Остросюжетный роман по реальной жизни женщины-майора.
Остальные главы в подборке.
– Что это? – спросил меня семейный адвокат при личной встрече в моём кабинете.
– Письменное прошение в Генпрокуратуру о разрешении навестить супруга в больнице, – передала я ему в руки бумагу.
– К нему по–прежнему не допускают посетителей и он все ещё проходит обследования.
– Прошла уже неделя, а врачи до сих пор не знают что с ним?
– Ваш муж не в частной клинике и не в государственной больнице! Он в госпитале при СИЗО.
– Да уж, я не понаслышке знаю, что с медициной в местах ограничения свободы сложно, но он же офицер МВД!
– Напавший на министра того же ведомства.
– Этот подонок оскорбил меня, как женщину.
– Я не судья, чтобы спорить с Вами о справедливости.
– Нет, Вы юрист по нарушению прав человека. Повлияйте на Генпрокуратуру! Пусть меня допустят к мужу.
– А я, по–Вашему, чем занимаюсь всё это время, по совместительству защищая подполковника в суде?
– Может, поэтому Ваши аргументы и слабые? Ни один приведенный Вами довод не перебил убеждения прокурора в том, что муж замышлял убийство министра. Вы просто занимаетесь не своим делом. Не по Вашей это специализации, – сдерзила я отчасти из вредности за его враждебный настрой по отношению ко мне, а отчасти потому что действительно так считала.
Мужчина нахмурился и посмотрел мне в глаза порицающим взглядом, а после резко порвал прошение.
– Что Вы сделали? Зачем? – возмутилась я на истеричных нотках.
– Вам я точно не позволю встречаться с моим подопечным! Вы не сдержаны ни в чувствах, ни в действиях. Ваши эмоциональные всплески и обсуждения проблем ему сейчас ни к чему!
– Я его жена! Вы не имеете права!
– Я защищаю интересы подполковника и стараюсь снизить риски для его здоровья. А Вас я рассматриваю как угрозу! Он – человек по–своему импульсивный и несдержанный. Разбереди Вы его раны, и он может начать вести себя непредсказуемо. Мне же нужно, чтобы он слушал меня и действовал спокойно и расчётливо. Я уже не говорю о том, что Ваше присутствие как предвестницы бед заметно сказывается на его самочувствии.
– Не в Вашей компетенции критиковать меня и не пускать к супругу!
– Да поймите же Вы, он не желает встреч с Вами! – повышенным тоном осадил меня юрист.
– Что Вы сказали?
– Я ничего против Вас не имею, лишь недоволен Вашим самонадеянным нравом и неосторожными поступками. Я искренне пытался уберечь Ваши чувства, но подполковник не может простить Вам разбитую судьбу, потерю всего, что было ему дорого, растоптанную репутацию военного рода и Ваши измены, приведшие к чёрной дыре!
– Выходит, муж злится на меня за эту ситуацию сильнее, чем я предполагала, – грустно произнесла я полушёпотом, осознав, что сложившаяся ситуация рушит наш брак.
– Он не злится и не раскаивается в содеянном. Он сокрушается лишь о том, что когда–то встретил и влюбился в Вас.
Я опустила голову, учащённо глотая, пытаясь не позволить слезам заполнить мои глаза.
– А если Вы недовольны моей работой в суде – наймите другого адвоката, – покинул он кабинет, поняв, что правда, сказанная им, причинила мне боль. Да и, похоже, сам обиженный на мою грубость.
Знаешь, что я чувствовала, лейтенант? Опустошение, и от этой пустоты было горько. Меня вдруг пронзило предчувствие разрыва связи с подполковником. Словно его пальцы разжались, выпустив из крепкой хватки мою руку, а глаза, глядевшие в мои с любовью и преданностью, стали чужими и безразличными. Холод пробрал мои плечи, и я потерла их, пытаясь согреться. Эгоистично, но я испытала обиду за то, что он бросил меня. Я, конечно, была виновата во многом, но далеко не во всём. Если бы муж шёл на компромиссы, выслушивал, пытался понять, то наш брак избежал бы многих сотрясений и проблем. Именно его доминантная натура, не терпевшая неподчинения и требовавшая полного контроля надо всеми и вся, толкала меня на многие поступки. Я была убеждена, что мы оба были повинны во всём, что с нами случилось. И вот, я до сих пор боролась за него, а он сдался, не желая даже встречаться со мной. Таким было моё видение сказанного адвокатом.
«Рут с Гектором вернули! – вломился в мой кабинет без стука, перевозбуждённый старший кинолог. – Готовьтесь к бою! Дочь адмирала со своим папашей и адвокатом уже у замначальника, и они в бешенстве! Охранная фирма, привезшая собак, там же!».
Собаковод захлопнул дверь за собой, исчезнув так же быстро, как и появился.
Я тяжело выдохнула и решила, что, несмотря на отчуждение супруга, обязана сохранить наш центр и вытащить его на свободу. Было пора! И я вышла в коридор, не дожидаясь, когда за мной пришлют.
Скандал был слышан на всю приёмную, несмотря на закрытую дверь кабинета начальника.
– Вы нас подставили! Подвели перед самим МВД, выбрав не подходящих питомцев, хотя и сами к этому ведомству относитесь! – театрально возмущался представитель частной фирмы, обращаясь к дочери адмирала.
– Эта тощая сука и её прихвостень-кинолог вас подвели! Это он... он указал мне на двух никчёмных ищеек, которые тесты даже не прошли! – извергала она лаву гнева.
– Нам всё равно, как такое случилось! Вы подписали контракт и взяли на себя обязательства по его успешному выполнению – Вы и в ответе! – наезжал на акционершу частник.
– Успокойтесь! Со всем разберёмся, – перебивал все возгласы голос морского офицера.
– Разберётесь или нет, мы прессу привлечём за эту выходку! Кто выплатит неустойку за срыв операции и компенсацию нам за моральный ущерб?
– Мы обязательно расследуем этот инцидент! – пытаясь казаться спокойным, держал ответ замначальника. Сейчас свяжусь с МВД и выясню, что пошло не так в их кнологическом центре по тестированию собак к заданиям.
– Уж будьте добры! – язвительно сказал морской офицер. – И с вашим МВД и с теми, кто подвёл мою дочь! Вызовите всех сюда, немедленно! Я не оставлю это происшествие без ответа! Я требую официальных разъясненей о причинах возврата собак: детальных, отчётливых с рефенсами на тех, кто производил контрольные тесты!
– По соглашению, подписанному Вашей дочерью и проверенному её юристом, мы не обязаны предоставлять Вам никаких объяснений: ни в устном, ни в письменном виде! – продолжал перепалку частник.
– Ты, ошибка юриспруденции, ты почему на этот пункт внимания не обратил? – оскорбил морской офицер их семейного адвоката.
– К сожалению, Ваша дочь отказалась слушаться меня..., - запинаясь оправдался тот, на что адмирал лишь злобно зашипел.
– Ты хоть проверял контракт с заказом на подлинность? Там же опергруппа моего бывшего зятя замешана была!
– Сделка была подлинной и не подлежаола сомнениям. Сомневаюсь, чтобы подполковник был как–то причастен к возврату. Однако центр кинологии ранее не брал заказов по морю, и собаки могли и правда подвести. Я предупреждал Вашу дочь...
– Хватит сваливать всё на мою дочку! Разве я нанимал тебя не ради того, чтобы ты вёл её юридические вопросы?!
На шум из зала собраний вышел итальянец и ещё несколько акционеров, решавших будущие мероприятия для центра.
Я волновалась, но была настроена воинственно. Чуть сморщившись, будто мне в глаза светило яркое солнце, я обдумывала стратегию словесной защиты.
– Видимо, началось! – подчеркнул очевидное иностранец, отведя меня в сторонку. – Вы готовы обороняться?
– Процесс пошёл, и я готова завершить его с победой. По–другому просто нельзя!
– Вам, должно быть, страшно?
Ничего не ответив, я подошла к кулеру с водой и обильно глотая, постаралась скрыть дрожавшие руки и страх. Всё ведь могло закончиться совсем не в мою пользу, лейтенант. Могущественные люди, вроде контр–адмирала, не считали таких мошек как я, за живое существо, и за своих поганых деток готовы были завершить мою жизнь одним лишь хлопком ладоней. Однако пути назад не было, как и всегда в моей судьбе. И пока тонкие крылышки за спиной ещё были целы, я должна была биться за своё существование на этой земле, взлетая над врагами так высоко, чтобы их руки не дотянулись до меня.
Вскоре в кабинете моего супруга, а ныне замначальника собрались все: я, старший кинолог, капитан опергруппы и представители частной компании.
– Здесь официальный отчёт о том, что собаки не прошли контрольную проверку, – положил на стол документы начальник оперативной группы. – У Рут проявились признаки морской болезни, а у Гектора – повышенная нервозность, вызванная качкой. Из–за непригодности собак мы вынуждены отсрочить перевозку груза в назначенный пункт. Грузом были специализированные боеприпасы для военной полиции Минобороны. Вы сами понимаете последствия: финансовые потери и межведомственные недовольства с выговором в письменном виде и скандалом государственной важности, тем более что груз предназначался для задержания наркоторговцев. Кто будет в ответе за это, когда жертвами стали мы и военные?
– Мне плевать, что не так с этими собаками, и с какими последствиями вы столкнётесь, – багровый от злости выкрикнул контр–адмирал. – По какой причине Ваш центр настоял именно на этих ищейках? – обратился он к нам.
– Простите, но я предупреждал Вашу дочь, что заданий на море у нас ещё не было, – вступился собаковод.
– Это не веская причина провала, а Ваше жалкое оправдание ему! – не успокаивался морской офицер. – Вы здесь старший кинолог! Разве не Вам знать тонкости каждой ищейки? Грош цена такому сотруднику! Гнать Вас отсюда взашей! Самозванец, пожирающий деньги государства!
– А что же Ваш юрист молчит, точно воды в рот набрал? – вступила я в разборку. – Ему были предоставлены все бумаги о прошлых и весьма успешных перевозках грузов в сопровождении Рут и Гектора.
– В этих отчётах говорилось о выходе на понтон, только понтон был пришвартован! – оправдался адвокат.
– Но раз Вы заметили это ещё до подписания контракта с частниками, почему не остановили свою клиентку? – удачно подметила я его оплошность.
Юрист промолчал, не решаясь ещё раз обвинить в поспешном решении акционершу. На это я и рассчитывала, задавая вопрос.
– С нашим служащим я сам разберусь! Вы начальница бренда, почему не дали собак из него? – спросил морской офицер.
– Потому что мои ищейки были заняты другими спецоперациями. Я имела право отказать частной компании. Вашу дочь никто не заставлял браться за дело самой!
– Ты лжешь, мерзкая тварь! Ты сговорилась с кинологом, и вы подставили меня! – чуть ли не бросилась на меня дочурка адмирала, но была удержана папашей.
– Послушайте, у нас есть много свидетелей из почтенных акционеров, готовых подтвердить то, что Ваша дочь сама вызвалась взять этот заказ. Не вижу среди нас виноватых, кроме неё самой! – я взглянула на замначальника, который выглядел растерянным, и почти не принимал участия в скандале, хотя и сам присутствовал на том собрании.
– Точно, отец, там был акционер – этот... иностранный! Он предложил мне доказать свою способность управлять этим дурацким центром.
– Вызовите его сюда! – приказал адмирал.
За итальянцем послали, и через пару минут он появился на пороге кабинета начальства.
– Это Вы надоумили мою дочь взять заказ?
– Простите, «надоумил»? Нет, нет, я лишь предложил ей попробовать себя в роли начальницы. Она ведь метит на место подполковника. Но «надоумить» совершеннолетнюю женщину было бы странно.
– Надоумить можно любого человека, плохо разбирающегося в собаках! – встал на защиту дочери морской офицер. – И я снова обращаюсь к Вам, так называемый, старший кинолог! Кто приказал Вам навязать дочке двух непригодных собак?
– Мне кажется, я уже объяснил всем присутствующим, что даже самые лучшие псы нашего центра никогда не отправлялись в путешествие морем! И я упоминал об этом при Вашей дочери и её юристе! Кроме того, мы могли проверить ищеек частным образом до подписания контракта, но она настояла на выборе, не желая упускать заказ! – злился собаковод, задетый за самолюбие.
– Да как Вы смеете винить мою дочь!
– Как Ваша дочь смеет замахиваться на кресло начальницы, если не только в собаках ничего не смыслит, но и советов кинологов не слушает? – перевела я внимание адмирала на себя, боясь взрывной реакции собаковода.
– Рот свой заткни, безродная тварь! Без подполковника ты – пустое место! Как только я возглавлю центр, ты будешь первой, кто вылетит отсюда! А за тобой – голодранец кинолог!
– Хватит! – ударил ладонью по столу итальянский акционер, и все затихли, не ожидая от дипломатичного него такого проявления эмоций. – Мы находимся в серьёзном учреждении, предоставляющим услуги государственным ведомствам, а я стою в этом кабинете и наблюдаю цирк: замначальника молчит, пока вокруг все брызжут слюной. А вместо него, на непонятном мне основании, разборкой дела занят морской офицер, бросающийся на каждого за свою перезрелую дочь. По какому праву Вы оскорбляете начальницу бренда и нашего эксперта в кинологии? – обратился он к бывшей жене подполковника. – По праву чина отца и наличия акций? Я тоже акционер, а мои родители действующие дипломаты при иностранном посольстве. Может и мне попросить их устроить скандал международного масштаба, основанный на том, что их сын вложил деньги в центр кинологии, который оскандалила дочь адмирала, взявшаяся за заказ МВД, в котором ничего не смыслила.
– Прошу Вас остыньте! Ситуация щекотливая и непонятная, но всё обязательно уладится! – заискивающе попросил замначальника. – Мы можем заказать повторный тест или дать других собак для выполнения заказа.
– Уже поздно, – ответил капитан из опергруппы. – Мы не успеем организовать ещё один контроль. По этой причине я уже перенёс операцию, дабы избежать выплаты компенсации получателю, который и так на взводе за задержку.
– Значит, так! – после нескольких секунд тишины, молвил представитель частной компании. – Ваш центр вернёт нам деньги за аренду, выплаченные вперёд, и предоставит бесплатно лучших псов из бренда, таких, которые пройдут проверку. Как Вы это сделаете нам не важно! А извинения за наш позор перед опергруппой из МВД и получателями из Минобороны Вы, дочь морского офицера, принесёте нам публично перед прессой, а не здесь и сейчас! Скажете, что задержка груза связана с Вашей опрометчивостью, а не с нашей.
– Это лишнее, – протёр лоб носовым платком контр–адмирал. – Центр кинологии принадлежит государству и замначальника сумеет извиниться за задержку напрямую перед всеми пострадавшими сторонами, не привлекая журналистов к этому скандалу. Поверьте, никто не будет возражать, и держать на вас зла. Не так ли? – посмотрел он на заместителя подполковника, в ответ на что, тот испуганно кивнул.
– О, нет! То, что вы в министерствах друг другу руки моете и рот затыкаете – дело ваше! Мы – частное охранное бюро, и репутация для нас жизненно важна! Нам вовсе не нужно, чтобы потом в какой–нибудь газете вышла статья о том, какие мы некомпетентные в организации собак для сопровождения боеприпасов. Я прекрасно осведомлён, как вы умеете искажать факты и подставлять вам неугодных, для отвода глаз от собственных ошибок. Я требую привлечения СМИ и публичных извинений от Вашей дочери! Это станет гарантией того, что наша фирма уцелеет после такого провала.
– Вы не имеете права требовать этого! – вступил адвокат семьи адмирала.
– Возможно, но я имею право сам обратиться к прессе, разоблачая этот подвох.
– Я поддержу инициативу частников, – промолвил итальянец. – Чисто из справедливости и принципа. Люди обязаны нести наказание за свои проступки! Так и наша акционерша, сеющая смуту и узурпирующая должность подполковника, должна признать свои ошибки и поучиться на них. Листовки со своей кандидатурой разбрасывать легко, и так же легко пытаться отменить привилегированные акции, что составляют одну из основ процветания центра. А вот грамотно руководить, не так–то просто!
– Послушайте, уважаемый акционер, – смягчённым тоном начал морской адмирал. – Нам не нужны международные скандалы. И заголовки в СМИ ни к чему. Я не знал, что моя дочь так серьёзно намеревалась в руководители центра. Я купил ей долю в бизнесе ради того, чтобы она, молча, получала свои дивиденды, а не лезла в управление, – грозно глянул он в сторону дочери. – Тем не менее, я вижу, что она понаделала бед, которые могут плохо сказаться на моей фамилии. Отныне дочь будет ниже травы и тише воды, обещаю Вам.
– Вы с частной компанией договоритесь, а не со мной. Это они в пострадавших! Я лишь борюсь за спокойствие и справедливость в этом учреждении.
– Хорошо, – повернулся контр–адмирал к представителю частников. – Мы вернём Вам всю сумму аренды с крупной компенсацией за причинённый ущерб. А глава бренда выдаст лучших собак для задания, пока ещё не поздно.
– Я же сказал, что дело в репутации. Если Ваша дочь признает свою вину в первой попытке доставки груза, мы будем уверены, что наше имя не всплывёт в чёрных списках охранных компаний, предоставляющих услуги государственным ведомствам.
– Да с чего Вы взяли, что кто–то станет вас очернять? Я клянусь офицерской честью, что мы замнём этот конфликт раз и навсегда.
– Простите, но наши требования неизменны.
– Я возьму вину на себя! – сказала я решающее слово. – У меня есть знакомые репортёры, независимые от государства. Я обставлю это дело таким образом, что о Вашей дочери и слова не будет в статье. А Вам, частному бюро – главное очистить имя, а кто виноват, не так принципиально, верно ведь?
– Верно, – подыграл мне представитель охраны.
– И что же Вы скажете журналистам? – с подозрением спросил юрист морского офицера.
– А это Вас не должно касаться. Фигура Вашей подопечной и фамилия её отца останутся в тени, избежав государственного, а то и международного скандала, но у меня есть условие.
– Какое же? – злобно спросил сам адмирал.
– Ваша дочь вернёт акции в центр и забудет о его существовании.
– А Вы не слишком наглеете?
– Не больше Вашей дочери, устроившей раскол в нашем учреждении и опозорившая лучших собак госсектора.
– Да ни за что на свете! – встрепенулась акционерша. – Вы, замначальника, Вы же подпись поставили на контракте! А сидите и молчите!
– Я разрешил Вам действовать по своему усмотрению. Это обычная практика. Да и какой с меня спрос?! Я временно здесь нахожусь и прислан из совершенно другого отделения. Не надо на меня вешать вину! – поднял он руки вверх, похожий на испуганного хомячка.
– Вам решать, контр–адмирал! Репутация или капризы дочери! – продолжила я.
– Папа, ты же понимаешь, что это одна большая подстава! Они тут все против меня! – вскрикнула дочь морского офицера.
– Да пропади этот Ваш центр пропадом! Шарашкина контора! Сделаем вклад в достойное учреждение! И дивиденды выше будут, и рожи эти наблюдать не надо! – ответил разгневанный отец.
– Я хочу остаться здесь! – топнула ногой капризная 50–летняя дочь офицера. – Я министру позвоню, и эта шлюха уйдёт отсюда босоногой, с дырками в карманах!
– Никому ты звонить не будешь! – одёрнул её адмирал. – Ему меньше всего нужны скандалы в своём ведомстве. Начальница бренда дело говорит – статья успокоит ожоги, нанесённые тобой нашей семье и министерствам! А это главное!
– Так Вы согласны? – переспросила я.
– Мы вернём акции сразу после того, как увидим статью, дабы убедиться, что в ней не будет подвоха! – схватив под локоть дочурку, покинул адмирал кабинет начальника.
Я закрыла глаза и выдохнула, ощущая лёгкость на взволнованной душе. Всё прошло гораздо быстрее и спокойнее, чем я ожидала. Юрист адмиральской дочери молчал, понимая, что не сумел уберечь подопечную от провала, а бесконечно критиковать её действия при папаше адмирале, могло стоить ему работы. А может, этим всё и закончилось за дверьми кинологического центра. Сам пожилой адмирал не стал перепроверять ищеек на пригодность по той простой причине, что это было уже бесполезно. Частник роскошно выступил с угрозами прессы, а капитан хорошо подыграл в разгорающемся межведомственном скандале. Конечно, немаловажной была лазейка старшего кинолога, заключавшаяся в том, что в морских перевозках не участвовал ни один из наших питомцев, и знать результат заранее никто не мог. Итальянский акционер был ключевой фигурой, сравнимой по статусу с морским офицером, отлично припугнувшим его и поставившим всех на место. Я была благодарна ему за поддержку, но осторожна в её принятии. Ещё неизвестно, чего он от меня действительно хотел.
«Все свободны!», – выкрикнул вспотевший от пережитого стресса замначальника.
Я вышла из кабинета предпоследней. За мной шёл наш собаковод.
– А Вы, старший кинолог, уволены! – внезапно бросил ему в спину заместитель мужа.
– Но я… я же не знал, как собаки поведут себя при тесте. На море они никогда не работали…
– Поймите, мне нужно уволить кого–то! Заодно в статье на Вас всё и свалим! За свою честную работу в центре, Вы получите денежный бонус, которого хватит, пока другую не найдёте.
– Прошу прощения, – вернулась я в кабинет и, взглянув на побелевшее лицо собаковода, обратилась к начальнику: – Это наш лучший кинолог. Мы не можем уволить его просто так!
– Министр МВД с Генпрокурором не вынесут ещё одного скандала, связанного с этим учреждением. Так хотя бы видимость правосудия создадим. Кроме того, это он ищеек посоветовал!
– Да я нажалуюсь куда положено! Я вам не мальчик для битья! – испуганно и возмущенно сказал собаковод.
Я взяла его за предплечье и продолжила:
– Не волнуйтесь, замначальника! Со старшим кинологом мы вот как поступим: отправьте его на месячный курс по повышению квалификации до инструктора. За это время выйдет статья, смягчающая ситуацию: да, центр впервые ошибся из–за отсутствия опыта на воде, но мы послали лучшего кинолога на расширенное обучение и грамотно выбрали собак из бренда для второй попытки выполнить заказ. Нам только плюс и никакого скандала. Если Вы уволите собаковода, это будет означать, что мы просто вырвали корень зуба, не попытавшись вылечить и укрепить его. Мы проявим слабость, а не силу.
– Заказчики могут не захотеть обращаться к нам за услугами, после этого провала!
– Но никому не известно, по какой причине он произошёл, и имя старшего кинолога нигде не будет фигурировать… Если заметим утечку клиентуры, я заберу кинолога в свой бренд, тем самым избавив Вас от неприятностей с Генпрокуратурой. Прошу Вас дать мне и ему один шанс!
– Так и быть, – поразмыслив, ответил он. – А пока исполняйте приказ: подберите самую лучшую пару из бренда, которая будет сопровождать боеприпасы по морю.
– Будет сделано! – отдала я честь замначальнику, и вывела собаковода из кабинета.
***
Цикл книг "Начальница-майор":
Остальные главы "Приказано исполнить: Под прицелом" (четвёртая книга из цикла)
Все главы "Приказано исполнить (ЧАСТЬ 2)" (третья книга из цикла)
Все главы "Приказано исполнить (ЧАСТЬ 1)" (вторая книга из цикла)
Все главы - "Личный секретарь" (первая книга из цикла)
Спасибо за внимание к роману!
Галеб (страничка ВКонтакте и интервью с автором)