Недавно при прочтении одной умной статьи мне попалась фраза «синкретический африканский ислам». Как мольеровский мещанин, узнавший что он всегда говорит прозой, я люблю находить новые определения для давно мне знакомых вещей (я более 15 лет живу и работаю в мусульманской Африке). Но увы, реальная оценка африканского ислама на примере Республики Сенегал на дает мне возможность правомерно использовать этот замечательный термин.
История, как известно, пишется победителями и этим, отчасти, объясняется существующее пренебрежительное отношение ряда европейских представителей социогуманитарных знаний к истории Африки. Образно это подход можно свести к следующим формулировкам, что истории доколониального периода у Африки в общем то и не было, а в колониальный период это было просто частью истории стран-метрополий. Не обошла эта тенденция и отношения к исламу на африканском континенте. До сих в литературе можно встретить термин «Черный ислам» дошедших до нашего времени из французских и португальских колониальных концепций, термин с оттенком неполноценности. Согласно португальской концепций «Islão negro» африканский ислам представлял собой эклектическую смесь с традиционными обычаями и верованиями, развившийся исключительно в силу психологической слабости и примитивного уровня мышления африканцев. Французская концепция «Islam noir» продвинулась дальше и отождествляла африканский ислам с синкретическим суфизмом, объясняя этим его толерантность, неортодоксальность и смешение с африканскими обычаями. Но термин «синкретизм» обозначает не только религиозное аддитивно-суммативное слияние различных по своему генезису информационно-субстанциальных культурных форм, что, кстати, свойственно любой религии на любом этапе ее развития. Это прежде всего характеристика состояния явления как принципиально и комплексно незавершенного, не достигшего синтеза. Краткий экскурс в историю развития ислама в Сенегале показывает его целостность, полноценность, самобытность, независимость и огромную социальную роль в становлении современного сенегальского общества, фундирующего социальные процессы по определенному сценарию, религии, институты которой в настоящее время являются прообразом гражданского общества со всеми присущими ему характеристиками для социальной и политической жизни.
Прежде всего, необходимо отметить некоторые важные моменты. Ислам, изначально как религия синкретичен, так как появился в среде традиционных аравийских верований и более древних культурных практик, под сильным влиянием иудаизма и на фоне уже получившего широкое распространение христианства. С другой стороны, строгая догматика и конкретизация достоверных источников препятствуют синкретической энтропии.
Ислам и политика – близнецы братья. Пророк Мухаммад и правоверные халифы были не только религиозными деятели, но и политиками-практиками, они стояли у руля динамичного развивающегося государства, они были деятелями в реальной жизни – воинами, торговцами, судьями. Но особая политизация ислама в том, что это не просто нравственно-этический комплекс, это и практическое учение, регулирующее повседневную жизнь людей, всевозможные формы взаимоотношения между ними.
Мусульманское сообщество современного Сенегала составляет 94% населения (5 процентов христиане в основном католики и 1% анимисты и представители традиционных религий). В сенегальскую уму входят представители почти всех народностей и племен, населяющие республику, суфизм представлен четырьмя основными направлениями: Лайения, Кадирия (6%), Тиджания (60 %) и Мюридия или мюридизм (28%). Ислам в Сенегале суннитского направления, маликитского мазхаба, ашаритской акыды. Не вдаваясь в глубокие подробности можно отметить лишь то, что суннизм предполагает наиболее обширное поле для религиозной интерпретации правомерности определенных событий и действий, а маликитский мазхаб и ашаритская акыда как формы исламского права далеки от ортодоксальности и обладают достаточным реализмом и гибкостью. Сенегальский ислам очень толерантен.
За что наиболее критикуем сенегальский ислам борцами за чистоту религии? За излишне преувеличенный культ религиозных лидеров и поклонения местам с ними связанным, за пресловутые амулеты гри -гри. Можно пойти «французским» путем и объяснить все эти факты суфийской разновидностью ислама, благо суфизм все стерпит. Но гораздо проще применить метод Оккама и объяснить это просто национальными традициями традиций в исламе. Вопрос о преемственности традиций в исламе один из наиболее деликатных вопросов, недаром отношение к нему менялось на протяжении всей жизни даже у пророка Мухаммеда. Говоря об амулетах гри-гри мы подразумеваем некий прообраз традиционных фольклорных украшений в виде кожаных кулонов, браслетов и перевязей, внутри которых находятся амулеты, помогающие от всяких напастей. Если в доисламский период ролью наполнителей-амулетов выступали корешки, клочки шерсти, подкреплённые заговором колдуна, то с приходом ислама их заменили цитаты из Корана, религиозные изречения. Подобная традиция существует среди приверженцев ислама во всем мире, даже наиболее строгие в своей догматики шииты используют практику религиозных записок. Провести грань между такого рода амулетом, представляющим овеществленную молитву и фетишем довольно сложно, так как при особом рвении к фетишам можно отнести священным меч Зульфикар, повязки шахидов и государственный флаг Королевства Саудовской Аравии.
Особое отношение к религиозным лидерам и поклонения связанных с ними мест — это не более как форма культа святых, присущих любой монотеистической религии. В исламе нет понятия святого, но есть понятие подвижника, праведника, по сути героя ислама, жизнь и деяния которого есть пример для истинного правоверного и предмет поклонения. Ни одно идеологическое и политическое течение не может существовать без героев, их количество, число и значимость их подвигов прямо пропорционально успеху и влиянию самого течения, не чуждо это и исламу. И с точки зрения исламской догматики здесь нет и намека на многобожие – праведные герои совершали свои подвиги и деяния во имя Аллаха, во славу Аллаха и по его воле, и поклонение им это опосредованная форма поклонения Аллаху.
Рассмотрение всей истории ислама в Сенегале далеко выходит за рамки настоящей статьи, приведу лишь наиболее значимые для нашей темы факты.
На территорию современного Сенегала ислам проник в 9-ом веке с торговцами арабо-берберского происхождения. Важно здесь отметить то, что исламизация происходила без какого-то либо принуждения, не силу какой-то особой психологической эластичности африканцев, не из желания подняться вверх по социальной лестницы. Первыми принявшие ислам племена тукулер (фула фульбе) были наиболее активными, пассионарными племенами кочевников, и ислам открывал им широкие горизонты в торговле, к доступу к товарам и знаниям, правовой и морально-нравственной системе, наиболее прогрессивными на тот момент для всего человечества. Это был переход на совершенно иной качественный уровень. И слам был близок к психологии номадизма с точки зрения идеи центра, центра кочевника там, где он поставил шатер, центр ислама там где есть хотя бы один правоверный, потенциально это должно быть везде. Принятыми тукулерами ислам по своим канонам не отличался от ислама Аравийского полуострова. Доказательством этому является то, что участвующее в войне Альморавидов против Империи Гана тукулеры находились под предводительством Абдаллы ибн Ясин аль Гузулия, ревностного почитателя исламских богословско-юридических законов и требовавших строго его соблюдения от всех племен. Абдалла был последователем имама Малика ибн Анаса, основателя и эпонима маликитского мазхаба, исторического мазхаба в Сенегале. А тукулер, а впоследствие родственные им пёль стали локомотивом исламизации всего региона. Исламизация же в свою очередь открыла возможности повсеместного смешения племен и народностей.
В 13 веке в Сенегал проник и суфизм в лице одного из старейших тарикатов Кадирия. Примечательным здесь является то, что особенностью этого тариката запрещение строгого аскетизма, отсутствие экстатических и теософско-спекулятивных элементов и, прежде всего, трактовка суфизма как морально-этического учения, толерантного в своей основе (в зикры допускались женщины и иноверцы). Почему суфизм? Одна поговорка гласит, что когда мусульманин задумался как остаться правоверным, сталкиваясь каждый день с несправедливостью реального мира, то он уже стал суфием. Сложность повседневной африканской жизни с ее кросскультурностью, мульти конфессиональностью во всей полноте многообразия, возможность опоры на духовного пастыря и собратьев-сподвижников, приближенный к реальной жизни мрально-нравственный кодекс-это то что суфизм решает как никто либо. Важна и роль шейха в суфизме, его власть выше власти имама или кадия как богословов и судей, но она не безгранична как в абсолютизме. Это вождь племени, капитан каперского судна, казачий атаман.
19 век стал стал наиболее важной вехой в истории ислама Сенегала. В страну пришел тарикат Тиджания, элитарный, догматичный и нетерпимый, сродни рыцарского военного ордена. И это было неслучайно - назначенный халифом Тиджании в субсахарской Африке выходец из королевского рода Омар Фута Таль начал священную войну-джихад за обьединение исламизированных земель в границах одного теократического королевства. Осмелюсь сделать предположение, что истинной причиной и целью этой войны, с зачастую насильственной исламизацией, было единение в рамках единой религии племен и народов региона перед лицом грядущей исламофобской колонизации. Потерпевший в итоге поражение от французских войск джихад тем не менее выполнил задачу исламизации страны. Анимистов, как последующего материала для христианизации и использовании в качестве колониального административного аппарата осталось явно недостаточно. Выходец из тарикаката Кадирия, исламский эрудит и ревностный религиозный подвижник шейх Амаду Бамба создал тарикат Мюридия, уникальное, истинно народное и патриотическое религиозное движение, одной из заповедей которого стала обязательная созидательная работа каждого члена на благо общины. «Моя молитва-моя работа!». С именем Амаду Бамба, также называемого серинь (шейх на языке волоф) Туба также связана и история национального героя в борьбе за независимость Лата Диора. Сенегальское традиционное верование, имеющие анимистический характер, называлось также как и назывались сенегальские герои, аналог русских былинных богатырей, Чеддо. Лат Диор был последним королем и последним чеддо в истории Сенегала- во избежание конфессиональных распрей и междоусобицы под влияние сериня Тубы он принял и ислам и погиб в сражении под Декеле, положившем начало колониального периода. После поражения под Декеле и смерти Лата Диора шейх Амаду Бамба призвал к ненасильственным методам сопротивления.
В конце 19 века пригороде Дакара, рыбацкой деревне Йофф, одним из исторических центров рыболовства в Сенегале, возник новый тарикат Лайения, названный по имени его основателя Сейдины Лимаму Лаи. Тарикат состоящий из представителей народности лебу, родственной волоф, проживающей на территории сенегальского Зеленого мыса и основных землевладельцев земель побережья. Одним из направлений его учения было не только духовное совершенствование мусульман, но и отказ от всех форм дискриминаций по кастовым, половым и возрастным признакам. Территория Дакара, примыкающего к нему Рюфиска и близлежащих земель, включая побережье фактически перешла под контроль этнически и религиозно сплоченной организации.
20 век колониального периода прошел под знаком сохранения уммы, или исламского сообщества Сенегала. Тарикат Тиджания возглавленный богословом шейхом Маликом Си, и впоследствии своим зятем Сейду Нура Талем, внуком война джихада Омара Фута Таля, объединивших вокруг себя омареян, стали проводит сдержанную по отношению к колониальным властям политику, призывая свих последователей к дисциплине, труду и почтительному отношению к французам. «Работа, семья и отечество», «Любовь к родине — это часть веры»- эти хадисы стали их лозунгами. Сейду Нура Таль, а впоследствии и другие богословы тиджания получили разрешения проповедывать сенегальским стрелкам. Но обвинить их в излишней лояльности и даже коллаборационизме было бы незаслуженно - тарикат Тиджания преследовал цели сохранения национальной элиты и национальной идентичности. Не стоит забывать, что декларируемая лояльность давала возможность мусульманской знати участвовать в многоплановой национальной программе Франции по повышению рентабельности колоний. В городе Каолак, центре производства соли в Сенегале, исламский эрудит и богослов Ибраима Бай Ниасс создал более демократическое и толерантное направление в Тиджании, увеличив число его приверженцев как в Сенегале, так и на территории всего региона.
Вернувшийся из ссылки в Габоне шейх Амаду Бамба к концу своей жизни превратил мюридов в огромный экономический механизм, в практически монополиста производства арахиса. Производство арахиса локализовалось вокруг построенного города Тубы, столицы мюридизма. Несмотря на всю неприязнь к этому независимому харизматическому лидеру, колониальные власти оставили его в покое и даже наградили орденом Почетного Легиона, который он кстати не принял. И дело здесь даже не в возросшей экономической и финансовой мощи тариката, его общинный и синдикативный характер наряду с повсеместным распространением был преградой для проникновения радикальных левацких идей и прежде всего марксизма.
Таким образом, еще до обретения независимости умма Сенегала, состоящая в основном из представителей 4 тарикатов обладала большей частью политической и экономической силы. Предоставленный Францией первым президентом Сенегала поэт-профессор-философ-католик Леопольд Сенгор, человек-аэропорт ничего изменить не смог.
Обретенная в 1960 году Сенегалом независимость позволила религиозным братствам уже напрямую участвовать в общественно-политической жизни страны, зачастую объединив усилия и говоря от лица всей сенегальской уммы, то есть практически являясь гласом народа. Их роль не только как системы сдерживателей и противовесов, но зачастую и как регулятора можно проследить на ряде примеров истории уже независимого Сенегала. Не без их политической воли сильно ослабли политические и экономические позиции Франции, некогда имеющие высокоприоритетное и даже монопольное значение в Сенегале, экономическая и политическая жизнь Сенегала стала многополюсной. Не без их влияния неожиданно в 1980 году подал в отставку основатель теории негритюда и первый президент Леопольд Седар Сенгор. На смену ему пришел тиджан Абду Джюф, который также не без их влияния уступил президентское кресло оппозиционеру мюриду Абдалай Ваду в 2000 году. Руководство тарикатов было и среди тех кто настоятельно рекомендовал передать бразды правления в 2012 году тиджану Маки Салю. Религиозные лидеры были и в числе тех, кто побудил президента Маки Саля отменить непопулярное решение об отправке сенегальского контингента в мятежный Йемен. Религиозные лидеры всегда своими призывами остужали горячие головы оппозиционеров и, в свою очередь, увещевали правительство не судить их слишком строго. Внутри самих тарикатов появлялись новые харизматичные лидеры как шейх Бечио Чун и шейх Кара у мюридов, ориентированные в основном на молодежь. Появлялись и транстарикатные религиозные ассоциации, как например Общество друзей пророка проповедника Мустафы Нгома, одним из последователей которого был Омар Бонго, первый президент Габона, принявший ислам и Наби Алла проповедника Сейни Гея основными целями которых было нравственное совершенствование мусульман и сохранения мира.. Продолжает расширяться как социальная база, так и число мест религиозно-образовательных практик – коранических школ, проповедников, организованных собраний верующих на различные мероприятия. Общая устойчивая картина исламской общины республики остается стабильной без признаков возможных радикальных трансформаций.
Не обойдусь без ложки дегтя. Возникшие в другую эпоху религиозные ордена не всегда оказываются в состоянии оперативно и должным образом реагировать на быстро изменяющийся мир, на современные экономические и политические тенденции и модели. Религиозное мировоззрение не во всех случаях может быть идеальным интегратором не только при решении экономических вопросах, но и социальных. Обладая огромным административным ресурсом, отдельные представители религиозных верхов не всегда используют это в целях исключительно религиозной общины. Клановость и династический характер религиозной иерархии породили поколение «молодых шейхов», чуждых аскетизма и вкусивших прелестей дорогой жизни, соблазнов и развлечений, что вызывает амбивалентную реакцию и принижает статус религиозных деятелей в целом. Встречаются мошенники и шарлатаны. Но африканский системный подход заключается в следующем – нельзя менять даже неэффективно работающий механизм до тех пор, пока он в состоянии выполнять свою функции. В нашем случае – африканский ислам Сенегала — это действующий механизм стабильности и преграда перед лицом радикализма и экстремизма. Нельзя забывать что в это же время в соседнем и исторически близком Мали родственные тукулерами пель из запрещенной, признанной террористической организации Катиба Масина ведут открыто войну в том числе на земле древнего Королевства Масина, теократического королевства первого суфийского тариката Кадирия в Африке.
С.Елединов