Всю обратную дорогу до Москвы я прокручивал в голове одну мысль: как их проучить? Простить — невозможно, забыть — немыслимо. Значит, нужно вывести их на чистую воду так, чтобы им самим стало невыносимо больно и стыдно.
Я приехал домой под утро субботы. Квартира встретила меня тишиной и полумраком. Марины, разумеется, не было — она осталась там, в загородном доме, в объятиях другого. От этой мысли я снова чуть не разбил кулаком зеркало в прихожей, но остановился. Нет, грубой силой делу не поможешь.
Оставшиеся выходные тянулись мучительно. Я практически не спал. В голове рождались и тут же отвергались планы. То я хотел ворваться к ним и избить обоих; то мечтал рассказать всё её родителям, чтобы они увидели истинное лицо дочери; то представлял, как выложу её интимную переписку в интернете, чтобы все узнали... Однако некоторые грани пересекать нельзя — во мне ещё теплится остаток здравого смысла. Я не преступник и не подлец, опускаться до безумия нельзя. Нужно что-то точное, болезненное, но справедливое.
В воскресенье днём Марина вернулась домой. Я услышал, как она возится в замке, и приготовился встретить её с каменным спокойствием.
Дверь открылась, она переступила порог с тем же маленьким чемоданом. Уставшая, но какая-то просветлённая. Видимо, прекрасно провела время. Меня передёргивает от отвращения.
— Привет... — несмело бросила она, заглядывая в гостиную. Наверное, ожидая мою реакцию.
— Привет, — отвечаю я ровно, не отрывая взгляда от экрана ноутбука, где уже минут десять делаю вид, что работаю. На самом деле не вижу там ничего. — Как прошёл уик-энд?
Она явно не ожидала такого вопроса. На миг застыла, потом натянуто улыбнулась:
— Ой, вымоталась жутко, — вздыхает, заходя и ставя чемодан у стены. — Работы было невпроворот. Еле успели всё закончить к утру.
Её ложь льётся так легко, что у меня сводит скулы. Я коротко киваю:
— Ты молодец. — Стараюсь говорить спокойно. — Выглядишь усталой.
Марина проводит рукой по волосам, словно вспоминая о своём образе, и поспешно говорит:
— Да, наверное, выгляжу не очень. — Затем мягче: — Спасибо, что вчера не звонил и не беспокоил. Это очень помогло сосредоточиться.
Я молчу, боясь сорваться. Не звонил... Конечно, «не беспокоил». Она уверена, что обвела меня вокруг пальца. Жжёт обида и злость, но я лишь пожимаю плечами.
— Хочешь чаю? — спрашивает она, пытаясь нормализовать обстановку.
— Нет, я в порядке. Доделаю тут и, пожалуй, отдохну, — отвечаю.
Марина кивает и уходит в спальню разбирать вещи. Я не выдерживаю и бросаю взгляд ей вслед: замечаю, как она достаёт из чемодана постиранную одежду, аккуратно сложенную. Наверное, любовник даже дал ей воспользоваться стиральной машиной, чтоб домой не везти пахнущие чужим постельным бельём вещи... От этой мысли меня чуть не выворачивает наизнанку.
Я встаю, чтобы спрятаться на кухне от звука её голоса, её шагов. Каждый миг рядом — пытка.
Вечером она попыталась было заговорить со мной, но я сослался на сильную усталость и лёг спать раньше, укрывшись одеялом с головой, чтобы даже не видеть её рядом. Марина тихо вздохнула, но ничего не сказала. Похоже, её вполне устроила моя отстранённость: меньше вопросов.
Ночью я долго лежал в темноте, вслушиваясь в её дыхание рядом. Когда-то этот тихий, ровный звук дарил мне ощущение безопасности и счастья — любимая жена спит рядом. Теперь же он казался чужим. Мне чудилось, что даже во сне между нами стена. Я больше не чувствовал от неё тепла, только холод и пустоту.
Наутро, в понедельник, жизнь как будто вернулась в привычную колею — внешне. Мы разошлись каждый по своим делам. Я машинально чмокнул её перед выходом — её щека была тёплой, домашней, пахла кремом... А у меня внутри всё сжималось оттого, что это запах предательницы.
Оставшись один, я начал продумывать план мести всерьёз. Лучше всего ударить там, где им больнее всего — по самолюбию, по репутации. Марина дорожит мнением окружающих: всегда стремилась выглядеть идеальной женой, примерной дочерью. А Сергей, если он её начальник, наверняка боится скандалов, чтобы не пострадала карьера.
Значит, сделаем так, чтобы их грязная связь стала достоянием публики. Я пересмотрел сохранённые улики: переписку на телефоне, несколько нечётких фото машины у коттеджа. Пока этого маловато. Нужен железобетонный козырь. Может, застать их вместе публично? Но как...
Я вспомнил, что через неделю у Марины день рождения — 30 лет. Она планировала ужин с родителями и друзьями у нас дома в следующую субботу. До измены я хотел устроить ей сюрприз... Ирония судьбы. Теперь сам Бог велел использовать этот вечер. Гости будут, в том числе её родители, наши близкие друзья. И я преподнесу "подарок" — правду о ней самой.
Осознание этого плана отдаёт во рту сладковатым привкусом. Да, именно в её день рождения, публично, я сорву с неё маску. Представляю шок на лицах её родных, ужас на её лице... Больно? Зато по заслугам.
Я ещё раз оцениваю риски. Это будет скандал. Но мне всё равно. Когда-то я любил её и переживал бы, как она будет страдать. Теперь — нет. Она сделала свой выбор, теперь мой черёд.
Оставалось раздобыть неопровержимое доказательство, чтобы никакие оправдания не спасли их. Переписка — хорошо, но её можно выставить шуткой или подделкой. Фото — размыты. Нужно что-то более весомое.
Может, попробовать достать записи с камер видеонаблюдения в офисе или отеле? Но у меня нет таких связей. Либо... нужно, чтобы Марина или Сергей сами признались. Наивно надеяться, что вдруг раскаются. Нет, добровольно они не сознаются.
Весь день эти мысли не давали мне покоя. Ближе к вечеру я сидел на работе, уставившись в монитор, когда телефон завибрировал, выдернув меня из потока мрачных фантазий.
Сообщение. Я разблокировал экран и нахмурился: неизвестный номер, иконка вложения — видеофайл.
Что за?.. Я осторожно ткнул на сообщение. На экране тут же отобразился размытый превью-кадр: почти нечёткие обнажённые силуэты. Кровь прилила к лицу. Это какое-то издевательство? Палец завис над кнопкой «Play».
Сердце замерло. Я огляделся — вокруг никого, коллеги уже разошлись.
Нажимаю «Play».
Сначала слышен только шорох, чей-то прерывистый вздох. Затем раздаётся мужской голос, низкий, насыщенный самодовольством:
— Котёнок, я лучше, чем твой муж?
Громкий женский стон, захлёбывающийся наслаждением, прерывает тишину. У меня по спине пробегает холод. Этот голос... её голос.
— О, да… — раздаётся протяжный чувственный шёпот Марины в ответ.
Мир перед глазами рушится окончательно.
Я в ужасе выронил телефон, но видео уже продолжало играть, разнося по тихому офису самые сокровенные звуки предательства... Читать далее...