Даже убийство Вовы Адидаса уступает этой «тяжелой» сцене. В финале «Слова пацана» хватает душераздирающих эпизодов, на которые сложно смотреть без дрожи — тут и потасовки лучших друзей, и гибель главного героя, и горе медсестры Наташи. Но один диалог в середине восьмой серии по драматизму даст фору всему, что было до и после. Спасающийся от уголовного розыска Вова Адидас пришел во двор своего дома и попросил Маратика вынести ему вещи, еду и прочие запасы, чтобы спокойно сбежать в Гагры. Но персонаж Рузиля Минекаева отрекся от старшего брата, который спасал и выгораживал его весь сериал. «Это же из-за тебя она. Потому что ты видак захотел. И мучали ее там, пока ты перед Желтым на коленях извинялся. Прыгнула, потому что ты слово за нее испугался говорить. Вали, куда собирался, без огурцов чертовых. Леопольд чертов. Я так тебя с Афгана ждал, Вов. А ты!»
Даже убийство Вовы Адидаса уступает этой «тяжелой» сцене.
В финале «Слова пацана» хватает душераздирающих эпизодов, на которые сложно смотреть без дрожи — тут и потасовки лучших друзей, и гибель главного героя, и горе медсестры Наташи. Но один диалог в середине восьмой серии по драматизму даст фору всему, что было до и после.
Спасающийся от уголовного розыска Вова Адидас пришел во двор своего дома и попросил Маратика вынести ему вещи, еду и прочие запасы, чтобы спокойно сбежать в Гагры. Но персонаж Рузиля Минекаева отрекся от старшего брата, который спасал и выгораживал его весь сериал.
«Это же из-за тебя она. Потому что ты видак захотел. И мучали ее там, пока ты перед Желтым на коленях извинялся. Прыгнула, потому что ты слово за нее испугался говорить. Вали, куда собирался, без огурцов чертовых. Леопольд чертов. Я так тебя с Афгана ждал, Вов. А ты!»
