За стеной хрипел Высоцкий, периодически меняясь со Шнуровым. Доносился гул возбужденных голосов, среди которых отчетливо выделялся хриплый пропитый бас, более похожий на голос орка из Властелина колец. Этот грубый, увесистый голос резонировал с окружающей тяжелой обстановкой, и было понятно, что он принадлежит главарю всей шайки. Было слышно, как он руководит процессом, а все остальные поддакивают и соглашаются с его мнением и указаниями. Было слышно, как к ним зашла медсестра, что-то долго ему говорила, а затем была послана на х.. — конкретно и очень жестко. В подтверждение своих слов, громила запустил в нее стул, и тот с грохотом ударился о стену. Сестра взвизгнула и плача убежала в коридор.
Я вышел из палаты и осмотрелся: «Думаю, что мне нужно заглянуть к соседям. Может получится договориться, чтобы они вели себя потише? А как быть? Ну, конечно, ведь у меня есть шоколадки «Вдохновение», взятые с собой для «взятки должностным лицам» и на случай решения сложных вопросов»
Помня слова Веры Николаевны о том, что лучше везде и всюду ходить респираторе, я натянул маску, открыл дверь соседнего отсека и, набравшись смелости, вошел внутрь.
— О, ничего себе! — удивились соседи, — а, ты чего в маске? Заходи, чего стоишь? Ты откуда?
— Я у вас за стенкой кочумаю. Весело у вас тут…
Я осмотрелся, пытаясь разглядеть сидящих передо мной. В клубах сигаретного дыма, в двухместной палате сидело четверо парней и три девушки, а по центру на стуле возвышался тот самый громила. Вид у него был достаточно свирепый: лицо обрамляла всклокоченная борода, а в руках была бутылка водки, из которой он пополнял стоящие на столе стаканы.
— А ты чего в маске? — хрипло спросил он меня.
— Да, у меня СПИД, врач сказала ходить в маске.
— Да, пошла твоя врач! Снимай, не позорься. Ну, и что СПИД! У меня тоже 0 клеток, и ничего.
— Братан, расслабься — вставил пять копеек другой парень — у меня тоже 0 клеток, и вон у Машки тоже самое.
Машка взмахнула рукой, и приветливо улыбнулась затягиваясь сигареткой:
— Падай к нам, красавчик. Выпей и расслабься. Не хочешь водки, курни. А хочешь, что посерьезней, пожалуйста, у нас все есть — гуляем.
Я моргал глазами, не веря в происходящее. Вот уж выдержка у ребят. Вот хладнокровие и истинное пренебрежение к смерти. Сказать было нечего…
— Нет, ребят, я лучше пойду. Ломает меня очень. Хотел попросить: можете немного потише? А то у меня температура, хотел бы поспать. Вот вам подгон, угощайтесь…
Я протянул шоколадку, и улыбнулся глазами.
— О, крутяк, спасибо! — громыхнул бородач. Все услышали… музон вырубим. А на счет остального не обещаю, — он громко заржал тряся большим животом.
— Заходи, если надумаешь.
Я вышел в коридор и побрел в сортир. Нужно было сделать все быстро, чтобы не нарваться на нежелательный контингент.
Заглянув внутрь, я прислушался. В сортире было пусто, и я поспешил занять кабинку. Приоткрыл дверку, и застыл: на унитазе сидело молчаливое тело. Штаны были спущены до колен, глаза закатаны в лучших традициях зомби апокалипсиса, изо рта стекала слюна, а в руках был зажат шприц.
Я закрыл дверь, зашел в соседнюю кабинку и попытался расслабиться. Как вы понимаете, расслабиться в обгаженном сортире с сидящим за стенкой зомбаком, у меня не получилось. Разочаровавшись, я вернулся назад в палату, где меня ждал довольный сосед.
— Ну, ты Паша даешь. Отодрал её?
— Ну, как сказать? У нее бедро гниет… поэтому так себе секс.