В угольной отрасли Хакасии нарастают кризисные явления. Объем вывоза угля в восточном направлении из республики в первом квартале 2025 года составил 665 тыс. тонн и сократился по сравнению с аналогичным периодом 2024 года на 54%. Об этом ТАСС сообщил глава республики Валентин Коновалов.
Соответственно, сократились и налоговые поступления. Ранее между правительством Хакасии и РЖД было заключено соглашение о вывозе угля. Установленная квота на 2024 год составила 6,5 млн тонн. В 2025 году вывоз угля на экспорт осуществляется в соответствии с правилами недискриминационного доступа к железнодорожной инфраструктуре, т.е. по сути в порядке общей очереди.
Однако без гарантированной вывозки угля на продажу угольщики Хакасии долго не продержатся. Так считает бессменный руководитель региональной профсоюзной организации предприятий угледобывающей отрасли Александр Теппе - гость студии 19rusinfo.ru.
- Александр Олевович, что думаете по сложившейся ситуации. Какие настроения сегодня царят в трудовых коллективах?
- В адрес хакасского теркома профсоюзов поступило обращение от работников «Восточно-Бейского», «Аршановского», «Кирбинского» разрезов о ситуации, которая сложилась на угольных предприятиях. Это обращение я получил ещё до встречи, которая проходила у Сергея Сокола в Верховном Совете 8 апреля.
Вступление я зачитаю: «Угольная отрасль Хакасии находится в сложной ситуации: резкое снижение объемов продажи, снижение закупочных цен на уголь до минимальных значений, когда цена на уголь по некоторым направлениям ниже себестоимости в 3 раза.
Следствием этого является снижения объема добычи угля, вынужденное сокращение численности, продажа горнотранспортного оборудования, бюджет Хакасии не получает налоговые отчисления, предприятия работают убыточно».
По предварительным прогнозам, до конца 2025 года без работы могут остаться около 3000 работников угольной отрасли. Это оценочная цифра, которая также прозвучала на совещании в Верховном Совете из уст главы департамента Минэкономразвития Хакасии Сергея Толмачёва.
- Уточните, кто именно направил вам данное обращение: руководители предприятий, профсоюзы или трудовые коллективы?
- Это не руководители. Это больше обращение от трудовых коллективов. Мы работаем больше с трудовыми коллективами. Люди хотят обратить внимание на ситуацию. Несколько слов скажу по всем нашим разрезам.
Первая - самое крупное угледобывающее предприятие у нас СУЭК. У них объемы не упали. Они остаются в тех же объемах, которые были. Добывают порядка 13 миллионов тонн. Это прозвучало из уст генерального директора.
Но операционные убытки у них каждый месяц - 1 млрд рублей.
Собственники СУЭКа пока могут этот миллиард давать каждый месяц. Т.е. предприятие отработало месяц – 1 млрд рублей минус. Но долго экономика так не может работать.
Остальные разрезы работают либо в половину своих мощностей, либо 60%. Аршановский и Майрыхский разрезы это заявляют. На каких-то предприятиях уже заявляют о сокращениях. Майрыхский заявляет 150 человек. На сегодня у них 150 человек находятся в отпусках, получают две трети содержания.
Аршановский разрез с апреля готовится к выводу 10-15% людей либо на две трети содержания, либо пытаются найти работу здесь, чтобы не потерять коллективы. Кирбинский и Степной разрезы работают пока в плановых цифрах, но в лето все входят очень тяжело.
Причины – низкая цена на уголь и отмена всех скидок на перевозку, которые были у нас на железной дороге. Они были до 2022 года. Потом их отменили. Понижающие коэффициенты были разные: от 0,4 до 0,9. Также в числе причин большие операционные расходы, которые мы платим железной дороге.
Образно говоря, 80 долларов стоит уголь в порту Китая. Из них угольщикам остаётся только 20. 60 долларов это - портовая разгрузка, железнодорожный тариф и все остальное.
- Давайте разберем ситуацию более детально. Какие-то разрезы у нас везут уголь на запад, какие-то на восток. Одинаково ли у них плохая ситуация?
- Приблизительно у всех одинаково плохая. Даже тот же СУЭК грузит на СГК (Сибирская генерирующая компания), но всё равно работает в убыток. СГК – это фиксированная цена. Они предлагают грузить к себе и Аршановскому и Майрыхскому. Но это нерентабельно.
Можно какой-то процент угля грузить на СГК, если ты получаешь прибыль в долларах на востоке. А если ты грузишь только на СГК, то это дорога в никуда, экономически абсолютно невыгодно.
Ситуация реально критическая. У всех в первом квартале падение и по добыче, и по продажам.
Получается, основные причины - низкая цена угля и дорогая транспортировка. В этом плане наша республика оказалась в более ущербном положении, чем та же Якутия. Там до ближайшего порта 500 километров. Тем более они сами строят железную дорогу.
Кузбасс, благодаря своим лоббистским возможностям, пробил себе соглашение с РЖД, они получили квоту и как-то худо-бедно существует, хотя потери тоже сумасшедшие. А Хакасии-то как быть?
Нам тоже нужна квота. Минимум 11 млн тонн. Это заявляют предприятия. Это тот объём, который необходим, чтобы за счет вала можно было как-то экономику выравнивать.
И, второе, нужны скидки. Те самые льготные тарифы, понижающие коэффициенты, которые раньше применяла железная дорога. У нас расстояния до ближайших портов: Мурманск, Усть-Луга, Находка, что на запад, что на восток минимум 4,5 тыс. километров. Мы находимся посередине страны. Кузбасс поближе нас к западному направлению. Ближе к Транссибу. А нам до него ещё 400 км. дотянуть надо.
- Значит, мы уперлись в ситуацию, когда добывать уголь здесь становится экономически невыгодно?
- По сути, да. При существующей цене и отсутствии скидок на тарифы – экономически невыгодно. Нужно вмешательство государства. Когда у нефтяников цена падала, государство тут же вмешивалось. У нас нужно так же.
- На цены, по которым Китай приобретает уголь в России, мы не можем, там должны быть какие-то межгосударственные договоры, а на РЖД мы можем повлиять?
- Мы здесь в Хакасии точно не можем. У нас РЖД представлена отделением, участком. Как на начальника участка повлияешь? Только на руководителя можно.
- И что же решили на совещании в Верховном Совете?
- Решили обратиться к нашему депутату в Госдуме Николаю Шульгинову, чтобы он подключился к этой ситуации. Решили подключить сенатора Александра Жукова. Решили обратиться в РЖД, подключить все ветви власти, чтобы попытаться эту ситуацию стабилизировать.
Уголь у нас прекрасный. Он конкурентоспособный в сравнении с кемеровскими однозначно: и по качеству, и по себестоимости, и по всем характеристикам он ничуть не хуже, а даже лучше.
Когда говорят, что у железной дороги нет возможности его вывезти, не могу согласиться. В 2021 год мы 11 млн тонн вывезли. С этим же состоянием вагонов, с этими же всеми делами, РЖД спокойно отсюда ввозила даже не 11, а почти 12 млн тонн.
- А что будет, если ситуация не изменится?
- По своему жизненному опыту могу сказать, и это уже сказали руководители предприятий, к лету некоторые разрезы, не буду говорить какие, ждёт либо полностью остановка, либо остановка 80% мощностей. Летом уголь просто некуда будет отгружать.
Первый квартал у нас ещё зима. Есть куда грузить. Во втором квартале всегда были минимальные отгрузки, а летом как правило шла подготовительная работа к зиме, шли капитальные ремонты.
Сейчас все руководители предприятий прогнозируют либо остановку, либо работу на 10-20% мощностей к осени.
После совещания в Верховном Совете называлась цифра в 3000 потенциальных безработных.
У нас сегодня 9 предприятий угледобывающих, 10 предприятий сервисных. Общая численность работающих в отрасли 15 тыс. человек. 3 тыс. на всех этих предприятиях могут быть не востребованы.
- Они вообще все без работы останутся? Или на вахты разъедутся?
- Они найдут себе работу. Просто Хакасия их потеряет. Потеряет их НДФЛ, часть потеряет просто как жителей, они уедут.
- Александр Олевович, хочу задать вам неприятный вопрос. Мы же помним, что в 2022-2023 годах, у нас все хорошо вывозилось и продавалось. И мы, мне кажется, так увлеклись этим процессом, что стали открывать новые и новые разрезы.
Сейчас так продавать уже не получается, и все мы стали заложниками своих собственных непродуманных решений. Вложились только в то, чтобы уголь выкапывать и продавать в Китай. И больше ничего делать с углём не научились. Его же можно перерабатывать?
- Его нужно перерабатывать. Как раньше делалось? Я при социализме большую часть жизни прожил, и всегда, прежде чем открывать угледобывающее предприятие, смотрели, что с этим углем будут делать здесь на месте. Есть ли смысл открывать предприятие не для того, чтобы вывозить, а чтобы перерабатывать.
Т.е. сначала пытались строить какие-то перерабатывающие заводы, либо планировали сжигать уголь здесь на месте, на тех же ТЭЦ. Это уже потом поменялись приоритеты, когда вал пошел на открытие предприятий.
В середине 2000-х годов государство начало продавать лицензии на добычу, и естественно появились люди, которые эти лицензии стали покупать. орите
Правильно вы говорите, государственная политика нужна. Надо на территории стараться затащить инвестора, чтобы найти какую-то технологию по переработке угля.
Смысл добывать его, чтобы вывезти. Как гражданин России, я не понимаю, зачем. Т.е. мы стараемся хоть нефть, хоть газ, хоть уголь добыть любой ценой и вывезти за рубеж.
- Нашу страну даже бензоколонкой называли. А в этой части какие-то предложения на совещании в Верховном Совете звучали со стороны руководителей предприятий?
- На тех встречах, на которых я был, я не слышал нигде предложений ни от властей, ни от собственников, ни тем более руководителей. У нас сегодня руководитель - нанятый менеджер, которого нанял собственник, чтобы он выполнял конкретные задачи, плановые показатели, а не занимался проблемами стратегии.
Это не его дело вообще. Его дело – эффективно работающее предприятие.
- Но руководителям республики логично было бы привлечь собственников для такого разговора?
- Естественно, это надо. Это необходимо. Это нужно. Я обеими руками за это. У нас проскакивала информация, что даже планировалось строительство здесь нефтеперерабатывающего трофейного завода, который потом перевезли, по-моему, в Ангарск.
Там его смонтировали, он заработал. Он бензин из угля добывал по технологии немецкой. У них же часть бензина из угля делается. У них нефти своей не было, большую часть они делали из угля. Т.е. это можно вполне делать, есть такие технологии, они и были - никуда не делись.
Совершенно правильно читатели 19rusinfo.ru пишут, что там или здесь все раскопали, все разрыли, а кроме добычи угля мы ничего делать и не можем. Получается так.
Потому что все, что было у нас, оказалось либо не нужно, либо неконкурентоспособно. Тот же самый Усть-Абаканский завод «Мибиэкс» работал, второй был по наполнению бюджета Хакасии. Из каких-то там соображений его закрыли.
Я уже не говорю про ИСКОЖ, трикотажки, вагонмаш и все остальное. Это все стало в определенный момент не выгодно. Сейчас экономика такая. Что выгодно, то и делают. Выгодно добывать уголь и конкурентоспособно, вот его и продают.
- Вы давно в отрасли. За время работы в профсоюзной организации пережили разные экономические времена в стране. С каким периодом в истории можно сравнить то, что сейчас у нас назревает?
- В 90-е было тяжелее. Там не было вообще ни денег, ни платежей. У нас сейчас, как в начале 2000-х. Это становление. Катастрофы пока нет. Т.е. до тех пор, пока работодатели платят заработную плату. Она никогда всех не устраивала. Она всегда маленькая, казалось бы.
Это всегда баланс между возможностью работодателя и желаниями работников. Если есть баланс, люди работают. Если этот баланс пропадает, они уходят куда-то в другое место.
И до последнего времени у нас была возможность перетока кадров. У нас же очень сумасшедший переток был. Т.е. с СУЭКа шли на Аршаново, с Аршанова шли на Майрых, потом с Майрыха шли в Кирбу, с Кирбы шли в Бею. Все искали, где получше, искали этот баланс. Сейчас, если он будет нарушен, люди поедут просто за пределы республики.
У нас и так часть работает на вахтах. Но поедут ещё больше. Пока берут, но сказали уже, что Эльга на пределе. Не оправдывает уже ожиданий в плане заработной платы, и просто не берут многих на работу.
- А от региональных властей, от законодателей что-то зависит? Может, в части налогов?
- На последней встрече я не услышал, что можно сделать в части налогов. Нужны льготы по тарифам и квоты. Хакасия не выйдет без этого из кризиса.
И решение у нас такое. Рекомендовать Верховному Совету Хакасии направить председателю правительства Мишустину, председателю Совета Федерации Матвиенко, министру энергетики Цивилеву, председателю комитета Госдумы по энергетике Шульгинову письмо о поддержке проекта антикризисной программы развития угольной промышленности Российской Федерации и продолжения дополнительных мероприятий по сохранению в 2025 году объема вывоза угля из субъектов России на экспорт в восточном направлении, не ниже 2024 года при обязательном заключении соглашения с РЖД о вывозке гарантированного объема угля.
Это даже не стабилизация. Это только для того, чтобы сохранить существование.
- Николай Шульгинов, кстати, на следующей неделе будет здесь, в Хакасии, 15, 16, 17 апреля. Вы не планируете с ним встретиться?
- Не знал, честно говоря. Можно будет попробовать. Я согласен, это нужно.
- А нужен ли в Хакасии координационный совет? У нас получается так, что губернатор сам по себе ездит, решает вопросы в Москве, участвует в совещаниях, и параллельным курсом идет законодательный орган власти, Верховный Совет. Там с угольщиками тоже встречи проходят неоднократно. Координированных действий нет.
- Наверное, это тоже нужно. В этой ситуации надо видеть хотя бы на шаг, на полшага вперед. Вопрос назрел.
- До забастовок дело не дойдет?
- Трудно сказать. Это уже будет зависеть от того, какое количество людей уедет работать куда-то на заработки, сколько останется здесь. Не все смогут уехать.
Многое зависит от того, насколько глубоко мы провалимся в эту яму. Если к осени всё будет только ухудшаться, может быть все что угодно. Не дай бог, конечно.
Наша цель именно не допускать таких вещей. Поэтому мы сейчас здесь для того, чтобы обозначить ситуацию, обозначить остроту этой ситуации.