– Могли бы вы рассказать о процессе восстановления, первых тренировках и о том, как сложно было вернуться на этот уровень?
– Это длинная история, потому что были разные периоды. После Австралии нам казалось, что понадобится восемь недель на восстановление. Мне так сказали. Было трудно это принять, потому что, как вы понимаете, мне очень хотелось быть готовым к грунтовому сезону. Когда случилась травма, врачи с позитивом смотрели на реабилитацию. Но процесс, наверное, был самым тяжелым.
Через восемь недель я понял, что ситуация особо не изменилась. С каждой неделей разочарование нарастало, потому что я пропустил сначала Монте-Карло, потом Барселону, Мадрид и Рим. И ничего не менялось. Самой главной целью для меня был «Ролан Гаррос». Тогда мне и пришлось дать пресс-конференцию и объявить, что я не могу играть.
В тот момент я еще не знал, что придется соглашаться на операцию. Я пообщался с врачами, и у них были разные мнения. Но в итоге они пришли к тому, что без операции я вообще не смогу вернуться. Нужно было определяться. Если бы я решил не продолжать карьеру, операции можно было бы избежать. Тогда я решил, что хочу дать себе шанс на возвращение. Поэтому я согласился.
После операции я хотел поехать в отпуск, но первые шесть недель провел дома, и с точки зрения восстановления это было идеально. Потом я некоторое время был в отпуске. Когда я вернулся, то тренировался по 15 минут, по 20. Было тяжело, но потом стало лучше.
Как Надаль провел 2023-й? Открыл отель, рекламировал сэндвич и много лечился
Подписывайтесь на наш телеграм о теннисе
