Давайте пока глянем на знаменитый “Плот Медузы” (1819) Теодора Жерико так, как будто мы не знаем историю стоящую за этой картиной. Позже я обязательно расскажу весь сюжет и проанализирую как Жерико показывает его нам.
Но пока попробуем разобраться в том, как он организовывает эту насыщенную многофигурную картину и какие расставляет на ней акценты.
Строит он всю картину от мачты идущей по диагонали от самого центра плота в своем основании влево от нас. И она очень четко делит полотно на две части.
В одной из них - правой- люди очень активны, хоть и по-разному, а в другой либо мертвы, либо спокойны. Объединяет эти две группы людей между собой очень красноречивая и организационно важная фигура чернокожего раба в центре у мачты.
Он смиренно сидит, что объединяет его со “спокойной” левой стороной, но при этом он напряженно смотрит на активной действующих персонажей в правой части.
Кроме прочего, существенную роль играет и его темнокожесть. Во-первых, она мотивирует одиночество и смиренную позу никому из персонажей в этих обстоятельствах неинтересного черного раба, а во-вторых, на контрасте с ним, сразу становится заметной важная для художника фигура седобородого мыслителя слева.
Вся картина вообще построена так, чтобы среди всеобщего хаоса именно этот думающий персонаж постоянно был в центре нашего внимания. Жерико хочет, чтобы мы видя изображенную здесь трагедию прежде всего размышляли, а не только поддавались обуревающим нас эмоциям.
Левая от мачты сторона картины заметно меньше правой, но за счет перспективы Жерико делает её ближе к нам и выдвигает на первый план.
К тому же он на контрасте подчеркивает разницу между двумя частями картины и в пейзаже: “спокойствию” людей и трупов слева противостоит надвигающаяся на них огромная волна, а волнение остальных справа выделяется на фоне более спокойного моря.
И еще важно отметить разнонаправленность движения на картине: в то время как все активные персонажи рвутся вправо, где их манит какая-то надежда, ветер дует в противоположную сторону надувая парус и унося плот в сторону противоположную возможному спасению.
Трагедия фрегата "Медуза"
А теперь собственно самая история пассажиров фрегата “Медуза”. Текст не мой, а скомпилирован из нескольких источников. Но, так или иначе, прежде чем дальше говорить о картине, узнаем жуткую историю лежащую в её основе.
Неопытный и нерешительный мореплаватель, эмигрант Гюг Дюруа граф де Шомаре, пользуясь коррупцией среди французских чиновников, купил себе место капитана королевского фрегата «Медуза».
18 июня 1816 года судно отправилось к берегам Западной Африки, но из-за непрофессионализма капитана фрегат “Медуза” сел на мель у берегов Сенегала 2 июля 1816 года.
Когда стало ясно, что сдвинуть корабль с места не удастся, а запасы воды и еды на исходе, для капитана, губернатора и других высокопоставленных лиц выделили шлюпки.
Сначала для эвакуации пассажиров тоже планировалось задействовать лодки фрегата, но этого нужно было сделать два рейса. Решили сначала построить плот, чтобы перенести на него груз с корабля и тем самым способствовать снятию судна с мели. Плот длиной 20 и шириной 7 метров был построен под наблюдением географа Александра Корреара.
Но тут начал усиливаться ветер, а в корпусе корабля образовалась трещина. Считая, что судно может разломиться, все запаниковали, и капитан принял решение немедленно покинуть его. 17 человек остались на фрегате, 147 человек перешло на плот. На перегруженном плоту было мало провианта и никаких средств управления.
Предполагалось, что шлюпки помогут его буксировать, но в условиях предштормовой погоды команда на лодках скоро осознала, что буксировать тяжёлый плот практически невозможно и, опасаясь, что пассажиры на плоту начнут в панике перебираться на лодки, они обрезали буксировочные канаты и направились к берегу.
Все спасшиеся на лодках, включая капитана и губернатора, добрались до берега.
Положение на плоту, оставленном на произвол судьбы, обернулось катастрофой. Оставшиеся одни на плоту люди очень скоро начали терять человеческий облик. Вспыхнула схватка за безопасные места у мачты и последние капли воды, они дрались, убивая друг друга и сталкивая в воду.
Выжившие после нее разделились на противоборствующие группы — офицеры и пассажиры с одной стороны, и моряки и солдаты — с другой. В первую же ночь дрейфа 20 человек были убиты или покончили жизнь самоубийством. Затем, во время шторма десятки людей погибли в борьбе за безопасное место в центре у мачты, где хранились скудные запасы провизии и воды или были смыты волной за борт.
На 4-й день в живых остались только 67 человек. Многие из них, мучимые голодом, стали поедать трупы умерших. На 8-й день 15 наиболее сильных выживших выбросили за борт слабых и раненых, а потом — и всё оружие, чтобы не перебить друг друга.
Через 13 дней несчастные увидели на горизонте спасательный корабль «Аргус» – именно этот момент изобразил Жерико на своей картине.
Команде «Аргуса» открылось жуткое зрелище: в живых осталось 15 человек и они вялили на мачте мясо погибших.
Невыносимая ненадежность бытия
Теперь, уже зная все это, давайте, вернемся к картине.
Вот эскиз 1818 года показывающий, то каким видел Жерико “Плот Медузы” вначале. Отличия от итогового варианта бросаются в глаза. Этот тональный эскиз, на котором хаотичное нагромождение тел, выглядит значительно драматичнее, чем на самой картине, пожалуй точнее иллюстрирует весь “треш” происходившего на проклятом плоту.
Но почему же в итоге сама картина оказалась, всего через год, совсем другой?
Потому что на ней, Жерико отказывается от простого изображения конкретной трагедии, со всем её непосредственным ужасом. Он даже не хочет акцентировать внимание зрителя на социальных проблемах ставших причиной трагедии, хотя в итоге ему и не удалось этого избежать и картина вызвала скандал и очередной приступ возмущения общественности действиями правительства в этой истории.
Жерико хочет большего, он хочет разговора о последних, “прОклятых”, как их называл Достоевский, вопросах бытия. Его плот — очевидная романтическая метафора ненадежности положения, как всего человечества, так и отдельного человека заброшенных судьбой в этот мир словно жертвы кораблекрушения посреди бушующего океана.
И того, как человек воспринимает это свое экзистенциальное бессилие, являющееся по романтику Жерико источником, как всего худшего, так и всего лучшего в нем. Именно это бессилие перед во много раз превосходящими его силами Бытия одновременно порождает высшее зло и дарует высшую мудрость.
Именно поэтому несмотря на весь натурализм Жерико пишет свою картину несколько условной, и, прежде всего, это касается седовласого мужчины в левой части картины.
Обычно его называют отцом оплакивающих мертвого сына и наверное это так и есть.
Но ведь он не плачет, а размышляет и кажется, в нем можно увидеть намек на того географа Александра Корреара, который ипостроил этот прОклятый плот.
И тогда перед нами оказывается метафора самого Творца, с тяжелым отчаянием созерцающего весь ужас своего творения, задуманного с самыми благими целями, но уже никак не способного помочь ни ему, ни кому-либо другому, а наоборот летящему вместе с ним по волнам судьбы навстречу всеобщей погибели.
И поэтому этот персонаж выглядит так словно его занесло на этот романтический плот из картины какого-нибудь классициста на тему высокой трагедии.
Именно он окружен многочисленными трупами и именно он даже не смотрит в ту сторону, где видят надежду на неожиданное спасение люди из правой части картины.
Но оправдана ли их надежда? В реальной истории мы знаем, что да оправдана и они видят тот самый фрегат “Аргус” который спасет выживших. Но оправдана ли эта надежда, исходя из логики картины?
Но отвлечёмся ненадолго, а то, мв кажется, уже насмотрелись ужасов, поэтому посмотрим пока на этот мирный, на первый взгляд, “Вечерний пейзаж с акведуком”, написанный Жерико во время работы над “Плотом Медузы” в 1818 году.
Он в итоге о том же, что и “Плот” - об экзистенциальном бессилии человека. Но решается эта тема здесь не совсем обычно, через диалог, не сказать даже спор, с самим Микеланджело.
Не знаю видно ли это с экрана телефона, но на большом экране внизу картины видны купающиеся в реке люди. Нам особенно интересны двое мускулистых мужчин вылезающих из воды в правой части картины.
Присмотритесь, это же могучие титаны Микеланджело, сведенные Жерико на фоне величественной природы до уровня лилипутов, несмотря на всю мощь их рельефной мускулатуры.
Сам прием - изображение маленьких человеческих фигур в пейзаже известен как раз со времен Ренессанса, когда было написано немало таких картин и, вместе , с акведуком (Рим, Италия) отсылает нас к этой эпохе, ставившей человека в центр мира и считавшей его практически всемогущим.
Романтик Жерико видит место человека в этом мире гораздо более скромным и намного скептичнее оценивает его возможности. Но, при этом, он не отрицает красоту и величие микеланджеловского человека, а просто показывает его в другом масштабе, на фоне во много раз превосходящего его мира.
И ещё обратите внимание на белую гору с башней на заднем плане, через несколько десятилетий, уже в конце XIX века о ней вспомнит Арнольд Бёклин, создавая свой “Остров мертвых”
Но вернемся в заключение к “Плоту Медузы” и ответим на вопрос оправдана ли надежда на спасение людей на плоту? Да, мы знаем, что в жизни они спаслись, хоть и не все - пятеро из выживших скончались уже на борту спасшего их “Аргуса”, но есть ли это спасение на картине?
Мы видим, что у Жерико ветер уносит плот прочь от еле виднеющегося вдали корабля, который так мал и так далеко, что даже нет уверенности, что это именно он.
Да еще и два трупа-”якоря”, внезапно написанные Жерико в самый последний момент, когда картина уже висела на Салоне, препятствуют движению плота навстречу спасительному кораблю, навсегда удерживая его прямо перед нами.
Романтик Жерико видит место человека в этом мире гораздо более скромным и намного скептичнее оценивает его возможности. Но, при этом, он не отрицает красоту и величие микеланджеловского человека, а просто показывает его в другом масштабе, на фоне во много раз превосходящего его мира.
И ещё обратите внимание на белую гору с башней на заднем плане, через несколько десятилетий, уже в конце XIX века о ней вспомнит Арнольд Бёклин, создавая свой “Остров мертвых”
Но вернемся в заключение к “Плоту Медузы” и ответим на вопрос оправдана ли надежда на спасение людей на плоту? Да, мы знаем, что в жизни они спаслись, хоть и не все - пятеро из выживших скончались уже на борту спасшего их “Аргуса”, но есть ли это спасение на картине?
Мы видим, что у Жерико ветер уносит плот прочь от еле виднеющегося вдали корабля, который так мал и так далеко, что даже нет уверенности, что это именно он.
Да еще и два трупа-”якоря”, написанные Жерико в самый последний момент, когда картина уже висела на Салоне, удерживают плот от движения навстречу и кораблю, одновременно навсегда удерживая его прямо перед нами.
ТЕЛЕГРАМ -КАНАЛ "ПРОВОКАЦИОННАЯ КУЛЬТУРОЛОГИЯ" - Еще больше интересного каждый день
#живопись #жерико #плотмедуза #романтизм #