подвиги и проживают героические жизни тихо, кротко, мужественно и незаметно для большинства современников. Именно такую, недлинную, но наполненную до краёв творчеством и любовью ко всему живому жизнь прожила Татьяна Александрова — удивительная сказочница, художница исключительного таланта, вторая жена знаменитого писателя Валентина Берестова, «мама» домовёнка Кузи, самого прославленного из придуманных ей персонажей.
Пробиться к людям Кузе было нелегко. Подготовительная работа над рукописью растянулась на десятилетие (Александрова провела глубочайшее исследование фольклора). Готовую повесть сначала не пропускала советская цензура, потом её беспощадно сокращали, не разрешили Александровой иллюстрировать собственное произведение. А если бы разрешили, то мы узнали бы Кузьку вот таким:
И вот однажды в квартире Берестова раздался звонок. Звонили с Мульттелефильма: «Режиссер нашелся, “Кузька” в плане, срочно нужен сценарий». Случилось это в день похорон Татьяны Ивановны.
Всякий, кто захочет узнать о ней немного больше, найдёт в сети лишь сухие биографические справки и невнятные, словно на бегу снятые для паспорта фото. А если повезёт, наткнётся на воспоминания Валентина Берестова «Лучшая из женщин», и вот тогда наконец повстречает её настоящую. А повстречав, уже никогда не забудет. Приводим отрывок из этих воспоминаний:
«Таня любила рисовать портреты цветов. У её цветов есть индивидуальность, есть свои характеры – это именно портреты. Наверное, Таня давала каждому из этих цветов не родовое или видовое, а личное имя, подобно тому как герой ее повествования маленький Лешик, сын старого Лешего, знает по имени каждый куст, каждую сосну и березу в огромном лесу. «А как же? Иначе они откликаться не будут!» На посмертных выставках в Доме детской книги в Москве и в Ленинграде (они назывались «Портрет цветка, портрет ребенка») дети рассказывали, какой характер у каждого из нарисованных Таней цветов, и сочиняли про них сказки.
С ней никогда не было скучно. Поездка по делу в метро и автобусах с несколькими пересадками, а Таня довольна: «Давай отнесемся к этой поездке как к путешествию. Вот сейчас, пока едем, будем смотреть только на людей и на то, что и как эти люди держат». Это было одно из самых захватывающих путешествий в моей жизни! А потом мы глядели только на шапки. Бог мой, чего только не нахлобучивают на головы! «А теперь давай смотреть только на губы и глаза», – предложил я. «Что ты! – ответила Таня. – Ты сразу устанешь. В них такое огромное содержание!»
Через шесть с лишним лет после того, как ее не стало, хожу по Ленинграду и вдруг начинаю ее игру. Какой удивительный мир! Подхожу к Адмиралтейству. На аллее играют малыши. Девочка что-то чертит. Другие раскраснелись от игры. «Вот здесь, – говорит девочка, – тропинка. По обе стороны кикиморы. Здесь Кузя – а Лешик уже вон там. Ну, кикиморы, визжите! А теперь чур я Кузя. А ты – Баба-Яга! А ты – избушка на курьих ножках! Я играю на дудочке. Изба, пляши!» Они играют в Кузьку, придуманного Таней. Кузька убегает из дома Бабы-Яги, они с Лешиком бегут по тропинке через болото. А кикиморы со скуки заставляют беглецов играть с ними и крадут волшебный сундук, сундук со сказками, положишь рисунок – расскажет сказку. Так и для Тани каждое изображение становилось сказкой. И вот ее мысль, ее душа, ее фантазия вошли в детскую жизнь. Знала бы она об этом!
В нашем издательстве «Домовёнок Кузька» публикуется с иллюстрациями Анатолия Савченко.