Два года пролетело; дом достроили и стали к переезду готовиться. Ольга Семёновна уже коттедж осмотрела, комнату себе там выбрала и в старой квартире оставаться желания не изъявила:
-Мне уже восьмой десяток идёт, одной оставаться для здоровья и жизни опасно -заявила.
Да сын и не против был мать с собой забрать. Только Катя втайне надеялась, что свекровь откажется. Уж больно устала она от её пренебрежения; да и самой, в конце концов, хотелось хозяйкой себя почувствовать, а не приживалкой бесправной. Но мужу она ничего не сказала. Да и сказала бы, что от этого изменилось? Алексей в маме своей души не чаял. Надеялась она, что Ольга Семёновна на новом месте не будет брать власть в свои руки, да и годы уж не те. Но она ошибалась. Странно, но с годами ненависть к невестке за то, что сына у неё отобрала, у Ольги Семёновны только сильнее разгоралась:
-Сына от матери отлучила; и целует -то он Катьку чаще, чем её; и «спокойной ночи» сказать Ольге забывает, и смотрит на жену по -особенному. А материнское сердце от ревности изводится. Так хоть чем -то уесть эту негодницу надо: да, трудно ей домашние дела в таком возрасте делать. Но честно сказать, здоровье у Ольги Семёновны крепкое было; давление раз в месяц если и поднимется, так таблеточками она его собьёт. Но вот из себя страдалицу сделать -святое для неё дело. И сыну на сноху нажаловаться повод есть -лодырь она, ничего делать не хочет. И сердце её ликует, когда стоя у дверей их спальни слышит она, как сынуля Катьку отчитывает, а она оправдывается перед ним.
-Так тебе и надо -злорадствовала Ольга Семёновна.
Три года уже жили они в новом доме. Двор обустроили. Алексей специально ландшафтного дизайнера нанимал, чтоб всё, как надо сделали. Даже Ольга Семёновна, хоть и смотрела на Катю свысока, но не за все дела уже хваталась -видно, годы своё брали. Всё вроде, налаживаться стало; одна беда -беременностей не наступало. Это ли не повод упрекнуть невестку лишний раз? А чего упрекать? Катя сама часто в подушку плакала, жалея о том своём поступке. Но беда одна не ходит. Стал Алексей частенько подшофе возвращаться. Мало того, задерживаться допоздна стал. На вопросы Кати отмахивался раздражённо:
- Да хватит со своими подозрениями ко мне приставать. Работы полно у меня, хоть разорвись. Вот снова с заказчиками встречаться пришлось. Это ты на своей работе стенку мастерком помажешь -и всё, а у меня стройка, инвесторы, заказчики, прорабы.
Но чувствовала Катя, что не в инвесторах и заказчиках дело. Изменился Алексей в последнее время -не поцелует, не обнимет лишний раз, не спросит про её дела. Да и на мать свою любимую рявкать стал, доводя её до слёз. И ведь права оказалась. К Алексею на работу бухгалтером устроилась длинноногая и грудастая девица. Всё своими глазками в начальника стреляла; всё свои прелести напоказ выставляла и - таки завлекла. Раз подвёз на своей машине её до дому Алексей, два. Потом в ресторан пригласил – и закрутилось! Молодая, жаркая, яркая -как же с ней сладко было, не то, что с блёклой послушной Катей. Потерял голову Алексей. Дошло до того, что стал ревновать Вику даже к работникам, которые к ней в кабинет по надобности заходили.
-А ты женись на мне -смеялась Вика -тогда уж точно на меня побоится кто -либо глянуть -за мужем буду, да ещё и за начальником.
И запала в голову Алексея мысль:
-А что? Давно уж его к Кате, как к женщине, не тянет. Да и детей нет. А Вика -он закатывал глаза, вспоминая упругое стройное тело – от одного её имени в жар бросает. Разве можно от своего счастья отказываться?
И в следующий раз, когда Вика про женитьбу намекнула, кинулся к ней, начал целовать сладкие губы:
-Не могу без тебя, с ума схожу. На развод с Катькой подам, только бы ты моей стала.
Вечером домой вернулся трезвый и очень серьёзный.
-Катя, сядь, поговорить надо.
Катя посмотрела на мужа и сердечко предательски застучало часто -часто.
-Ты прости меня, Катя, но тебе уйти отсюда нужно будет. Я другую полюбил и хочу на ней жениться. Если ты надумаешь имущество делить, сразу предупреждаю -ничего у тебя не выйдет. Мои деньги против твоей мизерной зарплаты -сама понимаешь, кто в выигрыше. Но не думай, что я тебя совсем без ничего оставлю. Денег дам, чтобы себе комнату какую купила. А если судиться надумаешь, всё сделаю, чтобы ты вообще ничего не получила. Лучше и не пытайся.
Катю как ушатом ледяной воды окатили. Догадывалась она, что муж на сторону ходит; но, чтобы- так?
-Ты хорошо подумал, Лёша? Не пожалеешь потом?
-Жалеть не о чем. Ты даже ребёнка родить, и то не смогла.
-А не твоя ли в том вина, Лёша?
-Хватит рассуждать! Прошлое дело и вспоминать нечего. А сейчас давай решать: как лучше поступить?
-А что решать? Ты уж за нас решил. Только не думала я, что ты из дому меня гнать станешь.
-А как ты хотела? Дом я на свои заработанные построил, ты своей копейки не внесла. Делать по дому, и -то ничего не делала, всё на мать старую спихнула. Скажи спасибо, что не на улицу тебя выгоняю. Купишь комнату. Работа у тебя есть. Так что ни голодной, ни бездомной не останешься. Завтра я заявление напишу на развод, а ты, чтобы время зря не тянуть, подпиши добровольно. И комнату себе присматривай. Через месяц где -то съехать тебе придётся.
А матери своей сказал, что с Катей развестись решил. Уж как пожилая женщина обрадовалась: всё же уйдёт отсюда эта детдомовка бездетная! Она хозяйкой полной останется! Да не тут -то было. Когда Вике сообщил, что на развод подал, она капризно спросила:
-А мы что, с мамашей твоей жить будем? Милый, ну сам подумай: она уже такая старенькая, за ней уход нужен. А если сляжет?
-Так мы сиделку наймём.
-Ой, любимый, какой же ты наивный. Ты просто не представляешь, что такое лежачий человек: запах мочи, кала, пота. Стоны, крики -ужас!
-И что ты предлагаешь?
-Есть хорошие частные дома для престарелых. Там условия, как на курорте -и сиделки, и врачи. Обстановка домашняя, общение с такими же, как сами. Ты оплачивать содержание будешь, ну, и навещать будем её там. Да это же великолепный вариант! И нам хорошо -детки появятся, не будут всего этого ужаса видеть. А нам никто не будет мешать заниматься любовью хоть днём, хоть ночью -замурлыкала она.
-А что, ведь права Вика. Сколько уж он натерпелся от склок матери с Катей; не хотелось бы, чтобы и с Викой так всё было.
Посидел он вечерами дома перед компьютером, присмотрел подходящий частный «приют», где фотографии жилых комнат, столовой, сантехнических помещений, медкабинета и счастливых лиц жителей убедили его ещё раз в правоте Вики: маме там будет хорошо. Созвонился с директором Дома этого; всё уладил и потом сообщил Ольге Семёновне:
-Мамочка, через неделю Катя уедет отсюда, у нас уже развод состоится, а ко мне переедет Вика. Мы с ней поженимся. Но ты с ней не уживёшься -слишком вы разные. Я тебе хороший вариант подыскал -частный Дом для таких, как ты. Но это не дом престарелых в твоём понимании. Это -настоящий курорт. Там и врачи, и массажи, и уход профессиональный. Пищу заказывать будешь, какую захочешь. А я навещать тебя буду каждую неделю. Ты согласна?
До Ольги Семёновны дошло, что не только Катю из дома выпроваживает сынок, но и от неё избавиться решил. Заплакала.
-Мама, не плачь. Ты ещё спасибо мне скажешь, что в такие царские условия тебя помещаю. Там столько женщин твоего возраста, общаться будете. Ты же любишь общение. А тут тебе с кем разговаривать? Одна целыми днями.
Катя складывала вещи в чемоданы, готовясь к переезду. Она уже нашла себе комнату. Правда, в коммунальной квартире, но соседка там только одна -пожилая женщина; да и комната большая, светлая. Лёша дал денег и на мебель первой необходимости. Расщедрился от радости, что Катя судиться не будет. Завтра она уже покинет эти стены и начнёт новую жизнь. Какой она окажется? Из соседней комнаты слышались всхлипывания Ольги Семёновны. Катя знала, что её Лёша отправляет в дом престарелых и свекровь много раз уже упрекнула сына за то, что он уговорил её продать квартиру. Сейчас она бы не в «богодельню» поехала, а к себе домой. Но поздно горевать о том, чего изменить нельзя.
Утром Катя вытащила чемоданы в прихожую и вызвала такси. Лёша дома не ночевал. Из комнаты Ольги Семёновны раздавался плач и причитания. Катя постояла, прислушиваясь, а потом решительно открыла дверь спальни. Женщина сидела на кровати, закрыв руками лицо и рыдала.
-Ольга Семёновна -окликнула её Катя -собирайтесь.
-Куда? -всхлипнула женщина.
-Со мной поедете. У меня жить будете. В тесноте, да не в обиде. Собирайтесь.
Ольга Семёновна вытерла заплаканное лицо и красными глазами посмотрела на бывшую невестку:
-Ты не шутишь? Ты правда меня к себе заберёшь?
-Правда. Давайте быстренько вещи сложим, а -то скоро такси подъедет.
Из подъезда вышла Катя, таща за собой тяжёлый чемодан. Передала его водителю и вернулась в подъезд. Снова вышла уже с двумя чемоданами. За ней семенила Ольга Семёновна. Ключи от коттеджа остались лежать на полочке в прихожей.
Эпилог
Вернувшись домой, Алексей не обнаружил мать в доме. Позвонил Кате и узнал, что мать переехала с ней. Совесть и сыновьи чувства заставили его поехать к бывшей жене; он повинился перед матерью и уговорил вернуться к нему, пообещав, что никуда её не отправит. Мать вернулась, но с новой невесткой отношения тоже не сложились. Вика терпеть старуху не стала и через год ушла от Алексея. Он остался один, а Катя через два года нашла своё счастье