После инцидента все как то сделались тише. Веру Ильиничну устроили в кровать. Всем было жалко женщину. Вон как ее колбасило на полу! Да и мать она Сергею, нельзя так с матерью. Но Сергей был в таком состоянии, что не собирался оправдываться. Он еще до конца не разобрался во всем том, что с ним произошло, но именно благодаря той информации , которой он обладал, он считал, что мать имела отношение к тому, что он пережил. Конечно изменить уже ничего нельзя, но он хочет знать, что это было, и почему это было с ним. Поэтому он просто сидел за столом, наливал и пил. Но как все заметили, водка почему то не делала его пьяным.
Вся остальная разношерстная компания сидела за столом, и не собиралась расходится. Может им было интересно , а может, где то в глубине души, они все таки поддерживали Сергея. Ведь все понимали, что если человек так поступил, значит дошел до ручки. В общем, есть причины на такой поступок. Так что остальные присутствующие тихо пили, закусывали и ждали продолжения спектакля. Ну а пока не прозвенел третий звонок, тихо общались друг с другом. Бабка моя, в силу возраста, отнесла стульчик в уголок, и пристроилась там, чтобы не мозолить никому глаза.
Занавес открылся часа через два. Не занавес конечно, а дверь, за которой спала Вера Ильинична. Открылась , и выпустила на сцену Веру Ильиничну. Она стояла посреди комнаты в байковой ночной рубашке и с распущенными волосами. Волосы у нее были с проседью, длинные и взлохмаченные. Ну тоже на ведьмаку смахивала. Она огляделась, убрала с лица волосы и спросила:" А что, поминки до сих пор продолжаются?". Ей никто не ответил, но взгляды всех были прикованы к ней. Она сделала несколько шагов к столу, взяла свою рюмку, налила, и выпила.
- Ну я так понимаю, все ждали моего выхода. Вот я вышла. Сережа, что молчишь?
- Так я вроде все спросил, только ответа не услышал.
- Так ты еще раз спроси. А то может я что не так поняла?
- Мама , а вообще все хорошо? Ты в себе, в своём уме?
- Все хорошо, Сережа, мне так хорошо еще никогда не было. И с разумом у меня все хорошо, и на твои вопросы я готова ответить.
Но Сергей, то ли потерял мысль, то ли интерес к происходящему , то ли перепил. Он просто сидел на своем месте и смотрел на нее невидящим взглядом. А может он вопросы формулировал? Но было не похоже. Никаких намеков на интерес к матери он в тот момент не проявлял. Вопросов было много у Дарьи Николаевны. Но она не имела права спрашивать. Помнила наставления умершей, помнила, что она здесь просто нечаянная гостя. Да и вообще пыталась вести себя прилично. А на самом деле ей хотелось, как первокласснице поднять руку и спросить:"Вопрос можно?"
Но не понадобилось. Вера Ильинична налила себе ещё рюмку водки, замахнула ее, закусила капусточкой и начала.
- Ну , истерика у меня прошла, и пелена с глаз спала. Да полежала я, отдохнула, сил набралась. Я так то давно не сплю. Но думала, что разошлись все. А раз не разошлись, значит интерес у вас имеется к тому , что происходит. Вот вышла, посмотрела на вас, и понимаю, что всем вам досталось от матери моей щедрой. Кому слегка, кому по полной программе. Поэтому думаю, что все здесь присутствующие имеют право знать, как же они попали в эту мясорубку. Ведь женщину, которую мы сегодня похоронили, знала только я, так как я дочь ее единственная, и сын мой, Сергей Георгиевич, соответственно ее внук.
Тут очнулся Сергей , подошел к матери, обнял ее за плечи, прижал к себе, и спросил:"Мам, ты точно знаешь, что всем надо знать то, что ты сейчас расскажешь? Может не надо?". Вера Ильинична обняла его за пояс, погладила по щеке и сказала:" Все, кто за этим столом сидит, пострадали, кто больше, кто меньше. Я еще лежа в кровати над этим подумала. Пусть услышат эту историю и решат, кто виноват. А я хоть груз с плеч скину."
Все замерли и приготовились. И Дарья Николаевна в том числе. А Вера Ильинична села за стол, еще налила себе водки, выпила, откинулась на спинку стула и начала повествование.
Поддержать канал 2202206274060537