Нашел у себя аудиозапись, которую сделал еще когда только начинал работать с текстами. И вспомнил, как мы готовили материал в журнал про такое вот человеческое качество – «смелость»: умение выполнять какие-то действия наперекор инстинкту сохранения.
Помимо прочих героев, поговорил я с Владимиром Рубинским, героем Советского Союза, командиром расчета противотанковой артиллерии. Когда началась Вторая мировая, ему было 18, до этого он успел закончить восемь классов школы и пошел работать – слесарем, ну а потом – в армию.
Когда мы встретились с Владимиром Васильевичем, ему было уже за 80, двигался он скованно, прихрамывал, но глаза были живые, не потухшие, а, как говорят, с искоркой. Глядя на него я вполне мог поверить, что этот старик и сейчас может подбить танк, ну если будет надо.
Помню, что он как-то буднично рассказывал, что надо починить ящик в кухонном гарнитуре и, не меняя интонации, упоминал подробности своего подвига за который получил звезду Героя: 17 апреля 1945 году нашей пехоте мешали переправиться через водный канал две самоходно-артилерийских установки «Фердинанд»: на тот момент одно из самых передовых немецких орудий, которое разработал знаменитый Фердинад Порше. Мощная 88-мм пушка, броня, которую тяжело пробить.
Короче, такие вот две САУ остановили наступление советской пехоты.
Шанс пробить броню САУ был – с близкого расстояния. Владимир вместе десятком солдат попытались прорваться как можно ближе к «Фердинандам», в процессе этой вылазки осталось двое, остальные погибли. В живых – Рубинский и командир взвода. С собой у них были немецкие фаустпатроны – одноразвые гранотаметы.
Заварив чай, Рубинский рассказывал.
«Ну а мы что? Зря лезли? Три раза выстрелили – разорвали пушку у «Фердинанда», пулемет вывели из строя. Потом вторую машину тоже подбили. Вам конфет дать?»
Звучало все это в интерпретации Рубинского, ну как чай заварить.
На самом деле, двум людям подобраться к защищенным мощным «Фердинандам» – нереально, шансов нет. Подбить оба – из области фантастики.
Причем, после того, как была подбита первая САУ – Владимир оказался сильно ранен (пробило череп, после чего, собственно, Рубинского, в итоге, комиссовали, поставив инвалидность), контужен, ну и несмотря на это подбил он подбил и вторую машину.
Слушая рассказ в обычной квартире, кажется, что это не реальность, а сюжет какого-то фильма.
Но, собственно, вернемся к нашей теме. Смелость. Пожилой мужчина, который заботливо убирает пылинку с плеча жены, ставит на стол тарелку с печеньем, когда-то он имел репутацию бесстрашного война.
«Смерти нет, ребята!» – сняли после войны фильм про Рубинского, сценарий написал его сослуживец. На Курской дуге расчет Владимира одним из первых подбивал «Тигры» (новые опасные машины тогда только появились на фронте), на плотах под бомбежкой Рубинский переправлял свои артиллерийские орудия, бесстрашно бежал из плена, в одиночку угнал немецкий танк...
Как рассказывали те, кто служил вместе с Рубинским – он лез в самое пекло и ничего не боялся.
Короче, я спросил Рубинского, в итоге. Вы ничего не боялись, говорят? Бесстрашный были?
Он передвинул тарелку с печеньем, задумался и сказал:
– Чего мне там было-то? 20 с небольшим. Дети, жена, внуки, все позже появилось. Только война и передовая у меня были. Чего бояться когда тебя никто не ждет? Я же и после войны очень служить хотел, но меня уже не брали после того ранения.
И тут я, начинающий журналист, сказал полную глупость. Так бывает. Делаешь умный вид, а потом – наступаешь ногой в лужу. Причем, я только сильно позже понял, какой это был идиотский вопрос.
– Сейчас бы на «Фердинанды» не пошли?
Владимир Васильевич посмотрел на меня, на жену (с которой познакомился после войны, прожил больше 60 лет, у них – трое детей и семь внуков) и усмехнулся.
– Печенье ешьте, пожалуйста, очень вкусное.