Дом у Черного болота стоял с XIX века. Построен он был не крестьянами, а кем-то другим – людьми, чьи имена стерты из архивов.
В деревне сохранились записи священника:
«Сие место проклято. Земля здесь не принимает мертвых. Гробы всплывают, а в болотах слышен смех...»
Алексей нашел в подполе дома каменную плиту с высеченными символами. Они напоминали руны, но слишком извилистые, будто черви.
Местный врач, Сергей Громов, знал больше, чем говорил.
— Ваш дед приходил ко мне за неделю до исчезновения, — сказал он Алексею. — У него под кожей что-то двигалось.
— Паразиты?
— Нет. — Громов налил самогону. — Он говорил, что они вводят в людей семена.
— Какие семена?
— Те, что прорастают в темноте.
Позже Алексей найдет в больничных архивах записи: «Пациент №42 (1978 г.). Под кожей обнаружены нитевидные структуры. При вскрытии – полость в грудной клетке заполнена черной жидкостью с личинками неизвестного вида».
Трое детей пропали за последний месяц.
Но Оля, 12 лет, вернулась.
— Они живут под водой, — шептала она, рисуя углем на стене существ с пустыми глазницами и ртами-воронками. — Но им нельзя входить, пока дверь закрыта.
— Какая дверь?
— Та, что в вашем доме.
В архивах Луги Алексей нашел упоминания о секте, поклонявшейся «Тому, кто спит в топи».
Их ритуалы:
- Кормление болота (животными, а позже – людьми).
- Ночные шествия с масками из водорослей.
- Язык, похожий на бульканье воды.
Последняя запись: «12.09.1923. Сельчане сожгли амбар с сектантами. Кричали они не по-человечьи».
Девочка изменилась:
- Кожа холодная и склизкая.
- Во сне изо рта течет черная жидкость.
- Рисует знаки (такие же, как на плите в доме).
Однажды ночью Алексей увидел, как она вылизывает лужи у порога.
А утром нашли первую жертву – соседского мальчика. Его тело было наполовину переваренным, будто побывало в желудке чего-то огромного.
Вскрыв люк, Алексей обнаружил:
- Лестницу из костей (человеческих?).
- Стены, покрытые пленкой (как у насекомых).
- Звуки дыхания снизу.
Но самое страшное – надпись на последней ступени:
«МЫ БЫЛИ ЗДЕСЬ ДО ВАС. МЫ БУДЕМ ЗДЕСЬ ПОСЛЕ»
Существа из болот – не духи. Они древнее.
Их мир – отражение нашего, но:
- Там нет солнца, только бледный грибной свет.
- Реки текут вверх.
- Люди – всего лишь скорлупки, которые можно заполнить.
Деревня готовится к ночи Купалы.
Но Алексей знает правду: это не праздник. Это время, когда двери открываются.
В болоте что-то шевелится.
И оно голодное.
Алексей не умер в ту ночь, когда существа утащили его в люк.
Очнулся он в узком тоннеле, выстланном скользкими корнями. Воздух был густой, пропитанный запахом гниющей плоти и медного привкуса крови. На запястьях — следы бледных пальцев, будто его тащили долго, а потом бросили.
Но самое страшное — он не был один.
В темноте дышало что-то большое.
И оно говорило.
Голос напоминал шум воды в трубах, но слова были четкими:
— Ты не должен был вернуться.
Существо в тоннеле не было похоже на тех высоких теней, что стояли в тумане.
Это было нечто иное — огромное, бесформенное, собранное из обрывков плоти, тины и костей. Его тело пульсировало, как гниющее месиво, а в щелях между мясом виднелись зубы.
— Мы старше ваших богов, — булькало оно. — Мы были здесь, когда ваши предки еще ползали в грязи.
Алексей попятился, но тоннель смыкался за ним, корни сжимались, как пальцы.
— Почему вы здесь? — прошептал он.
Существо засмеялось — звук, похожий на треск ломающихся ребер.
— Земля здесь живая. И она голодна.
Когда Алексей выбрался на поверхность (через полузатопленную пещеру в трех километрах от дома), деревня уже изменилась.
Люди ходили слишком плавно, словно их кости стали гибкими.
Глаза слишком блестели во тьме.
А по ночам со стороны болота доносилось пение — монотонное, на том самом языке, что был высечен на плите в подвале.
Оля исчезла. На ее кровати лежала шкурка — мокрая, липкая, будто что-то сбросило кожу.
Доктор Громов знал правду.
— Они всегда здесь были, — сказал он, запирая дверь кабинета. — В войну тут целый отряд немцев провалился под землю. Говорят, их нашли через неделю — живыми, но...
— Но что?
— Они не могли говорить. У них не было языков. Зато были жабры.
Громов открыл сейф. Внутри — череп с неестественно вытянутой челюстью.
— Это не человек. Это то, во что они превращаются.
Алексей понял, что остановить пробуждение можно только одним способом: запечатать дверь.
Но для этого нужна жертва.
Не животное.
Человек.
Тот, в ком уже есть их семя.
Когда деревня собралась у болота на ночь Купалы, Алексей поджег дом.
Пламя слизало стены, добежало до подвала, расплавило люк.
Из-под земли раздался вопль — тысячи голосов сразу.
А потом болото закипело.
Существа всплывали — черные, скользкие, с пустыми глазницами. Но огонь шел по воде, как по бензину.
Они горели.
Алексей стоял в последнем круге света, глядя, как деревня исчезает в пламени.
Он знал, что не уйдет.
Потому что семя уже внутри него.
Но хотя бы дверь теперь закрыта.
Навсегда.